Семейные тайны и Выручай-комната
Гнев Уизли и поддержка Гермионы
Новость о том, что Амбридж сделала с рукой Гарри, взорвала тишину гостиной Гриффиндора. Лилианна сидела на диване, её буквально трясло от ярости, и это чувство передавалось всем вокруг через её браслет, который пульсировал тревожным светом.
— Она сделала что?! — Рон вскочил, опрокинув шахматную доску. Его лицо побагровело. — Гарри, почему ты молчал? Мы же семья! Ты брат нам всем!
Гермиона сидела рядом с Лилианной, крепко сжимая её ладонь. В глазах Гермионы стояли слезы гнева.
— Это возмутительно! — воскликнула она. — Лилианна права, это пытки, Гарри! Мы должны объединиться.
Фред и Джордж, которые обычно всегда шутили, на этот раз выглядели по-настоящему пугающе. Они встали за спиной Гарри и Лилианны.
— У нашей сестры браслет скоро искриться начнет от злости, — мрачно сказал Фред.
— Если кто-то трогает Гарри — он трогает всех нас, — добавил Джордж. — Наш будущий зять не должен ходить с такими шрамами...
Лилианна замерла. Её ярость мгновенно сменилась оглушительным шоком. Она медленно повернула голову к братьям, чувствуя, как краска заливает её лицо до самых корней волос.
— Какой еще зять?! Вы о чем?! — выдохнула она, едва шевеля губами от смущения. Она посмотрела на Гарри, потом снова на ухмыляющихся близнецов, и спрятала лицо в ладонях. — О боже... замолчите, просто замолчите!
Рон подозрительно прищурился, переводя взгляд с Гарри на сестру, но Гермиона вовремя толкнула его в бок, заставляя замолчать.
Секрет в Выручай-комнате
Когда начались занятия Отряда Дамблдора, Гарри и Лилианна использовали каждую минуту, чтобы быть вместе. После тренировок, когда все уходили, они оставались в зале. Рон, заметив, как Лилианна робко тянется к руке Гарри, потащил Гермиону к выходу.
— Пойдем, Гермиона. У «зятя» и моей сестры важные дела, — проворчал он, всё еще привыкая к этой мысли.
Когда дверь закрылась, Выручай-комната стала тихой и уютной. Лилианна подошла к Гарри, её смущение всё еще не прошло, но любовь была сильнее.
Нежность без слов
— Прости их, они невыносимы, — прошептала она, бережно беря его раненую руку в свои ладони. — Но... они правы в одном. Ты для нас — всё.
Гарри уткнулся лицом в её рыжие волосы.
— Мне всё равно, что они говорят, цветочек, пока ты рядом.
Лилианна подняла на него глаза, полные слез и нежности. Она больше не была той холодной девочкой с расчетами.
— Я так боялась за тебя, львенок мой. Каждый раз, когда мой браслет нагревается, моё сердце замирает. Ты — самое дорогое, что у меня есть.
Она нежно коснулась губами его шрама на руке, а затем поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. Это был долгий, глубокий поцелуй, в котором не было логики — только обещание быть щитом друг для друга.
Браслеты на их запястьях соприкоснулись, и мягкое золотое сияние окутало их обоих.
— Я люблю тебя, цветочек, — прошептал Гарри.
— А я тебя, — ответила она. — Мой единственный.