Одиночество и невысказанная тревога
На следующее утро Большой Зал гудел не от радости, а от осуждения и шепота. Гарри, который теперь был участником смертельно опасного Турнира, чувствовал себя совершенно одиноким.
Хуже всего было отношение его друзей. Рон не сказал Гарри ни слова. Его ревность была настолько ослепляющей и очевидной, что он просто не мог поверить, что Гарри не нарушил правила ради славы. Он избегал взгляда Гарри, и его молчание было громче любого крика.
Но холод Лилианны ранил Гарри глубже, чем злость Рона. Она сидела рядом с Гермионой, ее лоб был нахмурен. Она не смотрела на Гарри с осуждением — она смотрела сквозь него, словно он был проблемой, которую необходимо было немедленно решить, чтобы избежать катастрофы.
Гарри ждал, что она хотя бы попытается быть посредником, или обрушит на него шквал возмущенных вопросов о справедливости. Но она молчала.
Для Лилианны же это молчание было не осуждением, а работой. Ее эмоции — страх за Гарри, ярость из-за манипуляции, — были столь сильны, что она не могла позволить себе думать о них. Она перевела всю свою энергию в поиск фактов. Ее цель была проста и неотложна: найти доказательство того, что Гарри не виновен, и понять, кто его подставил.
Пока Рон дулся, а Гарри страдал, Лилианна была единственной, кто действовал. Она проводила ночи в библиотеке, пролистывая старые тексты по призывной магии. Она искала любой способ, каким мощный артефакт мог быть обманут. Она обнаружила упоминание о древнем заклинании, которое могло скрыть личность под анонимным участником. Это давало объяснение как это произошло, и это была ее единственная форма помощи.
На третий день Лилианна, наконец, собралась с духом. Она нашла Гарри одного в гостиной Гриффиндора.
— Гарри, — начала она, ее голос был ровным, а в руках она сжимала пергамент с наспех набросанными заметками. — Я нашла кое-что, что объясняет, как Кубок Огня...
— Я не хочу слышать, как ты объясняешь Кубок, Лили! — резко оборвал ее Гарри, впервые за все время посмотрев ей в глаза с настоящей болью. — Я знаю, ты думаешь, что я виновен. Ты думаешь, я лжец, как и он.
— Что? Нет! — Лилианна отшатнулась, ужас отразился в ее глазах. — Гарри, я не...
— Твое лицо, Лили, — горько сказал он. — Когда назвали мое имя, ты выглядела так, будто я совершил преступление. Ты выглядела... отстраненной.
Она сжала пергамент, который мог бы стать его защитой, в комок. Она не могла сказать ему, как сильно она боится, потому что это было неважно по сравнению с его жизнью. Она могла только предложить ему факты.
— Я не обвиняю тебя! — Ее голос дрогнул. — Я пытаюсь найти причину, которая тебя туда поместила. Я хочу найти способ... чтобы ты не подвергался опасности.
Она не смогла произнести это вслух.
Гарри лишь покачал головой, и этот жест был полон глубочайшего разочарования.
— Мне не нужна твоя помощь с фактами, Лили. Мне нужна была твоя вера.
Он вышел, оставив ее стоять посреди гостиной с комком пергамента. Лилианна опустилась на диван. Она чувствовала себя катастрофически изолированной. Она знала, что пыталась спасти его единственным доступным ей способом, но потерпела неудачу.
Рон был зол. Лилианна была беспомощна. А Гарри остался один.