Наследница

Два месяца прошли для Эбигейл с невероятной скоростью, но это обстоятельство не рождало в ней удручающих дум о быстротечности времени, они, наоборот, показали ей всю полноту её способностей, и что эти способности имеют золотую цену.

Пока количество проведённых её коллективом концертов не было огромным, однако само наличие рок группы, собирающей на их игру восторженные толпы, говорило за себя.

На удивление, объявления отыскали отклик у её сверстников, столь же рьяно любящих грубый жанр музыки. У каждого уже был свой инструмент, проблема с ключевым аспектом так же устранилась моментально. Порою Эбби казалось, что к сему успеху приложил руку отец, и она хотела бы узнать у него правду, но останавливали думы о том, что лучше как можно реже затрагивать тему исполнения её мечты. Сара не знала и пыталась игнорировать существование чего-то нового в буднях дочери, дабы не нарушить крепкую связь допросами, излучающими чрезмерную и раздражающую опеку. Второй же родитель, обладающий этим знанием, не препятствовал и своим молчанием будто покровительствовал. Девушка знала – тишина Короля Гоблинов не могла носить простой характер, за ней что-то скрывалось, но нутро её не тянулось к сему с прежним усилием. Разгадка тайн, которыми ежедневно окружал себя отец, занимала её тогда, когда она безвылазно сидела в замке, где рутина было до тошноты однообразная, и правитель сего места привлекал наибольшее внимание.

Маркус окончательно перебрался в Лабиринт, не встретив возражений от Тристана, с коим гоблинская чета, благодаря доброжелательности Сары, обрела тёплые взаимоотношения. Эбигейл часто проникала в спальню парня ранним утром, агрессивно тряся его за плечо, сопровождая ругательствами его продолжающийся сон. Тот всё ещё не мог привыкнуть к подъёмам ради путешествия в мир людей, а не ради неспешного завтрака в шикарной эльфийской столовой, но всё больше проникался к человеческим созданиям и к тем местам, в коих они проводили свою жизнь. Иногда он осознавал, что проходит портал не с целью помочь любимой в реализации её желаний, а с целью открыть для себя как можно больше повадок смертных. Он был жадным до понимания всего, что имеет вес для девушки в этом опасном мире.

Парень стал для Эбби и её коллег подобием музыкального продюсера. Девушка писала текста песен, участники группы составляли нотные листы, но вдохновение не всегда озаряло их, и в такие моменты Маркус протягивал руку помощи. Он решил вопрос и с подбором звукорежиссёров, находив их волшебным образом и организовывая записи каждой песни, которые позже Эбигейл размещала в странном для парня месте, под названием социальные сети.

Что касалось концертов – девушка договаривалась с владельцами клубов и выступала там по вечерам. Денежные средства рождались из воздуха, и Эбигейл знала, что этим воздухом является магия Марка. Такая подмога заставляла менять принципы. Всё же волшебная реальность многое облегчала. Всего сама она бы не добилась. Девушка осознала, что начни она реализовать сию мечту до жизни в Лабиринте, у неё бы вышло мало, чего путного. Крах поверг бы её в опустошение. То, что она надеялась превратить в удвоенную дозу лекарства, перестало бы действовать.

Каждая часть её души вылилась в имидж группы. Она сама не изменила свой стиль в одежде, но значительно подкорректировала его у участников. Важной деталью оказались массивные цепи на шеях и тёмный макияж, а в остальном отслеживался её вкус в гардеробе – исключительно чёрные цвета. Эбби отдавала себе отчёт в том, что её коллектив выглядит заурядно, типично для всех исполнителей рока, но она плевала на это, ибо годами горела мыслью, что окружит себя этим и что выступит инициатором.

***

Спутанные волосы, разметавшиеся по смятой подушке, украшенной следами не смытой косметики, были ласково убраны за ухо, а косуха бережно снята с бессознательного тела. Женщину, пытающуюся незаметно позаботится о спящей дочери, не напугали недовольные хриплые стоны, будто она всё же ждала пробуждения Эбигейл. Сара нежно поглаживала её руку, с любовью и неким сожалением изучая усталые черты родного лица. Она знала, когда девушка ложилась в постель, поскольку та чересчур громко для острого материнского слуха возвращалась домой, и возвращалась она поздно, тревожа сердце родительницы. Королева видела своё чадо всё реже и по причине своих участившихся встреч с иными правителями, и по причине того, что Эбби в замке практически не бывала. Сара тосковала по её обществу, и в этот утренний час, когда Морфей решил покинуть женщину раньше обычного, ноги привели её в комнату девушки.

— Тоби, дьявол подери, разбуди меня позже, встреча с ребятами только в обед…  –  проворчала Эбигейл, перекатываясь на другой бок и свернувшись калачиком.  — Мы с Марком успеем…

— Это не Тобиас, милая, – откликнулась с улыбкой женщина.

— Классная шутка, придурок, – продолжила бурчать дочь, вялой рукой схватив было вторую подушку рядом, чтобы кинуть её в друга, но пальцы тут же расслабились. — В трансгендеры заделался? Какое зелье выпил, чтобы голос сменить? На женский? Серьёзно? – язвительно бросила она, ехидно улыбаясь. — Ещё и мамин. Чтобы позлить?

— Всегда поражалась тому, что твоя дерзость не исчезает даже во сне, – закатив глаза, упрекнула Сара.

— Мама?... – Эбби медленно села, протирая глаза и ещё больше размазывая по лицу тушь.

— Ты узнаёшь меня только после того, как я за что-то отругаю? Я думала, мы вырвали корень обиды.

— Не начинай мне пудрить мозги с…

— Я не ссориться пришла, – вновь убирая назад её выбившуюся светлую прядь.

— Тогда зачем? – потягиваясь, парировала та.

— Я беспокоюсь за тебя. Сколько часов ты спишь? Я знаю, что мало, вопрос риторический. Тебе не кажется, что можно подарить себе хотя бы один выходной?

— Не могу, мам. Сегодня я снова занята.

— Ты занята каждый день, милая.

—  Но сегодня особенно важно явиться к…

— Я не стану спрашивать к кому, не стану спрашивать где, не стану уточнять и повод встречи. Это твоя жизнь, не хочу больше назойливо лезть в неё, если того не желаешь ты. Но если судить логически, всякие сутки у тебя насыщены чем-то необходимым. Ты не боишься выгореть? И фигурально, и нет. Не забывай, какой силой ты владеешь. Не человеческой. Из-за неё ты чуть не погибла. Она может быть вызвана эмоциями, и если эти эмоции накалятся… Да, ощути ты апатию, их может и не быть вовсе, но кто знает, может на взрыв огня повлияет и это.

— Я априори не способна устать от того, чем занимаюсь сейчас. И с каких же пор ты не устраиваешь мне допрос с пристрастием?

— Всегда так кажется, солнышко. Даже обилие любимого занятия способно опустошить и, быть может, навсегда. Я чувствую, ты осуществляешь свою главную мечту, но подумай, а что, если чрезмерное уединение с ней родит в тебе скуку? Когда мы отрекаемся от этих самых мечт, душа становится бременем.  Ты через многое прошла, готова ли к сему вероятному этапу?

— Ты либо и правда окружаешь меня заботой, либо искусно стараешься отрезать меня от затеи, что тебе не нравится.

— Второе – частичная истина.

— Допустим, я соглашусь с тем, что мне нужен отдых, – вставая с постели и едва передвигая ноги к туалетному столику, ответила Эбигейл, садясь на банкетку и доставая из ящика расчёску. —  Но не сегодня.

— Сегодня не могу провести с тобой время и я. У меня встреча с Одри, она хотела бы показать мне свои владения. Но завтра… если можешь, отмени планы на следующий день.

—А ты… – Эбби развернулась к матери в пол-оборота, продолжая распутывать образовавшиеся колтуны.  — Ты можешь перенести встречу с тётей?

—Где ты хочешь погулять со мной? – улыбнувшись, спросила женщина, подходя к девушке и беря из её рук гребень, избавляя от неудобств её локоны уже самолично.

— Не знаю, понравится ли тебе. Я отменять ничего не стану, однако предлагаю пойти туда со мной.

— К людям, милая? – беспристрастно уточнила та.

— Д-да…

— Не смущайся, я догадывалась об этом.

— Это меньшее из зол.

— Раз уж ты сама завела речь об этом… Чем ты столь увлечена в эти месяца?

— Я создала рок группу.

На секунды Сара замерла, Эбигейл, несмотря на отсутствие бодрости, ловко подметила в отражении зеркала проскользнувший на материнском лице страх, который так и развеялся, заменившись былой нежностью.

— И какое ты дала ей название?

— «Опьяняющие болью».

— Интригующе, – откладывая расчёску, бросила женщина без тени осуждения, доставая из открытого комода бутылочку со смывающим макияж средством и кусочек ваты, принявшись приводить внешность дочери в окончательный презентабельный вид.

— Текста песен я пишу сама. Иногда помогает Марк, но в основном создаю их я. Услышишь… вечером.

— Намечается концерт?

—Да, и я хотела бы… чтобы ты его посетила, – закрыв глаза, ответила Эбби, наслаждаясь плавными прикосновениями женщины к её коже.

— Но ты что-то бурчала про то, как собираешься увидеться со своим коллективом прежде. Нужно обсудить детали, подготовить всё для выступления, как я понимаю. Я буду мешать. Изучить сей процесс занятно, но не горю желанием вас отвлекать.

— Ты можешь прогуляться по родному миру до концерта. Он состоится в семь вечера, в «Платиновом Кружеве». Если у тебя не сохранились ключи от нашей квартиры, они в моей прикроватной тумбочке. И да, не волнуйся, я плачу за неё.

—Родной мир? Мой дом теперь здесь, милая.

—Там, где отец? – усмехнулась девушка.

— Верно.

— И всё же ощутить ностальгию полезно.

— К слову, про отца… 

— Что-то случилось?! – Эбби обеспокоенно посмотрела на родительницу через плечо, в глазах читался дикий ужас.

— Нет-нет, это хорошие новости. Надеюсь…

— Мама, что происходит?

— Не вставай, ради всего святого. Обморок тебе никак не поможет перед концертом.

— Только не говори, что ты…

— Да, солнышко, я беремена, – уголки женских губ против воли поднялись вверх, её ладонь легла на собственный живот.

— Так вот почему папа всё реже донимает меня своими подколками… Он старается как можно чаще быть рядом с тобой!

— Скажи честно, ты… рада?

— Но как он отпускает тебя к своим братьям в таком состоянии?! Ладно, Одри, она тебя сможет окружить необходимой помощью, всё зная по сей части, но другие… Мама, речи быть не может про то, чтобы ты посетила мой концерт! Шум только повредит тебе! Ты не сможешь долго стоять на ногах!

— Успокойся, милая. Джарет везде сопровождает меня, и я уверена, не откажет в этом и сегодня. Если мне станет нехорошо, он вернёт меня сюда.

— Ты уверена?...

— Любовь к твоему брату или сестре не затмит моей любви к тебе, Эбби. Я буду всё также интересоваться тобой, а мне действительно хочется знать, чем ты занимаешься.

— Поклянись, что не станешь себя изводить вечером! Чуть что, ты отправишься в замок. Я прерву выступление, если увижу хоть малейший признак недомогания. Только на тебя смотреть и буду!

— Не нужно перенаправлять свою энергию на меня, адресуй её своему делу. Не беспокойся, твой отец не даст случится несчастью.

— Мама, я… не знаю, что и сказать… – девушка поднялась на негнущихся ногах и крепко обняла Сару. — Да, я рада! Очень!

— Это замечательно, солнышко, – прижав к себе дочь в ответ, парировала правительница. —  Я счастлива от того, как ты приняла эту новость.