Наследница

Девушка, достигнувшая уединения, сидела в гримёрной, поправляя перед зеркалом детали макияжа и переживая за то, правильно ли настроена аппаратура. В чём главная причина этих тревог, Эбигейл ответить не могла точно – либо она хотела произвести должное впечатление на маму, либо на слушателей в целом. Эбби была уверена в том, что ребята отменно сыграют, что она сама споёт наилучшим образом и её пальцы не зацепят не те струны гитары, но отчего-то именно этот простой аспект обрёл важность. Её разум стал цепляться за каждую мелочь, стараясь не подпускать близко мысли о появлении на свет брата или сестры.

Внезапно она уловила в отражении чьё-то присутствие за спиной, и различив в незваном госте отца, спокойно выдохнула, поворачиваясь к нему.

— Что ты делаешь здесь?

— Я не могу посмотреть на результаты своих вложений?

— Я знала… Знала, что ты стоишь за моим успехом в создании группы, – закатив глаза, и отворачиваясь обратно, бросила та, продолжая работать над устранением недостатков.

— Я заслуживаю благодарности, разве нет? – с фирменной ухмылкой парировал Джарет, сложив на груди руки.

— Да… Спасибо, – смягчившись, робко произнесла девушка, вставая со стула и подойдя к родителю, крепко обняв его и улыбнувшись, когда ощутила ответное объятье и нежное прикосновение губ к макушке. — Мне просто не хотелось оказаться глупой. Вдруг то был не ты? А я зашла бы и стала кланяться в ноги за то, чего ты якобы не делал. Но ты действительно мне помог.

— Сара места себя не находит в ожидании. Она никогда не отличалась особым терпением.

— Концерт начнётся через полчаса, передай ей, – мягко отстранясь, осведомила Эбби.

— Но прежде я хочу поговорить с тобой.

— И это что-то серьёзное? – девушка фыркнула, когда получила на свой вопрос кивок. — Обязательно обсуждать столь необходимые темы именно сейчас?

— Твоей матери становится всё сложнее выносить в себе новую жизнь, и я хочу как можно скорее дать ей полное спокойствие. Желательно, сегодня. Я уже предвижу весь спектр её эмоционального потрясения после вашего выступления.

— Сегодня?! Куда вы… что…

— Сядь, Эбби. Я не займу много времени.

— Ты собираешься испортить мне концерт… –исполнив просьбу и спрятав в ладонях лицо, ответила та.

— Ты хотела глушить боль посредством музыки, у тебя это отменно получается, а я благородно подкидываю новую порцию.

— Отец, не язви, пожалуйста, не сейчас…

— Согласен. Разговор предстоит непростой.

— Лучше скажи это быстро, не растягивай мою смерть. Долгая погибель самая мучительная, а ты вряд ли хочешь наблюдать, как страдает твоя дочь, – со судорожным вздохом, опустив руки, огрызнулась Эбигейл, глядя на отца с толикой гнева.

— Фигурально это действительно смерть. Завтра у тебя начнётся новая жизнь, золотце.

— Не тяни, молю!

— Мы с твоей матерью берём… как вы, люди, это называете? Отпуск? Я не скажу, куда мы направляемся, дабы у тебя не было соблазна нас навестить, не хочу твоих тревог при встречах, не хочу тревог для Сары. Мы будем писать тебе, а ты, будь добра, не игнорируй. Трон в твоём распоряжении до того, как малыш родится.

— Я буду… трон… ч-ч-что?!

— У тебя есть подходящая сему событию песня, м?

— Я новая правительница гоблинов?!

— Временно.

— Но правительница?!

— Надеюсь, что ты не превратишь мой замок в подобный этому клуб. Никаких концертов там, Эбби. Никаких вечеринок. Только контроль за поданными и лабиринтом.

— Но это значит, что мне придётся сократить…

— Если ты хочешь стать настоящей Королевой, ты научишься распределять свои обязанности и дружить со временем, – Джарет наклонился к дочери ближе, взяв её за плечи и сражая грозным взглядом. — Быть у власти это не делать, что ты захочешь. Постарайся не сокрушить мой мир, будь добра. Я рассчитываю на тебя. Если ты выдержишь это испытание достойно, ты сохранишь на более продолжительный срок свой высокий статус. Даже когда дитя появится на свет и мы, в связи с этим, вернёмся, мне всё равно нужно будет часто находиться рядом с твоей матерью. Гоблины, как ты знаешь, требуют чуть ли не постоянного наблюдения за ними. Это не послушные очаровательные феи, или благородные эльфы. Каждый из них ребёнок, они стали этими существами, будучи несмышлёными малышами, от которых отреклись. Их развитие остановилось на небольшом уровне. Даже когда я дарую им человеческий облик, они не ведут себя достойно. Уже выглядят взрослыми, но их манеры не соответствуют сему.

Мужчина отстранился с удовлетворённым кивком, заметив стоящую похвалы рассудительность в глазах девушки.

—А я могу… у меня появилась одна занятная мысль… Что, если всех их превратить в людей на то время, что вас не будет? Так я научу их человеческому, здравому поведению.

— Нет, Эбигейл. Моё королевство это королевство преимущественно гоблинов. Если они привыкнут к тому, что больше не являются уродливыми комками шерсти, то станут протестовать из-за возвращения к сему обличию. Разделяй свой мир людей от Лабиринта. Необходимо человеческое общество – переносись сюда. Отыщи иные способы укротить гоблинскую необузданность.

— А ты не мог бы посоветовать мне что-то? В конце концов, ты их истинный правитель! У тебя опыт!

— Нет, Эбби. У каждого носителя короны должны быть свои методы.

— А как же переход знаний по наследству?!

— Ты смотрела на мои умения, это и есть твои знания. Что-ж, мне пора, да и тебе тоже.

— Папа, подожди! – девушка резко вскочила со стула, протянув руку к отцу, но тот уже растворялся в воздухе с ухмылкой.

***

Эбигейл прекратила считать дни до возращения родителей, смирившись с тем, что надолго предоставлена самой себе. Выступления её группы способствовали снятию душевной тоски, но лишь частично. Она никогда не могла подумать, что ей так сильно не будет доставать матери, с которой воевала чуть ли не всю свою жизнь. Никогда не могла подумать, что Джарет был ей верным другом, и что его вечные подразнивания так поднимали настроение.

Маркус взял на себя практически всё в организации концертов и репетиций. Эбби пару раз в неделю навещала свой коллектив, дабы предоставить ему свои написанные текста песен, которые строчились в перерывах между выполнением тех или иных королевских обязанностей, и дабы отточить своё мастерство в игре на гитаре. Демонстрация же новых музыкальных творений приходилась на выходные.

Тобиас, как бы не старался, не мог в полной мере рассмешить свою подругу, как раньше. Взрослее в своих повадках стал и он сам, помогая в царствовании по мелким просьбам. Эбби значительно выросла в его глазах, то больше не была сочившаяся язвительностью юная особа, а уверенная в своих намерениях наследница.

Она запугивала провинившихся гоблинов плаванием в болоте вечного зловония, и те, на удивление, воспринимали это со всей серьёзностью. Они видели в ней не отродье их правителя, как было раньше, а их новую Королеву. Может, имело место их страх пред последующим гневом Джарета, который мог узнать о их неповиновении. Существа не раз видели, как Эбигейл пишет письма, адресованные только одной личности. И они не раз приносили ей ответные послания.

«Здравствуй, Эбби. С твоей мамой всё в порядке, хоть и утренняя тошнота стала мучить всё чаще. И, силы всевышние, каким же странным является предпочтение пищи у беременных женщин… Прикажи этим дурням достать из сада лиловые груши. Уверен, ей понравится, и она оставит меня в покое хотя бы на мгновение».

«Добрых суток и тебе, дочь. Не обращай внимание на прилетающих к нашим стенам фей, им порою становится скучно в обществе захандрившей Одри. Не знаю, говорит ли в ней зависть от положения Сары, ты знаешь её печальную историю. Пригласи её погостить, она не откажет. Ты её любимая племянница, может, ты сможешь развеселить её».

«Нет, Эбигейл. Не позволяй своей апатии развиться в бал. Да, бал не вечеринка, но помни, что я тебе сказал тогда о превращении гоблинов в людей. Если они поймут, что ты можешь такое осуществлять, они не слезут с шеи и будут молить повторения, считая тебя более мягкой из-за твоего возраста. И лучше тебе не баловаться заклинаниями, я займусь твоим обучением по возвращению».

«Магия одного из целителей позволила уловить пол малыша. Эбигейл, у тебя будет брат. Знаю, ты устала от мужского общества, и, возможно, переживаешь, что он станет первым претендентом на трон, но спешу убедить в том, что сего не произойдёт. По крайней мере до тех пор, пока он не вырастет. Но если положительно покажешь себя, как Королева, тебе это не грозит. Произойди такое, на что я свято надеюсь, сие не означает, что мой сын будет воспитываться неженкой. Я отыщу ему мотивацию становиться храбрым и, от части, беспощадным. И его наличие не будет означать, что тебя стану любить меньше. Я чрезвычайно горд тобою, Эбигейл. Маркус также держит меня в курсе о состоянии моих владений, и состоянии, достойным уважения. Только не спеши испепелять его. Пойми, нет гарантий, что ты не будешь приукрашивать всё, дабы получить мой восторг. Мне нужен свидетель. Да, Маркус лелеет тебя, и он также может всё представить исключительно в замечательном свете, но отчего-то я ему верю. Верю, также, как и тебе».

Девушка хранила каждую весточку в ящике своего комода, перечитывая её перед сном, тем самым поселяя в разуме обманчивые думы о том, что родители рядом. Она не была одна, но ощущения часто говорили об обратном. Упомянутый в недавнем письме Марк мог иногда замечать ночами скатывающуюся по щеке Эбби слезу, которую нежно вытирал и целовал в то место, где она прочертила мокрую дорожку. Он стал спать с новой временной правительницей, в тёмный час успокаивая ещё сильнее её изнеможенное тело своим ласками и страстной близостью. Та больше не отрицала свои чувства к нему, и всё реже искала его уязвимости, дабы напасть на них.

В один из дней, когда девушка проводила собрание среди поданных, устанавливая наличие проблем в лабиринте, один из гоблинов робко перебил её, передав в руки присланное минутами назад новое письмо, которое Эбигейл тут же вскрыла, с удивлением отметив почерк, принадлежащий далеко не Джарету.

«Здравствуй, милая. Твой отец хоть и показывает мне каждую твою новость, но мне так не достаёт моей с тобой переписки. Я уже и забыла, каково это, носить в себе чью-то жизнь. С тобою было проще, ты и когда родилась, была столь хрупкой и крохотной… Наверное, все мальчики такие сильные ещё в утробе, правда? Я знаю, каким он родится крепким. Предчувствую это каждой фиброй души. Его внушительность доставляет определённые страдания, и он сражается за свободу всякий час, что так забавляет Джарета, любящего ощупывать его толкающиеся ножки. Жаль, ты лишена возможности узнать, как это выглядит. Твой второй родитель боится, что при одном взгляде на тебя я испытаю угрожающую здоровью эмоциональность. Он, порою до раздражения сильно оберегает меня. Иногда не выпускает из постели, если кожа бледнеет хотя бы на один оттенок. О чём говорить, если едва разрешил написать тебе эти строки. Беспокоится за каждый мой палец. Знай, что я так горжусь тобой! Из тебя выходит ещё более хорошая Королева, нежели я. А твой концерт озарил моё сердце, я рада, что позволила случится становлению твоей группы, и загнала в угол свои опасения. Нам не удалось попрощаться на несколько месяцев, и я могу лить по сему поводу слёзы. Очень чувствительна, ранит думы всякое. Я безумно скучаю по тебе, Эбби. Жду нашей встречи, жду того момента, когда ты увидишь своего брата. Люблю тебя! Твоя мама».

Существа с сочувствием протянули своей юной правительнице носовой платок, прижав к макушке уши от вида её тихого плача. Девушка никогда не показывала при них своей слабости, а сейчас не смогла сдержать поток, прорвавший внутреннюю плотину.

Она мягко попросила их даровать ей уединение, с благодарностью наблюдая за поспешностью исполнения приказа. Оставалось около двух месяцев, это осознание наконец согрело Эбигейл, и она с улыбкой посмотрела на дверь, за которой мгновениями назад исчезла свора гоблинов. Она сделает всё, чтобы этот мир оставался невредимым, и чтобы его обитатели всегда находили здесь лишь безопасность. Она научилась думать не только о себе, и была признательна Джарету за предоставленную возможность исправиться.