Глава 6
Дождь усиливался. Трактир "Фея и эль" в принципе не жаловался на отсутствие посетителей, а ночами вроде этой и вовсе был набит до отказа. И чем ярче во тьме разгорались огни столицы, тем чаще дверь распахивалась, впуская все новых и новых гостей.
Они на пороге отряхивались от воды и принимались внимательнее следить за своими кошельками. Наемники с суровыми лицами и свежими ранами; служители богов в низко надвинутых капюшонах, что-то колдующие над своими бокалами; маги и чародейки, которых ни с кем не перепутать; путники, горожане, менестрели, храбрецы, наглецы и подлецы – все находили здесь приют и напиток по душе. Ночь обещала стать темной и долгой, а тучи затянули небо, скрывая звезды. Значит, быть веселью до утра, и быть надежде.
Мигель и Хьюго вынырнули из гомонящей толпы немногим после полуночи. Чтобы выйти, им пришлось уступить дорогу прущему напролом верзиле, но, увлеченные разговором, они даже не осадили его гадким словцом вдогонку.
Не прерывая разговор, напарники без сожаления покинули круг скупого желтого света, льющегося из распахнутой двери. Хьюго даже не натянул капюшон, когда дождь его умывать, зато Мигель поежился и запахнулся в плащ поплотнее. При этом у него опасно звякнули бутылки, прижатые локтем, и он предостерегающе на них зашикал.
– Так вот, – Хьюго явно продолжал начатую в трактире историю, – эта неприлично богатая дама разделилась со своей покровительницей и не выехала в Эриид, как собиралась. Чтобы она не скучала, ей предложили скоротать время за игорным столом – это было ожидаемо. Конечно, я знал место, куда она точно заглянет – и кстати, я просто обожаю карты!
– Надеюсь, что и тебя в этом месте обожали не меньше, – усмехнулся Мигель.
Он попал в точку: Хьюго тут же обиженно засопел и надулся. Льющаяся с небес вода заставила его волосы виться еще сильнее, рыжие кудряшки потемнели и прилипли ко лбу, делая Хью похожим на подростка-лисенка, весь вечер прилежно нырявшего в канаве.
Обиды хватило на полминуты. Не пройдя и двадцати шагов, он встрепенулся и затараторил дальше:
– Ты прав, обожание после той ночи закончилось – но зато какая это была ночь! Какая ночь!.. – глаза его азартно блестели, а на щеках проступил румянец, различимый даже в темноте. Вдруг Хьюго резко замолчал и торопливо обернулся. – Ну что, мы достаточно отошли?
Мигель обернулся тоже. Пожал плечами:
– Как будто бы да. Уже можно... Разве что кто-нибудь из твоих знакомых не тащится за нами следом, чтобы рассказать, как сильно он тебя любит.
– Ты переоцениваешь мою популярность, – хихикнул Хьюго.
Мигель фыркнул, но все же понизил голос и легко, по-деловому сменил тему.
– Теперь я могу быть уверен, что такой заказ получил только ты. Следов парня нет, будто он в воду канул, но по крайней мере никто не будет дышать нам в затылок – за это я ручаюсь, учитывая, с кем успел сегодня поднять бокалы и по скольку раз. А ты узнал что-нибудь?
– Все что угодно, кроме того, что хотел. Пожалуй, даже слишком много всего, – воришка досадливо поморщился.
– Например?
– Скоро будет буря, – обронил он невпопад и расплылся в широкой, беззаботной улыбке. – Смотри-ка, мы пришли!
И правда. И пусть храм хмельного бога Сэ был едва виден за сплошной стеной дождя, ориентиром новоиспеченным друзьям послужило одно единственное окно, в котором еще горел свет – зеленый, будто молодые побеги, и ласковый, как родные холмы по пути домой. Шепота богов не было слышно то ли из-за количества выпитого, то ли из-за дождя, и Квартал Богов совсем смолк, погрузившись в сонный покой до утра.
Мигель, сделав еще пару шагов, сунул бутылки Хьюго и наклонился к самой земле. Пошарил под ногами немного, выпрямился, и взвесил в руке мелкий камешек, который только что поднял. Они с Хьюго переглянулись, и Мигель, размахнувшись, запустил им в окно.
Откуда наемник знал, который храм нужен, так и осталось загадкой. Но камешек ударился обо что-то уже внутри, оттуда раздалась отборная брань, а через мгновение зеленый свет заслонила знакомая фигура жреца. Он сонно и раздраженно щурился в темноту пару мгновений, пока не разглядел тех, кто отвлек его, и угрожающе набрал в легкие побольше воздуха.
– Вы сдурели там оба?! Ладно это недоразумение, но ты, Лир, сегодня прямо в ударе! Наказали же меня боги, знать бы еще, за что! Как же я от вас устал! Идиоты!
Мигель спокойно кивал на все обвинения, держа ладонь козырьком надо лбом, чтобы дождь не заливал глаза, и его это, кажется, вовсе не волновало. А Хьюго молча поднял бутылки вина и легонько столкнул их над головой, вызывая тот самый характерный мелодичный звон.
– Это все? – поинтересовался Мигель, когда воздух и негодование у Эверарда ненадолго закончились. – Бросай свои молитвы, выпей с нами, зануда. Мы несли тебе вино через полгорода, чтобы ты знал!
– Это в качестве извинений! – влез Хьюго.
– Эв, давай, выпьешь и расскажешь нам подробно, какие мы дураки и где мы про...
Окно хлопнуло на весь квартал, не дав Мигелю закончить, но он только оборвал фразу на полуслове и рассмеялся.
– Пошел к нам или за арбалетом? – любознательно поинтересовался воришка, абсолютно спокойный и готовый к любому исходу.
– Смотри.
Хьюго посмотрел и увидел, как двери храма распахнулись, и Эверард раздраженно махнул им рукой сквозь стену дождя, подзывая ближе. Он был без плаща, но все равно весь в жреческом черном, и наконец-то выглядел на свой возраст – в общем-то, примерно ровесником Мигеля. В руке у него теплился переносной фонарь – и никакого арбалета.
Для профилактики одарив двух сдуревших идиотов осуждающими взглядами, Эверард первым нырнул в одну из ниш, которых было немало в древней храмовой стене. Когда-то здесь, должно быть, стояла статуя кого-то из богов, как в соседних углублениях за чередой колонн, но теперь осталась лишь пустота.
Места как раз хватило на троих, да еще осталось немного, как раз чтобы Мигель стянул с себя перевязь и прислонил к камням мечи. Снаружи лил дождь, разошедшийся не на шутку. Вытянешь руку – сможешь набрать в ладонь холодной воды, но тут было сухо, будто боги нарочно создали это место для таких бесконечных ночей.
Эв повесил фонарь на крюк, и ему тут же вручили бутылку. Он принялся крутить ее в пальцах, пока не нашел, что нацарапал на стекле то ли винодел, то ли хозяин погреба, откуда ее извлекли на свет.
– Вино выглядит слишком дорогим для таких бессовестных типов, как вы, – и пробка полетела прочь.
То же проделали и Хьюго с Мигелем, посмеиваясь чему-то своему.
– Это вино бесценно, – все-таки сознался Хью, делая первый глоток, – поскольку досталось мне честным трудом.
– Тебе-то? – жрец вздернул бровь.
– Мне.
– Но лучше не спрашивай, каким, если не хочешь слышать ответ, – хохотнул Мигель и поднял свою бутылку, в тусклом свете фонаря матово-зеленую, как хвойный лес. – Что ж, за нашу работу не покладая рук и добытые ими сокровища!
Зазвенело стекло, потому что никто не озаботился тем, чтобы принести бокалы. И под шорох дождя, журчание воды и шепот богов они выпили, посмеиваясь, и даже Эв улыбнулся – если его недовольная мина, чуть менее кислая, чем обычно, могла считаться улыбкой.
Но разговор о нравах и ошибках завести они не успели: свеча в фонаре над их головами вдруг погасла. Ниша погрузилась во тьму, и Хьюго даже успел издать испуганный смешок, но Мигель шикнул на него: что-то блеснуло за черной завесой ливня. Раз, другой, будто бы приближалось. А вскоре стало ясно, что это разгорается колдовской свет на чьей-то вытянутой руке.
По ступенькам взбежал под защиту колонн давешний маг, который утром сжег половину Нижнего Рынка.
– Доброй ночи, господа, – он зачем-то покосился на свой огонек, дрожащий на раскрытой ладони, и снова взглянул на компанию. – Вы случайно не знаете, где мой хрустальный шар?
Выглядел он все так же, разве что слегка бодрее, да еще обулся – во что-то, сильно напоминающее домашние тапочки. И его одежда была сухой.
Мигель, едва сообразив, кто перед ним, выругался и вернул Хьюго кинжалы, а Эверард лишь окинул юношу равнодушным взглядом, обреченно вздохнул приложился к бутылке. Паузу затягивалась.
– Кхм, – кинжалы исчезли, едва ли мгновение пробыв на свету, и вор уже протягивал магу руку, – Хьюго Арелим.
Тот посмотрел на него странно, но с небольшой заминкой все же пожал его ладонь.
– Юджин. Юджин Мур, если угодно.
Его рука была такой же тонкой, как и у Хьюго, но пальцы – холодными, почти ледяными. И слегка дрожали. Рукопожатие, впрочем, все равно вышло крепким, на радость Мигелю, который назвался и проверил это следом.
– А что если не угодно? Как-то слишком часто они с вами сталкиваются, – буркнул Эв, поленившись даже податься вперед, не то что протянуть руку или представиться. – Было бы славно делать это пореже.
– Волей звезд и штормов, светлейший, – Юджин скупо ему поклонился, но в его темных глазах успел сверкнуть опасный огонек. Такой не спрячешь, даже если очень захочешь – из некоторых пламя просто рвется наружу, и все. Он сухо улыбнулся. – Так все же... Что насчет хрустального шара?
Мигель, Эверард и Хьюго переглянулись.
– А что с ним? – наемник почему-то смотрел не на нового знакомого, а на Хьюго, старательно отводящего взгляд. – Этот шар – какая-то магическая штучка, верно?
Тот помялся еще немного, но все же кивнул:
– Да-да, именно так. Шар примерно вот такого размера, блестящий и тяжелый. И дорогой, судя по всему, но я не знаю точно. Могу лишь предполагать.
Эверард прикрыл лицо рукой, то ли от головной боли, то ли от осознания, во что он вляпался. Зато Мигель, казалось, развеселился:
– Ты предполагаешь так, будто готов достать один такой из кармана, – он растянул губы в настоящем оскале.
– Я готов достать из кармана что угодно – за справедливую цену, – Хьюго пожал плечами, – другой вопрос, успею ли я ее спросить.
Мигель понимающе усмехнулся и щелкнул по рукояти кинжала на перевязи, которую носил поперек груди.
– Успеешь.
Юджин же кашлянул, привлекая к себе внимание, которое постоянно и стремительно от него ускользало. По его лицу нельзя было прочесть, что он думает обо всей этой ситуации, но вряд ли он был в восторге.
– Ну, спрашивай, – он сделал приглашающий жест той рукой, в которой горела магия, и это получилось одновременно изящно и угрожающе, причем и то и другое – совершенно непринужденно. – Но я должен предупредить тебя кое о чем.
– О чем же? – Хьюго уже улыбался.
– Шар... не совсем мой. Он принадлежит чародейке Амарант, а я в этой истории лишь посредник, и то невольно, – маг чуть наклонил голову, скромно потупился, будто прилежный ученик. Однако продолжил говорить по-прежнему негромко и спокойно, будто на самом деле это все его вовсе не заботит. – Хозяйка шара – Амарант, и если она чем-то обидела вас, поверьте, мы с вами уже почти друзья. Тем более утром кое-кто сказал, что за вами должок. Обещание все еще в силе, я надеюсь?
– О, Сэ, даруй хоть каплю мозгов этим заблудшим душам!.. – простонал Эв едва слышно.
И Юджин, и Хьюго предпочли его вежливо проигнорировать.
– Конечно, в силе, – ответил за двоих Мигель, – но позволь узнать еще кое-что?
Маг терпеливо кивнул.
– Как ты нашел нас? И зачем было заявляться в такой дождь, да еще посреди ночи? Неужели не нашлось занятия поприятнее, за которым можно было бы скоротать время до утра?
– Магия, – он впервые улыбнулся, и улыбка его оказалась грустной, но красивой. – Просто магия и немного личных амбиций, вылившихся в подковерную возню в нашей Башне.
Дождь лил как из ведра, до рассвета было еще далеко, и Мигель, не долго думая, протянул новому знакомому початую бутылку с вином. Истории про личные амбиции были его слабостью, он любил их точно так же, как Хьюго – блеск драгоценностей и звон монет. И к вящему неудовольствию Эва эти две вещи сегодня, кажется, пересеклись сегодня. Это значило только одно: наступило время разговоров, планов, веселья до утра – и время надежды.
ххх
Амарант покрутила бокал в пальцах и посмотрела на свет сквозь рубиновое вино. Вкус его было великолепным, нотки послевкусия – тонкими, будто флер магии. Но разговор зашел в тупик, а решать проблему как-то надо было, и настроение Амарант стремительно портилось.
– Я надеюсь потратить силы на что-то более полезное, чем на выяснения отношений со жрецами с подачи трясущегося за свою задницу Теодора, – вздохнула она с совершенно искренним сожалением, – ты, думаю, тоже.
– Хаос – это свобода, – мурлыкнул в ответ женский голос из тени.
В кресле, на которое не падал свет, что-то мелодично зазвенело, изящная рука, унизанная золотом, лениво подхватила с блюда на столике алую ягоду и макнула ее в шоколад.
– Со жрецами-то? – хмыкнула Амарант.
Ее собеседница отправила ягоду в рот и негромко рассмеялась.
– Ты права, ради них стоит сделать исключение. И не нырять в эту бурную реку... Тем более я не уверена, что все, кто мне дороги, справятся с течением, – голос погрустнел.
– Тогда я посоветовала бы им обходить стороной любую воду, – Амарант не угрожала, просто озвучивала то, что и так должно было прозвучать, – как жаль, что она сейчас повсюду.
– Может быть, в этом тоже есть свои плюсы...
– И какие же?
По голосу было слышно, что женщина в тени задумчиво и опасно улыбнулась:
– В отличие от Тео, мои люди умеют плавать.
Амарант только отмахнулась, и с пальцев ее сорвались лиловые мерцающие искры.
– Довольно метафор! Даже Тео не распыляется на них, зато на шпионов тратится сполна, – она встала, и ее туфли на высоком каблуке утонули в пушистом ковре. После холодного мрамора Башни это было непривычно, и только теперь чародейка заметила, что под креслом хозяйки лежит скинутая пара шелковых тапочек.
Как бы давно они ни дружили, сколько бы событий с тех пор ни перевернуло весь их мир с ног на голову, эта могущественная женщина до сих пор предпочитала ходить босиком, будто девчонка из трущоб. Мысль об этом не смягчила складку между бровей Амарант, но заставила ее вспомнить.
– Чем же ты предлагаешь заменить метафоры? – в тени снова зазвенели золотые украшения. – Новой кровью?
– Возможно, старой. – Амарант пожала плечами и начала второй круг по чайной комнате. – Он боится, что едва люди узнают, они воскресят давно похороненную злость. Пойдут разговоры, и кто-нибудь наверняка напомнит, что старый король не погиб – лишь пропал. Доходчиво объяснят также и значение слова "наместник"... На его месте я бы уже вязала себе спасительный плот.
– Слишком скоро, – тени будто согласно кивнули, – люди узнают раньше, чем кажется вам обоим.
– И тебя это совсем не заботит?
Свеча под розеткой с расплавленным шоколадом задрожала, будто ее тронул порыв вдруг налетевшего ветра. Отсветы огонька заплясали на золоте и хрустале.
Собеседница Амарант снова рассмеялась:
– Все это напоминает мне о прошлом и будто снова делает меня юной. А что до забот... в них есть и прелесть.
– Да брось!
Она притворно вздохнула и тут же сменила тему:
– Нас подслушивают, – сказала совершенно буднично, как если бы просто предложила подруге клубнику или вино. Но в ее словах таился вопрос, пусть она и сочла ниже своего достоинства как-то это подчеркивать.
– Понятия не имею, даже если да, – Амарант на мгновение остановилась, чтобы прислушаться к своей силе, но в итоге только раздраженно дернула плечом, – в такой дождь мне это не понять.
– Что ж, тогда одной маленькой сегодня тайной станет больше, – женщина в тени обманчиво беззаботно улыбнулась. – Продолжим.
Ночь едва достигла экватора – даже волчий час, самый тихий и тяжелый час перед тем, как горизонт начнет светлеть, еще не наступил. Веселье осталось где-то там, далеко внизу на городских улочках, а здесь были только завеса дождя и шелест капель по древним камням, черный шелк, темный рубиновый омут вина и немного старой доброй магии слов.
ххх
Толстый грязно-полосатый котяра с разодранным ухом бодро трусил по карнизу, избегая покидать узенькую полоску защищенного от дождя камня. Хвост он по-королевски держал трубой, время от времени с достоинством фыркал и важно топорщил усы.
Если в окнах, мимо которых он пробегал, был свет, то его глаза-плошки сверкали, и тогда казалось, будто из них выглядывает бездна. Кот нес ее в себе, как дохлую мышь в зубах, и вокруг него словно расступались и потоки воды, и ночная тьма.