Глава 5
Гадалка и кот укрылись от моросящего дождя в арке, через которую из королевского дворца можно было попасть на Карнавальную Площадь. Перед ними прямо на земле был расстелен платок с хитрыми диковинными узорами, а на платке рубашками вверх лежали, разложенные в каком-то особом порядке, изрядно потертые карты.
Тсери сидела на краешке платка и гипнотизировала напряженным взглядом то одну, то другую, будто ждала, что они испугаются и сами замешаются обратно в колоду. Его Величество, распушив хвост, мял толстыми лапами длинную шелковую бахрому и мурчаще вибрировал всем телом. Увы, карты не желали показывать фокусы без участия фокусника, а платок не проявлял к самому пушистому, самому красивому и самому лучшему в мире коту ответной любви, морось явно намеревалась стать полноценным ливнем, и жизнь в целом ощущалась как пощечина.
Тсери, не отводя глаз от карт, протянула руку и провела вдоль по выгнутой кошачьей спине.
– Мррр?
– Не знаю, Ваше Величество. Вот сейчас и выясним, – вздохнула она, переворачивая первую карту. – Опять ты?!
И укоризненно уставилась на улыбающееся ей из двойной красной рамки лицо паренька в шутовском колпаке. А Его Величество, должно быть, воспринял это как приглашение и, задрав хвост трубой, пошел на центр платка, туда, где было интереснее всего.
– Эй! Я тут делом занята, вообще-то! – Тсери рванулась за котом и успела подхватить его под мягкое пузо за секунду до того, как он улегся сразу на половину колоды.
– Мррр!
– Нет, это не считается, – отрезала Тсери строго. – Ты все равно бездельник и баловень. И не смотри на меня так!
Кот не смог достоверно разыграть бесконечную обиду, потому что он действительно был бездельником и баловнем и прекрасно знал это сам. Так что он остался на коленях Тсери, пока она то раскладывала карты, то, перехватив взгляд заинтересовавшихся ей прохожих, принималась рассказывать о секретных мотивах и превратностях судьбы, а то и делала предсказания за звонкую монетку, улыбаясь незнакомцам и невольно заставляя их улыбаться ей в ответ.
– Что тебя тревожит, юноша? – участливо поинтересовалась она у мальчишки в форме пажа, бежавшего из дворца и на секундочку остановившегося возле ее платка. – Я могу подсказать, ждет ли тебя успех в испытании и будет ли оно таить в себе подвох, но не могу решить твои трудности за тебя, как бы ни хотела.
Паж с сомнением глянул на веер из пестрых карт.
– Правда? Сможете сказать, стоит ли мне рискнуть, если я вижу такой шанс на готовящемся приеме?
– Карты скажут, я лишь помогу им объяснить совет, а тебе – понять его, – Тсери наклонила голову и глянула на мальчишку с таинственным прищуром.
Он оглянулся на дворец, глянул на задремавшего Его Величество – и принялся шарить по карманам.
С него Тсери взяла за гадание три медяка, а с подошедшего следом стражника – полтора серебряных. Серебряный с четвертью – с хозяйки таверны, хотя она рассмеялась, услышав ответ на свой вопрос, и не взяла сдачу, зато пригласила и Тсери, и "милого котика" заходить к ней по вечерам. Очаровательная белоснежная кошечка с драным ухом, которая пришла почти сразу после нее, получила предсказание совершенно бесплатно и осталась составить им компанию еще на несколько часов, а дети булочника выменяли свое на кулек свежеиспеченных крендельков и разрешение погладить ее и Его Недовольное Величество.
День тянулся неохотно, будто в полусне, и под шелест дождя Тсери хотелось закрыть глаза и задремать, греясь о теплые бока котов. Даже карты отказывались сообщать ей что-нибудь новое, будто тоже погрузились в сон... Спектакль, ради которого на Карнавальной Площадью поставили полосатый сине-лиловый шатер, вместо того, чтобы увлечь и взбодрить, только убаюкивал еще больше – там какая-то принцесса вместо рыцарей мечтала о драконах, и ей они тоже, вроде бы, снились...
А потом на Ваэлайер одним махом, быстро, будто подкралась из-за угла, опустилась ночь. Бархатная тьма затопила улицы, принеся с собой бодрящее чувство опасности и праздника, отчаянного, жадного желания жить.
Тогда Тсери спихнула Его Величество с колен и поднялась на ноги. Отряхнула платок от пыли и накинула его на плечи, а потом не задумываясь вытянула из колоды карту – снова смеющегося Шута – и протянула ее коту. Тот недовольно мяукнул, дернув хвостом, но выхватил карту из ее рук – и, опасно сверкая глазами, стремглав бросился в темноту.
Тсери со вздохом глянула ему вслед, уже пряча остальные карты куда-то в складки своей широкой юбки. Ей тоже пора было идти.
Первым зажегся фонарь на мосту через реку. За ним второй, и третий, и четвертый, и их зыбкие отблески заплясали на черной блестящей воде, а цепочка золотых огней полетела дальше по лабиринту улиц и площадей. Факелы и свечи, магические светильники и коптящие лучины, огни, огни, огни – город вспыхивал ими, обращаясь в своего собственного близнеца, такого же, но совершенно другого.
Вместе с рукотворным светом пришла и тьма. И если на одних улицах стало светло, как днем, то на иных тени сгустились до осязаемой черноты, и руки их, притаившиеся во мраке, были длинными, а зубы – острыми. Столица никогда не засыпала – по ночам, быть может, она оживлялась даже вдвойне. Дождь этому совсем не мешал.
Последним зажегся фиолетовый фонарь на Башне. И едва он вспыхнул, воспрянуло и забилось, мерно отсчитывая ритм, Темное Сердце Ваэлайер. Распахнулись двери заведений, где можно было сделать ставку и сыграть, рискнув всем напоследок, хозяева бросились в погреба, а торговец кошмарами и счастьем лукаво усмехнулся из-под черного балахона, украдкой подкладывая на витрину новый, невиданный при свете дня товар. Во мраке блеснули острые клинки, а где-то на высоком балконе зазвенели бокалы в изящных руках.
Тсери любила этот момент больше рассветов и громовых раскатов. Она была уже возле реки, когда Башня зажгла свои огни, и запрокинула голову, чтобы рассмотреть его на фоне ночного неба. А потом стояла на середине моста, перегнувшись через перила и рассматривая чернильную ледяную воду, рябящую от срывающихся в нее мелких капелек, и по кругам от них то проплывали лодки с фонарями и смеющимися парочками, то бесшумно скользили во тьме длинные быстрые тени.
Налюбовавшись, Тсери одернула юбки и перешла реку, покидая Мышеловку – островок, с одной стороны огороженный стеной, а со всех других окруженный рекой. Крепость в крепости. Его любила старая знать... пока была жива. Теперь там приютились их неупокоенные души, как говорят.
Тсери свернула в арку, а потом легко взбежала по наружной лесенке до верхнего этажа ближайшего дома. Вскрывать замки она не умела – но это и не было нужно. От этой двери у нее был ключ, и сегодня она собиралась не только воспользоваться им, но и вернуть его хозяину.
– Ну, солнышко, не подведи, – прошептала Тсери, опускаясь перед замочной скважиной на колени, и медленно, осторожно вставила ключ. – Ты же такой умница, все прячешь, ты не стал бы ставить ловушки в доме, про который никто не знает, верно?..
Замок тихонько щелкнул.
Тсери торжествующе усмехнулась, на щеках у нее показались озорные ямочки.
– Всегда приятно иметь с тобой дело, Хью!
Дверь открылась бесшумно вовнутрь, стоило ее только толкнуть, а в Тсери все еще не полетел ни отравленный дротик, ни заготовленное заклинание, ни даже изящно пристроенный на притолоке кирпич. То ли рыжий воришка терял хватку, то ли и правда просто находил своих недоброжелателей первым.
Тсери пошарила на полках и зажгла свечу, небрежно воткнутую в горлышко бутылки. Тусклый свет очертил комнату: опрокинутый стул, смятая неубранная постель, приколотый кинжалом к стене плакат "разыскивается!" с дурным портретом. И ни следа тех несметных, баснословно дорогих сокровищ, которые – она точно знала – проходят через руки Хьюго Арелима, частенько оседая в его бездонных карманах и пропадая навсегда. Комната как комната, даже какая-то скучная.
Но Тсери привыкла не доверять тому, что видела. Стараясь не оставлять после себя мокрых следов, она проверила на всякий случай, плотно ли прикрыты шторы, чтобы свет не было видно ни снаружи, ни с крыш, и поставила свечу прямо на пол. Задрала рукава блузки и, перешагнув через стул, выдвинула первый ящик стола. Ей предстояло вывернуть их все, а потом обшарить еще десяток мест, где могли бы быть устроены тайники, непременно что-то найти – и убраться отсюда так, чтобы ничто не выдало ее маленькую наглость. Причем убраться быстро.
– Что ж, сделаем все быстро, как летний шторм, – пробормотала Тсери, запуская руку по локоть в черное нутро стола. Искать то, что другие хотели бы спрятать, не выдав себя, она умела, пожалуй, лучше всех в столице.
ххх
В тех кварталах, которые считались домом Темного Сердца Ваэлайер, с наступлением ночи будто всегда царило веселье, а из-под него проглядывал страх. Зато возле реки, где земля принадлежала всем сразу и никому в особенности, кроме десять лет назад пропавшего короля, можно было встретить что угодно – и кого угодно, если повезет.
Тсери по переулкам вышла к "Фее и элю" с противоположной от дома Хьюго стороны, легко избежав людных улиц и темных окон, за которыми, как она знала, скрывались излишне зоркие глаза. Взбежала по лесенке на крыльцо и, подмигнув вышибале, нырнула в гостеприимно распахнутую дверь.
Тут было, как всегда, многолюдно. Все пели, ели и пили от души, и все были свои – в какой-то мере, насколько своими будут люди клинков, бесконечных дорог и длинных теней. Тсери сразу пришлось протискиваться между двух подвыпивших наемников, и она легко пролезла у третьего под рукой, даже не сбавив шаг. Кивнула хозяину, сделавшему вид, что не узнал ее. Помахала кому-то знакомому в толпе, не желая заводить беседу, переждала, пока он отойдет от барной стойки, и продолжила пробираться вперед.
Через несколько шагов кто-то все же невольно толкнул ее, и Тсери, в извиняющемся жесте сложив руки, спиной вперед влетела в чей-то оживленно болтающий кружок, пока они поднимали кружки над ее головой и чуть отодвигались, давая ей дорогу. Зато благодаря этому маневру она оказалась сразу напротив лесенки к столикам на возвышении, на котором как раз мелькнула хорошо знакомая ей лохматая рыжая макушка.
– Ты-то мне и нужен, – Тсери улыбнулась своей удаче, – а то я уже собиралась сама рисовать плакат о пропаже... Хью!
Воришка, каким-то невероятным образом с первого раза услышав свое имя в общем гомоне, завертел головой, высматривая кого-нибудь, кто мог его окликнуть. А увидев Тсери, круто развернулся и припустил к ней, перескочив через две ступеньки и игнорируя любые препятствия на своем пути.
Вместо приветствия она вскинула руки и зааплодировала, а Хьюго, нагруженный сразу несколькими полными кружками, еще за пару шагов попытался театрально раскланяться.
– О, у тебя отлично получается! Я поболтала с Венди сегодня, если решишь вдруг сменить профиль – она будет рада таким толковым разносчикам в своем трактире, обещала щедрую оплату!
Он расхохотался, показывая зубы и не проливая ни капли эля.
– Ну уж нет, спасибо! В квартал Золота Дураков мне пока нельзя, да и моя работа меня пока устраивает.
– Нельзя в Золото Дураков? Что же ты натворил, снова издевался над новенькими крупье?! – притворно ужаснулась Тсери.
– И над старенькими тоже, – просиял Хьюго. – Может, даже над слишком старенькими... Крис убьет меня, если увидит в ближайшие пару недель. Ну, счастливо, я побежал!
И нырнул за чью-то широкую спину, все так же ловко удерживая в руках три огромные кружки без всякого подноса.
– Хью! Стой, Хью!
Он появился через пару мгновений уже с другой стороны, ехидно ухмыляясь и отпивая из ближайшей ко рту кружки, видимо, в качестве компенсации за беготню.
– Когда такое кричат, мне хочется убегать только быстрее! Что такое?
Тсери подмигнула Хьюго и, пользуясь его беспомощным положением, надела ему на шею ключ на шнурке.
– Не теряй больше, а то разграбят все твои богатства!
Хьюго беззаботно рассмеялся и скорчил благодарную мордашку:
– Спасибо! Присоединяйся, если будет время? Мы вон там, – он махнул головой куда-то в сторону, пара выбившихся прядей упали на лоб, заставив смешно поморщиться, – и нам вот-вот принесут целый пирог!
– Обязательно, – Тсери заправила волосы ему за ухо и заговорщически улыбнулась.
– Правда? Обещаешь?!
– Беги, а то возьму назад свои слова насчет работы у Венди. Я тебе никогда ничего не обещаю!
Хьюго снова рассмеялся и, не говоря больше ни слова, исчез в толпе. Тсери проводила его задумчивым взглядом, пытаясь вспомнить, где сегодня уже видела точно такую же картину, но махнула рукой – и поспешила протиснуться мимо вышибалы, чтобы скорее выскользнуть за дверь.
В отличие от Хьюго, Тсери в район Золота Дураков было не только можно, но и нужно: ее ждали сегодня и другие дела. И ей так не терпелось вернуться в этот мир, в тени и пляску злых золотых огней, что от самой Башни бежала, не замечая, как растрепалась ее прическа и раскраснелись щеки. Она не боялась здесь никого и ничего: это был ее дом, ее темные дела – и ее светлые воспоминания.
Поэтому Тсери даже не вздрогнула, когда на узкой лесенке, уходящий выше в переулок, свет магического фонаря заслонила незнакомая фигура. Длинная тень пролегла на ступеньках, кто-то шагнул вперед, заступая дорогу.
Еще тогда стоило бросать все и бежать, наплевав на собственные правила. Может, тогда она бы успела – но вместо того, чтобы удирать, Тсери тряхнула пышными кудрями и остановилась.
– Что ты... – начала было она с легкой улыбкой, будто бы невзначай заводя руку за спину.
Чтобы оглушить человека, ей нужно полсекунды. Чтобы убить – секунды полторы, не больше. Но для этого надо расстегнуть кошель, что довольно удобно, ведь любой грабитель и так прикажет первым делом доставать кошелек – глупо было бы поступать иначе, и пользоваться этим приятно...
Она почти дотянулась, когда кто-то второй схватил ее за руки и сзади и заломил их, резко и с силой, как не делают, когда хотят найти кошелек и убраться восвояси, и тем более когда заботятся о том, чтобы ничего не сломать пленнику. Платье треснуло по шву на плече, волосы Тсери сгребли в кулак и дернули, и от боли у нее потемнело в глазах.
Ее так же молча толкнули в сторону и приложили о стену, не ослабляя хватки, а она все еще не понимала, кто это: ни по манере двигаться, ни по телосложению, ни по стилю общения с девушками она точно не узнавала противников. Это было неправильно и странно, так не должно было быть, просто не могло, да и кто мог заказать убийство простой гадалки, которая никогда ни с кем не ссорится... Но как же все-таки больно!..
– Давайте... договоримся? – прохрипела Тсери из последних сил, уже понимая, что ноги ее уже не удержат, даже если ей каким-то чудом удастся освободиться.
Кто бы это ни был, он определенно знал, что делает, и его меньше всего волновал ее кошелек, ее разорванное платье или возможная сделка. В темноте не блеснула и не звякнула сталь, не прозвучало ни команды, ни крепкого словца, и убийцы совершенно ничем не выдали себя, когда тонкий длинный клинок вошел Тсери точно в сердце.
Последним, что она увидела, был снова показавшийся магический фонарь внизу на углу, а потом на мокрые ступеньки рухнуло бездыханное тело – и с одной на другую тоненькой струйкой побежала кровь, будто стремясь сквозь пелену дождя на свет.