Глава 4
На черных, неаккуратно обрезанных волосах юноши наконец перестали плясать искры магии, и он сложил руки на груди, пока колдовской огонь безумствовал за его спиной. Пламя пожирало людей, минуя товары и ларьки и лишь перепрыгивая с одного на другое, если там прятался стражник, и дыма почти не было – верный признак магии. Но Нижний Рынок уже огласился криками, а люди, которые еще недавно жаждали зрелищ, теперь всей толпой ринулись прочь. Хаос и паника поглотили площадь.
Магов в этом мире не любят и не ненавидят, даже если они выкидывают что-то подобное. В противовес последователям богов, те, кто нашел в себе талант к колдовству, полагаются только на собственные силы, не ища поддержки в чьей-то чужой, пусть и благословенной, воле. Магия создается из ничего и обращается в ничто, но на краткий миг, когда все взоры обращены на нее, она может под руками человека стать чем-то прекрасным, ужасным, безобидным или убийственным, невероятным, обычным, скучным – любым. Некоторые утверждают, что искра магии есть в каждом. Правы ли они? Кто знает...
Мигель вскинул брови в немом вопросе, на что юноша, вышедший из колдовского огня, только пожал плечами:
– Я увидел, что кто-то дебоширит с утра пораньше, и не смог не заглянуть... на огонек. Подумал, отличный день, чтобы нажить себе новых врагов.
– И друзей! – Хьюго опустил меч, невольно морщась от пульсирующей боли в плече.
– Может быть, – протянул маг равнодушно, – а может и нет.
На первый взгляд он выглядел так, будто ему все равно. Но внимательный глаз заметил бы, что держался он как-то скованно, а руки, только что создавшие стену огня из ничего, мелко подрагивали. И, вдобавок, саркастичный и грозный маг стоял на брусчатке босиком, а в темные круги под его глазами можно было спрятать десяток ночных кошмаров.
Мигель кашлянул, взглядом указывая на свое открытие, и Хьюго невольно прыснул. Маг, до последнего делавший вид, что ничего не замечает, нервно сглотнул. Он тем временем перекладывал руки уже в третий раз за минуту и наконец поднял их для нового колдовства, встряхивая кисти.
– Я с вчера еще не ложился, а в вашем случае не поторопиться было бы фатально, и... и было бы славно, если я...
– Спасибо за помощь, – перебил его, расплываясь в широкой сияющей улыбке, Хьюго. – Останемся тебе должны.
Мигель ухмыльнулся и отсалютовал нервному магу своим мечом, алым от крови.
А маг, перехватив его взгляд, просто кивнул. Помедлил мгновение, будто прислушиваясь к чему-то, тряхнул головой, щелкнул пальцами – и исчез. Искры, точно как от костра в темную ночь, брызнули в стороны, в последний раз взвыл огонь, разогнавший стражников, и колдовство иссякло.
– Что ж, – Мигель обтер и отправил клинок в ножны, не отрывая взгляда от чего-то вдалеке, что виднелось среди разгромленных развалин рынка, – я думаю, ты знаешь, что делать.
Маги приходят и уходят, а они, простые смертные, остаются посреди крови, пепла и руин, и с этим нужно научиться мириться или держаться подальше от всех, кто владеет хотя бы зачатками таланта к колдовству.
Хьюго хихикнул, снова натягивая на голову капюшон. Вернул Мигелю второй меч, с удивлением обнаружив, что ему жаль расставаться с такой роскошной и прекрасной вещью (впрочем, он надеялся, что еще удастся подержать ее в руках).
– Помнишь вчерашний забег по крышам? – он лукаво улыбнулся.
– Ну?
– Если ты думаешь, что это было сложно, то тебя ждет сюрприз.
– Я люблю сюрпризы, – Мигель поднял с земли и заткнул за голенище сапога свой кинжал.
Больше на Нижнем Рынке их ничего не держало, и пришла пора исчезнуть с него так, будто их тут никогда и не было.
ххх
Сюрприз Хьюго, впрочем, превзошел все ожидания: по крышам, едва ли сухим и надежным, он как-то отыскал путь, который смог проделать даже Мигель, не рискуя сорваться вниз. Воришка уверенно вел нового друга все дальше и дальше, по водосточным желобам, с карниза на карниз, по чужим балкончикам и незапертым мансардам, то высоко-высоко над землей и даже над крышами, то в тени, которую отбрасывали другие дома. И они оказались не в районе, где всем негласно заправляло Темное Сердце, и не за городской стеной, следуя путями контрабандистов, а всего лишь в Квартале Богов.
Здесь храмы были на каждом углу. Устремившиеся к небесам несколько сотен лет назад, они по-прежнему упрямо тянулись вверх, но теперь их стены покрывал то зеленый мох, то плющ, то объявления о розыске, найме или открытии новой таверны, которые жрецы устали срывать с древних камней. Были ли боги возмущены таким отношениям к своим храмам, или им было все равно – неизвестно, но любой желающий мог подойти к алтарю и сам их об этом спросить.
Мигель и Хьюго добрались до храма богини бесконечного пути Оэр и по его ступенчатой террасе спустились на узенькую улочку, на которой не было ни души. Осколки цветного стекла валялись здесь повсюду, а траву, упрямо проросшую прямо между камни мостовой так, что улица походила на лужайку, никто давным-давно не подстригал, если вообще делал это когда-то. Тут было удивительно тихо, а воздух снова наполнился запахом моря. И благовоний.
Это место в незапамятные времена выстроили так, чтобы каждый нашел тут покой.
В Квартале Богов всегда хотелось говорить тоном пониже, а если путник позволял себе прислушаться, то он мог бы уловить едва слышный шепот, раздающийся будто сразу отовсюду и ниоткуда. Стоило начать мурлыкать песенку или подумать о чем-то важном, как шепот пропадал, не желая тревожить чужие мысли – боги даже у себя дома старались чтить неприкосновенность людей и не лезть в их головы, если не было острой необходимости защитить человека от пагубного воздействия Бури.
Хьюго навострился шмыгнуть в просвет между двумя домами, укрытый плющом до самой земли, но Мигель цепко схватил его за локоть в самый последний момент. Наклонился к его уху и почти прошептал:
– Неужели мы идем выуживать из тайника твои рубины? Не больно-то набожный у тебя вид для того, кто каждый день вертится возле храмов.
– У тебя, знаешь ли, тоже, – проворчал знакомый скрипучий голос у Мигеля за спиной.
Наемник резко обернулся всем телом, и его рука привычно легла на рукоять меча, хотя на лице и появилась приветственная ухмылка.
– Может, я пришел не в храм, а к старому другу? – он одним слитным движением, будто и не собирался схватиться за меч, протянул руку и похлопал жреца по плечу.
Из-под капюшона плаща блеснуло живое золото, тонкие губы растянулись в подобии улыбки, но ответного жеста он так и не сделал.
– Надеюсь, что нет, – буркнул Эв. – Ты же не...
Тут Хьюго высунулся из-за плеча Мигеля, сияя, как только что начищенная золотая монетка.
– Рад новой встрече! Так и знал, что мы еще увидимся! Как там это говорится правильно? Да благословят тебя боги? Надо бы научиться...
Руки он прятал за спиной, будто боялся снова что-то стянуть у жреца, но Эверард на него едва взглянул.
– Опять ты? – бросил вскользь, только и всего. И снова перевел свой странный, едва ли человеческий взгляд на Мигеля. – Я так понимаю, уже поздно говорить, что это все – плохая идея, а тебе стоит проспаться и заняться чем-нибудь посерьезнее?
– Категорически да, – оскалился тот.
Эв вздохнул.
– Тогда сделай мне одолжение, прекрати нарушать спокойствие святого места и решай его, – он кивнул на Хьюго, – проблемы где-нибудь там, где я не буду вас слышать. И видеть. Будь добр.
Мигель постарался повторить его тяжелый, полный осуждения вздох, но у него получилось слишком драматично, будто перед казнью. Жрец, снова блеснув золотыми глазами из-под капюшона, обиженно цыкнул, но промолчал.
На улочке было безлюдно, и Квартал Богов по-прежнему только тихо шептал свои древние молитвы, одновременно и умиротворяюще, и очень страшно, напоминая о том, что люди уйдут, придут другие, тоже уйдут, и потом и они, и их могилы сгинут в буре, а боги останутся и будут так же шептаться о чем-то своем. Как вдруг Хьюго насторожился. Склонил голову к левому плечу, прислушиваясь, потом вскинулся, будто от этого стало лучше слышно. Глаза его забегали по крышам, по витражным окнам храмов и зарослям плюща.
– Если мне... – он нервно сглотнул, – если мне будет позволено вмешаться в вашу беседу, то я бы предпочел поболтать где-нибудь в более... безопасном месте.
Мигель тут же шагнул к стене, тоже весь обращаясь в слух.
– Поддерживаю, – проговорил вполголоса.
– Что вы опять... – начал было Эверард, но его перебил топот тяжелых сапог по камням и характерное позвякивание, с которым передвигался только один вид живых существ во всем мире – городские стражники. Он круто развернулся к Мигелю. – О нет. Нет, не-а, я не куплюсь на это снова. Ни за что. Нет!
Мигель и Хьюго переглянулись, видимо, приходя к какому-то молчаливому согласию.
А жрец тем временем угрожающе наступал на них, нависая с высоты своего роста.
– И кого же из вас разыскивают? – прошипел он взбешенно.
– Не меня, – хором ответили и наемник, и вор.
Эверард шумно вдохнул и так же шумно выдохнул, и Хьюго готов был бы взять все свои рубины (и еще прибавить к ним жемчужную тиару, отложенную на черный день), и поставить их на то, что у жреца сейчас мелко задергался глаз.
– Кого-то из вас ищут и хотят вздернуть стражники, возможно, обоих, в этом замешан маг, не смотрите на меня, магией от вас за пять шагов воняет, а вы, – уточнил Эв сквозь зубы с ледяным спокойствием, которое пугало больше вспышки ярости или издевки, – вы не придумали ничего лучше, чем сделать это моей проблемой?
– Ты прав, как всегда, – Мигель миролюбиво развел руками, – но Хью прав тоже. Надо драпать, и драпать быстро.
– Очень быстро, – пискнул Хьюго.
Жрец несколько секунд просто тяжело дышал, успокаивая нервы, а потом кругом развернулся на каблуках – и широким, нервным шагом ринулся к зарослям дикой вишни возле соседней стены. Хьюго однажды по случаю попытался ободрать эту вишню, когда она плодоносила пару лет назад, но ягоды оказались слишком мелкими, жутко кислыми и, вдобавок, с них никак не смывался пугающий запах благовоний. С тех пор воришка опасался вишневых зарослей и старался обходить их стороной, тем более что ничего хорошего за ними не скрывалось – он как-то проверил, свесившись с крыши.
Теперь же Эв сунул руку куда-то за куст, пошарил там, стряхивая больше на своих спутников, чем на себя, мелкие холодные капли с листьев, и вытащил оттуда... кирпичик. Взвесил его в руке, наверняка прикидывая, не лучше ли будет бросить его дорогому другу в голову и решить проблему раз и навсегда, но все же влез в куст второй рукой.
Что-то щелкнуло в стене, будто отошла в сторону задвижка старого механизма. Жрец аккуратно вернул кирпичик на место и обернулся к Мигелю и Хьюго.
– Вы. Живо в окно, – он натянул капюшон пониже, отступая на шаг от стены. – Служкам соврете что-нибудь, это не моя забота, но не смейте наследить вокруг алтаря. Или пользоваться этим ходом еще когда-нибудь без меня. И не трогайте синие стекла, – бросил он, немного подумав. – Идиоты.
Высокое разноцветное окно, до которого от земли было два с лишним метра, заманчиво поблескивало изображением девы в волнах. Морская богиня Ёр, самая веселая из всех богов и богинь, лукаво подмигивала путникам, ухитряясь следить со своего места и за улицей, и за полутьмой храма.
Мигель подставил сложенные руки, и Хьюго живо взлетел к нему на плечи, а оказавшись напротив окна, принялся торопливо бегать чуткими пальцами по свинцовым ободкам. Дойдя до самой прекрасной богини, на мгновение прижал ладонь к сердцу и склонил голову, словно спрашивая у нее разрешения и извиняясь за наглость.
Что-то снова щелкнуло, как потаенный замок. Морская волна, поднимавшая Ёр вверх, отделилась от полотна витража и на хитрых шарнирах поехала вовнутрь, до того плавно и мягко, что Хьюго от неожиданности едва не потерял равновесие. Через мгновение, впрочем, он уже ухватился за что-то с той стороны и подтянулся, бесшумно оказавшись за стеклом одним ловким движением.
Из окна тут же высунулась его лохматая голова:
– Мигель! Давай сюда!
И он протянул руку, в которую наемник поспешно вцепился, однозначно предпочитая красавицу-богиню злым стражникам, наверняка уже слишком набегавшимся за утро, чтобы разбираться, кого они тыкают своими пиками. Окно за двумя напарниками закрылось, волна с тихим звуком встала на место, будто так все и должно было быть.
Эверард смерил довольную Ёр мрачным укоризненным взглядом и, вздохнув, пошел прочь. А ведь когда-то давно, когда он только стал жрецом, один гад так уверенно обещал, что эта работа принесет его исстрадавшемуся, утомленному духу покой!..
ххх
Амарант зашла к Юджину в кабинет, чтобы обменять свой хрустальный шар на парочку ехидных слов, и нечаянно застала его с волосами, глупо заколотыми ее обручем, раскрасневшегося и взъерошенного, еще и по локоть влезшего в таз с мыльной водой. Больше того, в ее любимом кресле с ногами устроилась Эмма – двенадцатилетняя засранка, которая решила, что если у нее есть зачатки таланта к воздушной магии, то ей все позволено. А где Эмма, там и Мира, второе юное дарование и проклятие их Башни...
– Ты выиграл, – бросила Амарант с порога.
Завидев ее, девчонки надулись и сделали вид, что ее тут нет. Впрочем, недавно Амарант избавили от счастливой обязанности возиться с ними, и поэтому она ответила им тем же.
– Что, прости? – Юджин отвлекся от... того, чем бы он ни занимался, и поднял голову. На носу у него тоже было немного мыльной пены.
– Приз за худшее утро на этой неделе, – волшебница приторно ему улыбнулась. – Но я все-таки не могу не спросить, что ты тут устроил? Опять покрываешь этих мерзавок?
Юджин непонимающе стер мыло с лица тыльной стороной ладони.
– Девочки просто, ой, боги, ой, – и он зажмурился от отвращения, потому что капелька остывшей воды немедленно затекла ему в рукав, – просто принесли воду и какие-то записки от нашего дорогого Архи-совета. Я не знаю чего-то, что должен знать прямо сейчас?
– Если бы ты сначала прочитал, что тебе пишут, а потом устраивал это... купание, то знал бы, что они не просто принесли тебе воду, а прячутся от наказания за разгром в хранилище. Теперь ты соучастник, поздравляю!
Юджин задумчиво глянул на нее и наконец-то принялся вытираться, даже не глядя на полотенце.
– Это ты разнесла хранилище, – произнес он совершенно утвердительно, – но не хочешь в этом признаваться, потому что тогда станет уже точно понятно, что твой эксперимент не удался. Снова. Я прав?
– Конечно, нет, – фыркнула Амарант.
– Значит, да, – Юджин не повел и бровью. Отбросил полотенце в сторону и взялся за края таза, в котором кроме мыльных разводов плавали еще и пепельные ошметки чего-то неопределенного, от которых вода окрасилась в почти черный. – Что ж, я уже могу передать победу тебе, или подождем, пока утро превратится в день?
Амарант смерила его уничижающим взглядом, и в ее алых зрачках будто полыхнуло его пламя.
– Победительниц не судят, – бросила она тем тоном, который обычно берегла для отчитывания младших. – Верни мой шар, и мы в расчете.
– Шар? – тут Юджин, кажется, действительно растерялся. – Ах, тот шар...
Эмма, которая, конечно, не могла удержаться от подслушивания "взрослых разговоров настоящих магов", хихикнула из своего кресла. Даже Мира что-то пискнула из другого угла.
– Мой шар, – с акцентом на первом слове повторила Амарант. – И мне не нравится, как ты говоришь про него. "Тот" указывает на его удаленность, что во всех случаях совершенно точно вредно для хрустальных шаров... А, значит, и для тебя. Ну? Что ты так смотришь?
– Ну... У меня только что появился повод опробовать одно замечательное заклинание поиска, которое я недавно так удачно нашел. Просто заранее радуюсь. Обожаю заклинания поиска!