Глава 22
В первое мгновение Хьюго показалось, что он умер. Потом – что это ему только предстоит, и так стало только хуже.
Потом Хьюго понял, что так легко он не отделается, и к нему стали возвращаться привычные чувства. Локоть Юджина больно упирался ему в лопатку, задницу саднило от сильного удара, а вокруг раскатисто, с завываниями, громом и молниями ревела буря. Та самая изначальная Буря, в сердце которой и выживал изо дня в день их дурацкий мир.
– Я хочу домой! – даже не надеясь перекричать рев шторма, заорал Хьюго.
На удивление, он услышал не только собственные слова, но и ответ на них: Эверард Бейкер где-то совсем рядом принялся хрипло и непристойно ругаться.
– Ооо да! Ты прав, Эв, как обычно, и знаешь что? Я безумно рад тебя слышать! Просто мед для моих ушей! Как же я рад!
– Заткнись, – потребовал приглушенный и какой-то придавленный голос Юджина.
– Никогда!
Над ними громыхнуло, и молнии тут же сверкнули сразу со всех четырех сторон, как колонны.
В ослепительном свете друзьям стало видно, что их занесло в изумрудные холмы под низко нависшими черными небесами, и небо и землю связывала вода, настоящие потоки воды, сплошной стеной обрушивающиеся и обрушивающиеся вниз. Сквозь ливень можно было видеть мир совсем недалеко, но, судя по всему, он здесь полностью состоял из дождя. Из дождя – и из света, удивительным образом обволакивающего прибитую водой траву.
Целое море света, не яркого и не тусклого, а какого-то... другого. И, в общем-то, это было вполне в стиле их лукавых богов.
– Я перехотел домой, – пробормотал Хьюго, падая в этот свет лицом, потому что руки подогнулись и перестали его держать.
Тотчас сияние охватило и его, словно приняло за часть этого холма или какой-нибудь куст, и вору стало вдруг легче дышать. Как на побережье.
Справедливости ради, они больше не были будто на берегу – скорее, с разбегу спрыгнули со скалы, ушли под воду и обнаружили, что никак не могут доплыть до поверхности.
– Да помогут нам боги, – вздохнул Эв и протянул руку Юджину, чтобы помочь ему сесть.
– Спасибо.
Эверард скупо кивнул и тут же нахмурился:
– А где Лир? – он заозирался по сторонам. – Мигель? Мигель!..
Его голос, привычный к эху под высокими сводами храмов, гомону трактиров и звону стали в драках, утонул в шуме шторма.
Хьюго перекатился на спину, широко ухмыльнулся и раскинул руки, пытаясь вобрать в себя как можно больше этого странного нового чувства. Ему казалось, что он впервые видит мир так ярко, ощущает все так полно, впервые чувствует себя живым. Стали неважными старые счеты со стражниками в Ваэлайер, обида на Миерис, которую он пытался спрятать где-то глубоко внутри от себя самого, план мести Теодору и даже пропущенный торговый день на Слепой площади. Ему предстояло бороться за свою жизнь, и ничто не было таким великолепным и увлекательным приключением, как это – безумно опасное и самое безнадежное из всех.
Над ним грохотала Буря, а он уже чувствовал себя в своей тарелке, и в этом был совершенно весь Хьюго Арелим.
Эв ощутимо пнул его в голень носком сапога и просто перешагнул, направляясь куда-то по холму вверх.
Там и нашелся Мигель. Он стоял к ним спиной, замерев и вперив взгляд в стену дождя, и его фигура отчетливо выделялась на фоне шторма. Мигель никак не дал понять, что слышал, как друзья его зовут, и на секунду Хьюго успел испугаться, не стал ли он призраком, как те, кто встретил их на горном лугу в Марказите.
В очередной раз вспыхнул целый пучок молний, врезаясь в землю совсем близко, и в той стороне, куда смотрел Мигель, на фоне черного неба отчетливо проступили силуэты множества башен. Устремленные ввысь шпили были удивительно тонкими, а галереи и арки между ними – ажурными, будто ювелирные украшения, и с трудом верилось, что этот выросший прямо из холма замок до сих пор каким-то невероятным образом устоял под напором шторма.
Юджин вскочил на ноги и дернул Хьюго за собой. Тот даже не стал сопротивляться, почувствовав, что сейчас не до шуток.
Следующий грозовой высверк осветил склон, который прорезала белая каменная лестница. И прежде, чем Мигель сделал шаг к ней, Эв опустил руку ему на плечо и сжал пальцы. Здесь, на вершине, оказалось будто бы тише.
– Пора идти, – повторил Мигель, по-прежнему не отрываясь от разверзшейся перед ним Бури. – Нас уже ждут.
Эв наклонился и что-то прошептал ему в самое ухо.
Наемник вздрогнул и после недолгой заминки перевел глаза на друга. На несколько мгновений золотой взгляд, пронизанный божественной силой, встретился с серым, полным призраков величия людских королевств, но между ними промелькнули отблески их общего прошлого. Мигель моргнул и кивнул, медленно-медленно, а потом обернулся на бредущих к ним по холму в обнимку Юджина и Хьюго.
– Мы в порядке! – крикнул вор, взмахивая рукой и не теряя равновесие только потому, что опирался на друга. – Ну и денек!..
Снова сверкнула молния, а когда вновь стало темно, они увидели, как к одному из окон ближайшей к ним башни плавно подплыл огонек свечи.
Юджин уже через мгновение поднял руку и зажег на ладони свою колдовскую искру. Ее не удалось бы погасить никакому шторму, и она горела ровно, даже несмотря на Бурю вокруг.
Силуэт, появившийся следом за светом в окне, помедлил совсем немного и вскоре властным жестом поманил их к себе.
Мраморная лестница, высеченная в округлой спине холма, вела прямо к воротам. Стоило путникам ступить на нее, как рев Бури усилился, но и диковинное сияние будто бы еще на ладонь поднялось над камнями и травой и, вдобавок, стало ярче. Было пора идти.
ххх
Ворота распахнулись, стоило Мигелю лишь коснуться их. Друзья, непрерывно оглядываясь и не убирая ладоней с рукоятей клинков (пусть какое-то чутье и подсказывало им, что против чар этого места сталь бессильна), вошли под высокие своды холма.
Внутри было... невероятно. Никто из них не ожидал, что будет вот так.
– Я думал, это место будет похоже, ну, на пещеру с сокровищами, – выдохнул Хьюго, первый найдя в себе силы, чтобы что-то сказать.
– А это библиотека, – Эв похлопал его по плечу, – такое вот разочарование.
Они были мокрые до нитки, вдобавок, шторм сорвал с Юджина плащ. Каждый из них не отказался бы сейчас хорошенько отогреться у камина, хлебнуть горячего вина с пряностями и вздремнуть, а после открыть глаза где-нибудь, скажем, в общем зале "Феи и эля" – и понять, что все, случившееся с ними, это лишь долгий запутанный сон.
Но это не было сном, и окружающая действительность настолько же поражала, насколько и пугала.
Друзья двинулись вперед между высоких, заполненных старинными книгами до самого верха стеллажей, мимо стопок книг, сложенных прямо на ступенях широкой лестницы и на полу, мимо ящиков со свитками, которые не поместились на полки.
– Я знал многих, кто отдал бы жизнь за один лишь шанс попасть сюда, – не дав им пройти и десяток шагов, кашлянул в глубине комнаты чей-то низкий и мягкий голос, – но впервые слышу, как это место называют разочарованием. Вам удалось меня удивить, господин Бейкер.
– Бог Сэ однажды сказал точно так же, – без улыбки ответил Эверард, однако Хьюго, спрятавшийся было за его спиной, не сдержался и прыснул от смеха.
– Ваше Величество, – невозмутимо склонил голову Мигель.
В ответ раздался тихий, нечитаемый смешок, и из полутьмы навстречу путникам вышел мужчина. Он выглядел лишь на несколько лет старше самого Мигеля, точно таким, как тот запомнил. Волосы еще не тронула седина, кроме нескольких, явно поседевших от потрясений и ран, а не от прожитых лет, прядей. Вокруг голубых глаз не собрались морщины, а его тело было телом воина, может быть, не сражавшегося за свою жизнь каждый день, но определенно оттачивавшего свое мастерство в фехтовальном зале с десяток лет. Его будто совсем не тронуло время.
Друзья переглянулись, за мгновение молча обменявшись сразу сотней неозвученных возгласов, промелькнувших у них в головах... и, не сговариваясь, остались стоять. Кроме того первого (впрочем, весьма скромного) раза, когда Мигель опустил голову скорее по въевшейся с детства привычке, никто из них не склонился перед бывшим королем.
А он прищурился – и не иначе кака одобрительно им кивнул.
Что-то в его взгляде говорило о том, что здесь, перед лицом вечных штормов, больше никому не нужно кланяться, и ему понравилось, что они смогли это понять.
– Добро пожаловать на границу Бури, – провозгласил бывший король Рогар тэ'Эринн, обводя рукой с канделябром свои нынешние владения.
Он выглядел так же, но уже не был тем человеком, который двенадцать лет назад достойно носил корону Эритрина. Вместо золота и зеркал тронного зала его окружали лишь тысячи старых книг и бушующая гроза, и – боги свидетели! – теперь его богатства стократно приумножились.
Бывший король горько улыбнулся, и только тогда Эверард понял, что же так смутило его во внешности Его Величества: сияние, определенно связанное с хранящими мир богами и пронизывающее это место, струилось от него самого. И Эв обязательно успел бы разобраться в этом вопросе, если бы Хьюго не перемахнул через две последние ступеньки лестницы и не бросил задорное и бесстрашное:
– Мама не просила передавать тебе привет, но я-то знаю, кто до сих пор ей снится! Думаю, после всего, что сделала с моей жизнью, – он особенно выделил "моей", но даже не запнулся, – она простит мне это маленькое вмешательство в ее в ответ.
ххх
– Говорите, он проклят? – спросил Рогар, подливая себе еще вина в кубок и с удовольствием делая очередной глоток. – Хьюго, будь добр, покажи амулет, который так привлек тебя в храме в горах?
Тусклый свет свечей делал его похожим на прежнего себя, того, который правил королевством и был, наверное, счастлив. А раскаты грома за окном превращали его слова в волшебство, словно древние легенды от странствующих менестрелей вдруг воплотились в жизнь.
Мигель обратил внимание, что король говорил о своих близких как о живых. О его, Мигеля, родителях, о любимой жене, дяде Осверине, который был – Мигель смутно помнил по детским годам – должно быть, самым высокородным на свете странствующим менестрелем, и о ком-то еще, кто вовсе не был ему знаком. Рогар рассказывал о них так, словно забыл, что они погибли в давно оставленном им мире. Или, может быть, они и впрямь были где-то рядом с ним – за стеной бушующего шторма, едва не захлестывающего замок с головой.
Они просидели так до глубокой ночи, словно старые друзья, и Юджин даже несколько раз проваливался в на удивление спокойный сон. Его истощил долгий путь, количеством потраченной магии и это странное, искажающее энергию вокруг место, но больше всего убаюкал размеренный голос бывшего короля.
Теперь же, когда Рогар замолчал, Юджин вынырнул из дремы и поднял голову со сложенных на подлокотнике кресла рук.
– Амулет? Да-да, сейчас, – засуетился Хьюго. – Я все время носил его с собой, но старался лишний раз не прикасаться, мало ли что... Так, где-то тут он был, сейчас...
Он сунул Юджину свой кубок и принялся торопливо обшаривать карманы, в которых то и дело что-то характерно звенело. Все молча ждали, когда Хьюго закончит, и пауза сама собой затянулась. А с каждой секундой лицо воришки менялось все сильнее – словно он сам себе не верил, пока продолжал искать по всем своим тайникам.
– Надо же, – как же сильно он растерялся, зайдя уже на третий круг, – потерял... Никогда такого не было, клянусь!.. Я не...
– Стоять, – хищно ухмыльнулся Мигель, подаваясь вперед.
Эв хмыкнул и откинулся на спинку, складывая руки на груди.
А наемник продолжал:
– Ты что, никогда ничего не терял? Ни разочка?
– Ну ладно тебе, что ты напал?! – захныкал Хьюго, продолжая обыскивать карманы. – Может и терял, что с того теперь?.. Обычно не теряю!
– Так ты только что соврал, – каркнул с неожиданным воодушевлением Эв.
– И амулета при тебе нет.
– И проклятья нет! – Хьюго даже подпрыгнул на месте, мгновенно просияв, как тысяча солнц. – Проклятья нет! У меня получилось! Получилось!
Он вскочил с кресла – и в этот момент от счастья выглядел почти безумным.
– Мигель, Эв, Юджи! У меня получилось! Больше никогда и пальцем ничего в храме не трону, клянусь!
Мигель поднял выше кубок, салютуя этой лживой клятве и второй рукой пытаясь подлить Эву еще вина так, чтобы он не заметил. Эв протестующе зашипел, Хьюго заулюлюкал.
И все это время Рогар смотрел на них снисходительно и по-доброму, но как-то отстраненно, будто из-за толстого стекла. И, когда вспыхнула бурная радость, он только продолжил потягивать вино, не привлекая к себе внимания.
– Ваше Величество?
Рогар обернулся на оклик Юджина, взъерошенного, помятого после сна и забытого остальными в своем кресле, и заметил, что глаза у мага были вовсе не сонные.
– Ваше Величество, вы знаете об этом проклятье больше, чем мы, разве не так?
Рогар хмыкнул и снова пригубил кубок.
– Я знаю, ты сильный маг. Во мне же нет ни крупицы магии, и я никогда не изучал ее так тщательно, как ты. Но мой, кхм, приобретенный с течением лет нетривиальный опыт подсказывает мне одну тревожную мысль, которая наверняка посещала и тебя...
– Может ли быть заключено такое древнее и мощное проклятье в какой-то подвеске, – Юджин даже не спрашивал, а просто озвучивал свои сомнения.
Король неторопливо кивнул.
– Это место устроено по-особенному. Но стоит Хьюго покинуть его, как все, что подавляла Буря, вернется. И наверняка будет в несколько раз сильнее, как бы компенсируя упущенное время.
– У меня самого нет способа избавиться от проклятья, – Юджин вздохнул, – я боевой маг, не целитель и не исследователь судеб.
– Ни один целитель не справился бы с этой задачей, – Рогар ободряюще улыбнулся, – эта сила старше твоей магии на много тысяч лет, и в том, что ты не можешь к ней прикоснуться, чтобы изменить, несомненно, больше хорошего, чем плохого... Но я и не целитель – у меня тоже всегда было больше таланта наносить раны, а не исцелять, – он подмигнул Юджину, на мгновение сделавшись совсем молодым, будто не было ни двенадцати лет в этих холмах, ни кровавого восстания, ни груза ответственности, который давил на него годами вместе с тяжестью короны. – Посмотрим, что я смогу сделать.
Плавным движением воина бывший король встал из своего кресла и приблизился к Хьюго, на радостях повисшего у Мигеля на плече и при этом ухитряющегося уворачиваться от тычков Эва.
– Хьюго, дорогой, – позвал Рогар обманчиво ласково.
Хьюго, конечно, тут же обернулся к нему, запнулся о ногу Эверарда и неминуемо полетел бы на пол, если бы Мигель не подхватил его за шкирку.
И в ту же секунду, когда его падение остановилось, бывший король коснулся ладонью его лба – и вспыхнул ослепительный свет, будто гроза вдруг проникла в библиотечный зал.
– Ну, теперь можешь отпускать, – Рогар махнул Мигелю рукой в сторону свободного кресла, и тот опустил на алую подушку бессознательное тело Хьюго.
Воришка что-то промычал, причмокнул губами и устроил голову, украшенную теперь отпечатком ладони по центру лба, на подлокотник, совсем как Юджин недавно.
– Я вовсе не соскучился, Тео, – пробубнил он, глотая окончания слов, – и темницы у тебя воняют...
Эв наклонился над ним, чтобы проверить, в каком состоянии пребывает их проклятый, но больше с интересом, чем с сочувствием.
– Теперь, я думаю, можно продолжать радоваться, – как ни в чем ни бывало, кивнул Рогар, – повод из иллюзорного превратился в настоящий, на сей раз – с гарантиями. Проклятия больше нет. Подашь мне ту бутылку, Вин... Мигель?
Наемник потянулся за вином для бывшего короля, но глянул на Его Величество так, что тот кашлянул и отвел глаза, запоздало признавая свою ошибку.
– Кхм, прости. Здесь, если честно, давненько его не было... Точнее, не здесь, а вообще, Винса я не видел уже сколько лет? Много, даже больше, чем я здесь... И, конечно, тут его тоже не было, и... – смешавшись, Рогар и вовсе замолчал. Винсент тэ'Лир ан Аэдаре был его лучшим другом с самого детства. Должно быть, Рогар так и не научился справляться с эмоциями, когда вспоминал о его смерти.
Мигель мрачно наполнил свой кубок до краев и осушил залпом, не отрываясь, а после наполнил снова. И только после этого спросил, с трудом скрыв, как дрогнул его голос:
– Неужели я так похож на него? Моя бандитская рожа – и отец, который даже на тракте в глуши был похож на святого?
Рогар только сокрушенно покачал головой, будто Мигель не понимал очевидного, давно раскрытого и разложенного по полочкам перед ним. Вздохнул.
– Ты ведь пришел сюда через замок Лир? – дождавшись кивка, король продолжил: – Я почему-то думал, что родные стены напомнят тебе о том, кто ты на самом деле. Не думаю, что я ошибся, скорее... недооценил твое желание сражаться. В том, что оно так глубоко проникло в твою душу, есть и моя вина, но в остальном – ты просто оказался сильнее, чем все мы когда-то.
– Хотите сказать, мне стоит снова носить шелковые рубашки и устраивать званые ужины? Мне больше не за кого сражаться, а без этого никакой шелк и хрусталь не имеют смысла.
– Я хочу сказать, – Рогар пожал плечами, – что рожа у тебя не бандитская. И ты зря думаешь, что Винс на тракте в глуши проводил время, как святой...
В ответ Мигель принялся что-то горячо доказывать, то и дело переходя на громкий шепот, но как Юджин ни старался, он не мог уследить за нитью разговора. Он заметил только, что шрам, пересекающий лицо Мигеля, будто бы поблек за этот вечер, и вместо жуткой отметины на его месте осталась только тонкая ниточка, едва заметная в полутьме. Но его снова клонило в сон, на этот раз с непреодолимой силой, и глаза закрывались уже помимо его воли, больше не способные ни секунды фокусироваться на реальности.
Последним, что Юджин услышал, был смех – но кто смеялся, он так и не смог узнать. Поделиться своими наблюдениями он не успел и наконец просто провалился в забытье.
Очнулся он от того, что чьи-то ловкие руки шарили у него во внутреннем кармане куртки, которой Юджин оказался накрыт – правда, он не помнил, когда именно успел укрыться.
– Доброе утро, – ослепительно улыбнулся ему Хьюго, ни на секунду не оставляя своего занятия и уже подбираясь опасно близко к вшитому в правый рукав тайнику. – Не подскажешь, где тут у тебя волшебная штука, которая позволяет скрывать уже написанный текст?
– Так ты же вор. Напиши как-нибудь хитро или клинком затри, – Юджин с трудом поборол желание щелкнуть Хьюго по носу, добавив для лучшего взаимопонимания в этот жест немного магии огня. По утрам он всегда был вдвое более зол, чем обычно, и втрое несчастнее.
– Да там уже все отмечено, нужно это спрятать так, чтобы даже Миерис не догадалась. Есть идеи?
Юджин обреченно застонал и только по скрипучему смеху над ухом понял, что становится похож на Эверарда.
Тот, кстати, против утреннего обыска как-то подозрительно не возражал, и только поглядывал на них двоих с явным любопытством. Юджин услышал, как у него заурчал живот, и понял, что сейчас у них будет или вор-гриль, или рыдающий маг – тут уж как повезет.
Ситуацию спас, как всегда, Мигель – у него вообще обнаружился талант вовремя появляться там, где он больше всего нужен:
– Да ладно, Хью, оставь его в покое, я придумал, – крикнул он откуда-то извне поля зрения Юджина, – подойди-ка сюда!
Хьюго, нависающий над чуть не плачущим спросоня магом, тут же исчез, и его место занял Эверард, кисло улыбающийся на одну сторону и, вдобавок, лишенный всякого сострадания в принципе.
– А что мы собрались прятать так, чтобы даже Миерис не догадалась? И, главное, откуда столько веры в себя? – шепотом спросил Юджин, когда грохот, ругань и хохот где-то в противоположном углу комнаты прекратились.
– О, какие хорошие вопросы ты задаешь, – кривовато ухмыльнулся жрец. – Это карта, Юджин. Может быть, боги все-таки на нашей стороне, и я не зря столько гнул спину в грязи и г...
– Готово! Мы сделали! – заорал Хьюго, тут же что-то загремело, Мигель присвистнул. И через мгновение оба их лица, сияющие и совсем не по-утреннему бодрые, нависли над Юджином, потеснив Эва.
Юджин просто сдался.
– Ну? Что там на карте? – спросил он, и "неужели оно не могло подождать еще пару часов, пока я хотя бы отдаленно начну чувствовать себя человеком?!" осталось невысказанной болью в его глазах.
– Корабли, – раздался голос Рогара, властный и гордый, как и подобает настоящему королю. Никто из друзей так и не услышал, как он подошел, но теперь его слова гремели по всему замку, громче бушующей снаружи Бури. От Рогара будто волнами исходила сила, подобной которой никто из друзей еще не встречал. – Шарлотта оставила вам ценнейший из даров, свою мечту – и ваше спасение. Драконьи корабли, самые быстрые и надежные в Платиновом море, которым еще не было равных... и не будет, потому что такова воля богов. Разыщите их! Это ваш единственный шанс.