Глава 19
Утром все они, кроме Хьюго, уже бы и не поверили, что недавно поднимали бокалы и говорили тосты в компании самой хозяйки Темного Сердца Ваэлайер и знаменитой архимагички из волшебной Башни. Все, что случилось в "Фее и эле" этой ночью, казалось им сном, туманным наваждением, ушедшим с рассветом.
Дождь к утру тоже прекратился, но вскоре снова зашелестел по крышам, листьям плюща и старым камням, из которых был сложен город. Лето подходило к концу, и это чувствовалось в дыхании ветра, в прохладе, не вымывающейся больше из стен домов за день, в той жадности, с которой вода теперь забирала из человеческих тел тепло.
Осень обещала быть штормовой.
Юджин и Тсери вышли на крыльцо трактира и остались там, куда не попадала вода. Еще сонные, но отдохнувшие хотя бы потому, что спали сегодня в сухих кроватях, они выглядели кем угодно, только не великими заговорщиками. Тсери все никак не могла перестать сладко зевать во весь рот, даже не стесняясь, и это заразно действовало на остальных.
Юджин поежился и поплотнее завернулся в плащ, пряча зевок в воротнике. Ему страшно было смотреть на Мигеля, который, засучив рукава и собрав волосы в узел, все утро размахивал мечом на пятачке прямо возле входа в трактир. Второй меч был прислонен к стене вместе с пустыми ножнами. Хозяйская дочка, сидящая на ступеньках, смотрела на Мигеля, забыв закрыть рот от восторга, и только становилась все более и более пунцовой. Других зрителей она не замечала.
Друзья подождали еще немного, тщетно пытаясь нащупать границы наемничьего самолюбования. Наконец, убедившись, что это занятие абсолютно бессмысленно, переглянулись и на два голоса взорвались овациями.
Мигель даже не вздрогнул, только глянул на них через плечо, не останавливая движение такого легкого в его руках клинка, и подмигнул всем четверым сразу.
Стоп, четверым?..
– Браво, браво! Вот это доброе утро!
Хьюго, откинув мокрые волосы со лба и обнаружив свежий шрам, принялся тоже ему рукоплескать. Он стоял на крыльце под козырьком, и за ним не тянулась цепочка мокрых следов – должно быть, он спрыгнул откуда-то сверху, только вот ни Юджин, ни Тсери даже не услышали, как.
– Только тебя и ждали, Хью, – Мигель ухмыльнулся и опустил меч. Казалось, он ничуть не запыхался, пока выпендривался, но это могло быть лишь игрой.
– Он вытащил нас на улицу в такую рань, потому что вам понадобилось устроить какую-то встречу, – незамедлительно нажаловался Юджин из-под своего капюшона. – И вы до сих пор не объяснили мне, какую.
Хьюго хихикнул.
– Мигель? Скажешь что-нибудь в наше оправдание?
– Теперь, когда все в сборе, я объявляю, что это дама. Более того, вы уже знакомы, – он выглядел довольным то ли внеплановой тренировкой, то ли лучами обожания, в которых так умело купался. – И исход этой встречи может прямо повлиять на качество нашего общения с, эээ... так скажем, начальством. Пора помочь Хьюго перестать испытывать трудности при переговорах.
– Мне?
– Ну кто у нас тут любит хвататься руками за всякую дрянь, навлекая на свою голову древние проклятья?
– Не я, – тут же вскинулся Юджин.
– И не я, – это уже Тсери. – Ой, Хью, где же ты лоб так разбил?! Еще и синяк!..
– Будем считать, что это такое... авторское благословение богов, – поморщился Хьюго. – Очередное, кхм... Ну что вы на меня так смотрите?!
– Как раз об этом мы и поговорим. По дороге, если ты не возражаешь. Ведь не возражаешь же?
– Не возражаю, – Хьюго насупился от того, что Мигель осознанно активировал проклятье и вынудил его отвечать, но не обиделся.
А Мигель бросил меч в ножны и стянул с перил свой плащ. Несмотря на игривое настроение и доброжелательный тон, он выглядел хищно, будто дикий зверь, почуявший кровь. Предвкушение мести сделало его опасным, как лесной пожар, черты лица заострились, а взгляд потяжелел.
Тем не менее, он закинул сумку на плечо и расплылся в привычно клыкастой улыбке.
– Вот видишь, ты отлично справляешься. Ну что, пойдем? Думаю, нас уже ждут, а заставлять даму ждать – верх неприличия...
Юджин тяжело вздохнул, увидев, как легко этот огонь перекинулся и на Хьюго. Единственное неподвластное боевому магу пламя – пламя в чужой душе.
– До встречи, Лир, – чудом не запнувшись на каждом из трех слов, пролепетала дочка трактирщика. Мигель совсем покорил ее сердце.
– Непременно до встречи, – и он подмигнул на этот раз лично ей, лукаво и весело, а в следующее мгновение выкинул ее из головы навсегда. Ну или до тех пор, пока снова не окажется здесь на барной стойке...
Они оставили лошадей и вышли под моросящий дождь пешком, чтобы по местным обычаям в случае чего было легче затеряться в толпе и лабиринте из переулков, крыш и случайно оказавшихся незапертыми мансард. Лица нарочно не прятали, но и не выставляли напоказ – точно так же, как и большинство жителей в этом городе. Ваэлайер – это Ваэлайер, скучал ты по ней или нет.
Едва они вышли на широкую улицу, Тсери скинула капюшон с головы и обернулась к своим спутникам. Она вдруг показалась такой маленькой рядом с ними, хотя не была ни хрупкой, ни низкорослой. Просто что-то в ней стало выглядеть поцарапанным и съежившимся, а сил совсем не осталось.
– Мне тоже пора, – сказала Тсери легко, будто хотела, чтобы ей передали соль. – За время моего отсутствия накопились дела, которые никак не решатся без меня, – в уголках ее глаз по-прежнему легко собиралась веселая хитринка, но с недавних пор там поселился страх.
– Нам придется уехать, наверняка срочно. Но ты найди меня, когда мы вернемся, – попросил Хьюго с улыбкой.
Тсери кивнула ему, и на ее щеках проступили очаровательные ямочки, как и всегда. Все было сказано.
Ее обняли на прощание все по очереди, даже скупой на прикосновения и эмоции Юджин. Поправили примятые кудряшки и пожелали удачи. А она, мудро не растягивая момент, махнула им всем рукой – и просто нырнула в толпу.
– Странные у тебя друзья, Хьюго, – протянул Мигель задумчиво.
– Уж какие есть. Ты, кстати, в их числе, так что сильно не обольщайся.
Мигель серьезно ему кивнул и проводил Тсери взглядом.
Он не стал развязывать волосы, и для того, кто хорошо его знал, это был бы дурной знак. Но Эв так и не появился, следуя словам о том, что сделает это, когда решит сам, а Юджин не верил в знаки, потому что верил в себя и в собственную магию. Так что наблюдательный смышленый Хьюго остался один на один с этим осколком тревоги, обещающим возможную беду, и от этого у него что-то ныло и пьяняще заходилось в груди.
– Так куда мы идем? – Юджин перешагнул ручеек, бегущий прямо поперек улицы, и брезгливо поморщился, как кот. Он не был Амарант с ее непереносимостью дождя, но все равно, как любой маг, не любил воду. Без Элисы, оставшейся в конюшне, он заметно приуныл и почти начал скучать по ней. Невиданное дело!..
– В гости к звездам и штормам! – весело бросил ему Хьюго, оборачиваясь на ходу и даже не замечая, что одной ногой наступил в лужу.
Юджин мстительно подумал, что вор как-то уж слишком здорово адаптировался к своему проклятию, может, не так уж и нужно им его снимать?..
Но не успел маг озвучить колкость, как Хьюго уже умчался вперед, будто ему было наплевать и на дождь, и на грязь, и на всю пережитую боль.
Думал он и правда совсем о другом: Миерис получила его письмо и узнала, кто может помочь с чарами древнего культа. Не сразу, но извилистые пути должны были привести Хьюго к нему, и он бы ему не отказал – человек, который сам считается или мертвым благодаря восстанию и Теодору, или проклятым им же, или разом и то, и другое. Тот, кого Хьюго каждый день видел, подбрасывая на ладони золотую монету – и не надеялся когда-нибудь встретить вновь.
Пропавший король Рогар, укрывшийся возле самой стены мира, под боком у беснующейся Бури, и может быть, однажды даже заглянувший за нее.
"За месть и за семью", сказала Миерис ночью. Ничего лучше и нельзя было придумать.
ххх
Юджин облизал серебряную ложечку и вернул ее на краешек блюдца. Неверяще тряхнул головой:
– Мышеловка!.. Я думал, на ее улицах только призраки и богачи.
– Никаких призраков здесь нет, милый маг, – мягко улыбнулась Илэри, качнув в руке чайную чашку, – кроме тех, что мы приводим с собой.
Они сидели в ее нарядной и изящно обставленной, но не очень обжитой гостиной, распахнув все окна настежь. Пили чай, так напоминающий цветочные поля возле замка Руано, смотрели на реку, темные воды которой были видны отсюда, и в основном молчали.
И молчание, воцарившееся здесь, не было ни неловким, ни траурным. Просто уютное понимание людей, которым не нужно было доказывать что-то друг другу, пусть ненадолго, но отказавшись от привычки бросать вызов миру вокруг.
Это был городской дом виконтессы Руано: Илэри, как и многие аристократы до восстания, помимо фамильного замка имела и жилье в столице. Пусть обычно она редко его посещала, доверенные люди держали его всегда готовым принять гостей – как сегодня, например. Даже если гости объявились без приглашения и забыли оставить оружие у входа.
Сама хозяйка чуть ли не только что приехала в Ваэлайер и явно едва успела переодеться с дороги. Но Мигелю и компании она обрадовалась искренне: отдала новые распоряжения слугам, быстро написала несколько записок и велела готовить обед – сразу на шестерых. И пусть усталость нет-нет да и мелькала на ее лице, Илэри держалась хорошо, а выглядела еще лучше.
Она не утратила самообладания и радушия и после того, как друзья рассказали ей о храме в горах и древнем колдовстве.
"Вместо истории про умертвия и наряды у таинственных жриц," – сказал Мигель, как будто оправдываясь, прежде чем начать историю.
Его рассказ был похож на легенду, какие любят рассказывать странствующие менестрели. Мигель говорил не спеша, без лишнего драматизма, но утаивая лишь самые жестокие подробности, которые никому из них не хотелось вспоминать.
И, когда история подошла к концу, Илэри просто кивнула, не поменявшись в лице и не выказав ни малейшего испуга. Она давно привыкла к тому, что Рэймонд заявляется к ней внезапно, покрытый новыми шрамами и с новыми страшными приключениями за спиной. Поэтому теперь, когда прозвучало имя короля, который мог бы развеять проклятье и спасти Хьюго – спасти своего сына, получается – она одарила того взглядом, полным сердечия и сочувствия, и принялась снова разливать чай.
А после, обняв чашку двумя руками, замолчала на долгие десять минут, и никто не посчитал нужным ее торопить.
И без того ленивая беседа смолкла, и все они стали слушать дождь, через распахнутые окна будто подсматривающий за ними и подслушивающий их разговоры в гостиной.
– Рэймонд, – позвала Илэри наконец, вынырнув из собственных мыслей.
– Да-да?
Илэри повернулась к нему и вздохнула.
В этом вздохе почему-то проступила такая печаль, какую невозможно было не узнать: так Мигель подавал руку Амарант в дворцовом жесте галантности, об этом иногда шептались боги в своем квартале, это Хьюго иногда находил в собственных чертах, когда замирал напротив зеркала перед рассветом. Так выглядела тоска по безвозвратно ушедшему прошлому, призрачная и горькая, но идущая из самых потаенных уголков сердца.
– Рэй, думаю, тебе пора отправиться домой.
Мигель усмехнулся, и на этот раз в его улыбке не было ни веселья, ни предвкушения битвы.
– Домой?
– Да, Рэй. Домой.
– Двенадцать лет мой дом – это место, где я могу снять оружие и умыться, если повезет. Двенадцать лет он уже не камни, не стены и не башни, и никогда ими больше не будет, Илэри, забудь. Люди ведь не зря говорят: то, что забрала Буря, не вернуть назад.
– Это ваш единственный шанс отыскать короля, – виконтесса говорила с ним строго, как с расшалившимся ребенком, но было видно, как тяжело ей это дается.
Наверное, она хотела бы броситься к нему и попытаться унять боль. А может быть, и вовсе не стала бы затевать этот разговор, если бы не было на то нужды. Но нужда была, и это только подтвердилось, когда Мигель стиснул зубы и его шрам стал ярче виден на небритой щеке.
– Юджин, как ты там сказал?.. – Илэри ждала до последнего, но все же обратилась к магу за поддержкой, когда стало совсем невыносимо дальше молчать.
– Он слишком близко к Буре, – покорно повторил тот собственные слова, которые впервые произнес четверть часа назад в этой комнате, – там никакая магия не будет работать так, как нужно, и я не смогу определить направление, в котором нам предстоит идти. Скорее всего, я не смогу и пробиться к нему. И не смог бы, даже не забери Амарант свой шар. Это просто невозможно.
– Может помочь только старая знать, – прошептал Хьюго, вспомнив слова Миерис и через секунду широко распахнув глаза в мгновенном осознании.
Илэри взглянула на него благодарно.
– Он прав, но не просто старая знать, Рэй! Недостаточно быть благородного происхождения, дело не в крови, тут другое. Твой отец был его лучшим другом всю жизнь, где же искать путь, если не в вашем доме? И он наверняка знал, как найти короля, если понадобится – кому еще тот мог бы доверить такой секрет?!
– Винсент Даниэль тэ'Лир ан Аэдаре, – Хьюго будто сейчас поменялся с Мигелем местами, потому что наверняка наемник, нанятый искать королевского бастарда, смотрел на него так же, когда услышал после стольких приключений бок о бок, что он и есть королевский бастард. Он уставился на лорда тэ'Лира, знакомого незнакомца. – Винсент Даниэль тэ'Лир ан Аэдаре, маршал и первый советник Его Величества. Тэ'Лир ан Аэдаре!
– Приятно познакомиться, – оскалился Мигель не слишком-то дружелюбно.
Маршал тэ'Лир ан Аэдаре погиб в самом начале восстания, отдал жизнь, чтобы дать своему королю шанс уйти. Его тело, после извлеченное из-под обломков стены и горы других тел, оказалось некуда возвращать, потому что замок Лиров два года назад полностью ушел под воду, затопленный слишком быстро приблизившейся Бурей. Тогда лорд тэ'Лир с сыном перебрался в столицу, поближе к службе – и подальше от мест, ежечасно напоминающих о страшной потере: Беатрис тэ'Лир ан Аэдаре, бывшая тэ'Шанно ан Табиель до свадьбы с Винсентом тэ'Лиром, утонула вместе с замком, захлебнувшись в ледяной воде.
После страшной ночи восстания юный лорд, которого ничего не держало ни в родных землях, ни в столице, исчез, и больше его никто и никогда не видел. И о нем и о его семье стали постепенно забывать, потому что люди в этих землях всегда заботятся лишь о настоящем, а не о прошлом.
Юджин шумно выдохнул, откидываясь на спинку кресла, и прикрыл глаза, а Хьюго аж взвился, будучи не в силах усидеть на месте:
– И ты все это время скрывал такое от нас?!
– Не очень старательно. Даже фамилию не поменял, в отличие от некоторых. Просто немного... подсократил.
Юджин даже с закрытыми глазами поняла, что Хьюго забыл закрыть рот от изумления.
Вот откуда и странная двурукая техника боя Мигеля, напоминающая изящный дворцовый стиль фехтования богатеньких юношей, только сильно улучшенный и смешанной с не самыми честными, но действенными приемами с большой дороги и из темных переулков. Знания, явно лишние для простого наемника, второе имя, светские знакомства, умение носить дорогую одежду и еще так много всего – вот откуда родом все эти вещи!..
Неужели его удалось запутать лихим оскалом и шрамом поперек лица?! И, о звезды и шторм, как можно было быть таким слепым?!
Пока Хьюго ругал себя на чем свет стоит, Илэри сказала что-то, Мигель отмахнулся и пробормотал несколько слов в ответ. Снова воцарилась тишина, но теперь другая, вовсе не наполненная болью, в отличие от той, что была прежде.
– Я не могу помочь тебе, Рэй, прости. Но я знаю того, кто точно сможет, – улыбнулась виконтесса и взяла с чайного столика колокольчик. Раздался мелодичный перезвон, на который тут же откликнулась служанка, показавшаяся в дверях. Илэри ободряюще улыбнулась ей. – Будь добра, Мари, позови нашего гостя присоединиться к нам. Думаю, он уже заждался.
– Хорошо, миледи, – девушка присела в поклоне и тут же убежала выполнять поручение.
– Что ты задумала, Илэри? – только и смог спросить Мигель.
Та перехватила его уставший взгляд и качнула головой.
– То же, что и всегда, Рэй. У меня не слишком-то много разных идей. Но эта...
– Эта лежала на поверхности, – проворчал мужчина, переступая порог гостиной.
И больше его жреческого одеяния, золотых глаз и таких же золотых волос в глаза бросалось кислое, заведомо раздраженное выражение лица, уже ставшее узнаваемым стилем Эверарда Бейкера.
Он всегда умел появляться вовремя – должно быть, научился этому у своих богов.
Затем все повскакивали с мест, и были приветственные объятия (которые Эверард стоически перенес, но с трудом), крики на ухо (которые Эверард ненавидел) и радость встречи. Ему был рад даже Юджин, хотя маги и жрецы никогда особенно не жаловали друг друга, тем более в нынешние времена.
– Расскажи, где ты был все это время? – потребовал Мигель, едва первые восторги улеглись. – Я же знаю, что в городе ты не сидел.
– Попробуй усиди здесь! Конечно, нет. Я ездил туда, куда даже Оэн и Оэр забыли дороги, напомнил о себе и зажег несколько благословений в храмах, оставленных людьми и затерянных в холмах. Думаю, так мне удалось заинтересовать кое-кого из богов достаточно, чтобы они отозвались на мою молитву в нужный момент.
– А теперь?
Эверард закатил золотые глаза, будто ответ был уже очевиден, а Мигель лишь из вредности тянул время. Они отлично понимали друг друга – даже теперь, когда не были согласны.
Хьюго и Юджин переглянулись и затаили дыхание. Илэри бесшумно вернула чашку на блюдце, не переставая следить за ходом разговора, будто это была ее любимая сцена в пьесе.
– Теперь я готов сопроводить тебя в земли Лиров. И да помогут нам боги, Мигель, если ты не перестанешь ныть!
ххх
Они выехали из города следующим утром, и будто даже погода благоволила им: висел туман, тяжелый и густой, скрадывающий очертания и надежно укрывающий путников от посторонних глаз, вдобавок, не было дождя. Ваэлайер будто уснула ненадолго, притаилась за этой белой завесой, подарив своим любимцам небольшую передышку.
Сразу за городской стеной же, напротив, несмотря на ранний час ключом била жизнь. В полях крестьяне трудились, не покладая рук, нагруженные телеги спешили и к столице, и из нее, работники ехали в сторону фруктовых садов...
На восточном тракте, сворачивающем к воротам, друзья разминулись с караваном торговцев, который охранял уже знакомый им вооруженный отряд, похожий больше на головорезов, чем на охранников. Кто-то окликнул Мигеля, безошибочно узнав то ли по оружию, то ли по разлету плеч, то ли по ссутулившемуся в седле жрецу, и Мигель ответил им приветственным взмахом руки. Отряд исчез в тумане так же внезапно, как и вынырнул из него, но их было слышно еще какое-то время – грубоватые голоса, бряцание оружия, чей-то смех.
– И как лорда из старшей ветви одного из самых знатных родов угораздило стать наемником? – удивился Хьюго, когда они чуть проехали вперед.
Мигель хмыкнул.
– А почему старший сын законного короля ворует рубиновые ожерелья и лазает по крышам?
– Сын короля-изгнанника, – поправил его Хьюго и беззаботно потянулся, разминая затекшую со сна спину. – Потому что не хочет быть мертвым. И видит целое море сокровищ, которые так плохо стерегут.
– Вот и ответ! Это было несложно.
– Кое-кому просто нестерпима мысль о том, что он снова окажется не самым лучшим, а всего лишь одним из, – встрял Эверард едко.
– Ничего подобного, но я не собираюсь с тобой спорить, утро слишком славное для этого.
– Где бы это записать...
Хьюго смешливо фыркнул и обернулся к ним:
– А что, Эв, ты тоже какой-то лорд или типа того?
– Нет, спасибо, боги меня миловали, – Эверард качнул головой, – я просто жрец, и все.
– И кем же ты был до того, как стал жрецом? – все не отставал Хьюго. Теперь он придержал коня, чтобы поравняться с Эвом, и хитро щурился, стараясь разглядеть мельчайшую эмоцию на его лице. – Мельником-занудой? Самым ворчливым торговцем книгами в Эритрине? Профессиональным ворчуном?
– Помощником алхимика, – пожал плечами Эв, будто в этом не было ничего интересного.
– Ооо!..
– О нет, Хьюго, нет, отвяжись! Понятия не имею, что ты в этом нашел, но это точно такая же работа, как и любая другая: тяжелый труд каждый день за несколько монет. И, предвосхищая твой вопрос: нет, медяки нельзя превратить в золото. Свинец тоже. Доволен?
– Не доволен, – надулся Хьюго. – С волосами же у тебя как-то получилось, так в чем проблема с монетами?
– Что?..
Через несколько мгновений тишины его заставил вздрогнуть безудержный взрыв хохота, от которого у Мигеля на глазах, кажется, даже выступили слезы. Следом за ним прыснул Юджин, все это время вполуха следивший за разговором, и в конце концов к ним присоединился и Хьюго со своим заливистым звонким смехом.
– Боги!.. – Эверард застонал, с трудом поборов желание схватиться за голову. – О, боги, помогите мне в пути!