Глава 16
Мигель, Тсери и даже Юджин, кажется, соскучившийся по Элисе, проехали вперед десяток шагов, прежде чем поняли, что Хьюго вскочил в седло, но так и не сдвинулся с места.
– Едем? Или как? – Мигель обернулся, пока одной рукой развязывал волосы.
Хьюго смотрел на него округлившимися глазами, будто на стену дождя, и по-прежнему не шевелился.
– Хью, у нас нет на это времени! – бросила ему Тсери и сама поморщилась от того, как это прозвучало жестоко и избито одновременно. Обычно она была милой – или по крайней мере лучше старалась.
Хьюго моргнул, отмирая. Тронул поводья. На лице у него пролегла непривычная тень, из тех, что предвещают грозу, но вряд ли он сам сейчас это понимал. В его взгляде плескалось отчаяние, смятение и чистейшее непонимание того, что происходит с ним и его талантом лжеца, но где-то под страхом скрывался все тот же упрямый азарт. Этого он тоже сейчас, конечно, не понимал.
Друзья подождали, пока он почти поравняется с ними, и продолжили путь дальше с гор.
– Хочешь сказать, что моя кровь каким-то образом может остановить Бурю?
Тсери вздохнула, но ответила, переглянувшись с Мигелем и получив от него одобрительный кивок:
– Хочу сказать, Тео знает, что люди в это верят. Себя он мнит выше подобных суеверий, но понимает: большинство захочет видеть на троне человека, который хотя бы наполовину унаследовал спасительный дар.
– И наверняка ждет, что тот, в ком течет эта кровь, будет с ними в этом согласен, – добавил Мигель с усмешкой. – Разве не так?
Хьюго отчаянно замотал головой.
– Вовсе нет! – теперь, когда он был обречен говорить только правду, его слова и мысли оказались непривычно обнажены. Это было не столько страшно, сколько странно – будто ему что-то мешало дышать, но он по таинственной причине все еще оставался жив. – Я никогда не хотел быть лордом, правителем или кем-то таким, – продолжал Хьюго растерянно, – в этом не так уж много веселого, если присмотреться, а проблем мне и так хватает. Власть не привлекает меня ни с какой стороны.
– А как же золото? – тут же спросил Мигель.
– Где ты видел короля, которому принадлежала бы его корона?
– Но эта корона дает ему право владеть всем.
– Ты и сам в это не веришь, а надо мной издеваешься! – Хьюго только отмахнулся от него, не желая продолжать. Должно быть, он пытался лгать в ответ на каждый вопрос, но все так же мог отвечать только правду, а Мигель развлекался, провоцируя его продолжать.
Склон становился все более и более пологим, злополучный вход в ныне разрушенный храм наконец-то скрылся из виду и перестал угрожающе маячить у путников за спиной. Никто из них не сказал это вслух, но каждый испытал облегчение, даже Тсери, которая не спускалась в подгорный мрак.
А когда они спустились с каменистой насыпи, впереди, буквально за ближайшим холмом, снова запетляла лента дороги, ведущей к тракту. Закат, скрывшийся за облаками, окрасил воздух в цвет густого гречишного меда, и в подступающих сумерках все казалось мирным, даже дремлющим в этой невообразимой тишине.
– Выходит, нам нечего было делать в Марказите, – вздохнул Юджин, больше усталый, чем разочарованный. – Я ведь предупреждал вас, что заклинания не всегда точно работают, если условия поиска не очевидны?
– Неа, – хором отозвались Мигель и Хьюго, и воришка прыснул со смеху, пожалуй, впервые за сегодня.
Тсери тоже улыбнулась.
– Если бы вы не приехали сюда, то не узнали бы столько. Хью не схватился бы за ту штуку и не разболтал бы вам правду, может быть, и я бы не принесла такие новости... Кто знает, вдруг заклинание вело не к месту на карте, а к событиям, которые должны направить вас на верный путь?
Юджин хмыкнул, но ничего не стал отвечать. А вот Мигель вскинул брови, явно зацепившись что-то в ее словах.
– Кстати, о картах. Нам бы разобраться, где мы сейчас, и как доехать до ближайшего городка или деревни. Мне нужно кое-что прикупить у местных, Хью не помешает показаться целителю – мне не нравится его рана...
– Дорога куда-нибудь да и выведет, – пожал плечами Юджин. – Не все ли равно? Мы знаем примерное направление, горы-то там, – и он кивнул на гряду, возвышающуюся там, откуда они приехали.
– Да, ты прав, – Хьюго лукаво сощурился, как делал прежде, и явно что-то утаивал – но уголки губ у него подрагивали. – Однако есть способ и получше, – и он вытащил из-за пазухи аккуратно свернутую бумагу.
– Ты спер карту в лавке Габриэля?! – через мгновение взвилась Тсери, возмущенно тыкая пальцем в изящный вензель на обороте. Кроме этого вензеля пока ничего нельзя было рассмотреть, но этого оказалось достаточно – на щеках у девушки проступил румянец, свидетельствующий о праведном гневе, а из глаз она почти всерьез была готова метать молнии.
– Я не виноват, что карты у него лучше дверных замков!
Было заметно, что он уже начал восстанавливаться от потрясения и учиться справляться без своего таланта. И он развернул свой трофей, оказавшийся действительно отменно нарисованной картой – точной и подробной, но не перегруженной украшениями, которые так любили некоторые мастера.
Мигель и Тсери с удовольствием уткнулись в нее, и только Юджин, не проявляя ни малейшего интереса к географии, беззаботно ворковал о чем-то с Элисой в паре шагов позади. Кобыла двигала ушами, сопела, но не капризничала и даже не предпринимала ни единой попытки скинуть седока в пыль. Удивительное животное...
– Ага, мы здесь, и если срежем вот тут, а потом повернем на дорогу, то немногим после наступления ночи будем в, эээ... ну, где-то, где есть выпивка, горячая еда и постель, – Мигель хлопнул в ладоши, а Тсери вернула карту приободрившемуся Хьюго. – Вот это жизнь!
– Деревня, отлично, – без всякого энтузиазма отозвался маг. Судя по тому, как он скособочился в седле, так и не выпрямившись после общения с Элисой, на энтузиазм у него просто не осталось сил. Совсем.
Хьюго сделал движение, как будто собирался поддержать его, но так и не осмелился коснуться.
– И что нам теперь делать? Какие планы? – спросил он вместо этого преувеличенно бодро.
Тсери вздохнула и промолчала. Мигель же хмыкнул:
– Скоро начнется хаос, – у него между бровей пролегла тревожная морщинка, никак не подходящая к хищному тону, которым он говорил. Шрам на лице стал будто бы ярче выделяться в спускающейся в холмы темноте. – Я предлагаю вернуться в Ваэлайер и попробовать нажиться на этом, не попадаясь на глаза Тео и его людям.Будет хорошо, если получится отомстить.
– Но...
– Что еще остается? Мне нечего спасать.
Воцарилась тишина, которую нарушал только мерный шаг коней и далекое-далекое ворчание грозового облака за горизонтом. В воздухе потянуло ночной прохладой.
Вопрос "а у вас есть то, что стоит попытаться спасти?" так и повис в воздухе, неозвученный и почти физически ощутимый. Каждый кого-то вспомнил, и, судя по затянувшейся паузе, воспоминания эти не были особенно радостными...
– Никогда не верил до конца, что моя магия не способна противостоять буре... Хотя бы недолго, – Юджин грустно усмехнулся. – Если мне предстоит это проверить, то я был бы не против свидетелей – и, может быть, небольшого ограбления.
– Ограбления? – оживился Хьюго в ту же секунду.
– Ну, не все же волшебные шары тебе таскать... Найдется и кое-что получше. И расскажу, когда приедем в город.
– По рукам, – воришка будто вернул обратно немного своей обычной энергии, странно переполняющей его при виде опасности. Страх исчез, и на его место пришло веселье. – А ты, Тсери? Что ты хочешь сделать?
Девушка беззаботно подмигнула другу и повела плечиком:
– Это проблемы завтрашней меня. И пусть они не станут причиной испортить вечер сегодня. Но, поверьте, любить наместника мне не за что.
Хьюго принял такой ответ, и по его лицу было не понять, поверил ли он в ее слова. Впрочем, теперь это было неважно: его захватила новая идея, безумная, как и все прочие, и сулящая невероятный куш, конечно.
– Хорошо, вот мы в Ваэлайер, – начал Хьюго с видом заговорщика. – Люди паникуют, темницы переполнены, стражники устали от дополнительных патрулей улиц, а цена на украшения и камни подскочила как минимум вдвое, поскольку никто не хочет довериться изменчивому курсу монет-королей...
– Ближе к делу, – перебил его Мигель.
– Кхм, простите, я немного увлекся... Так вот, мы в Ваэлайер. Почему нам непременно нужно оставаться в тени? Нет, конечно, в этом есть свой резон, но разве так нужно прятаться, когда можно заявиться прямо к самому Тео, и нас никто и не подумает задержать?
– Поясни?
– Используем то, что нам и так подарила судьба, – воришка очаровательно улыбнулся, совсем как тогда, в Квартале Богов. – За одной удачей непременно придет другая, и, кто знает, может что-то и поможет нам выпутаться из этой беды...
– И что же ты хочешь? – Мигель вскинул бровь, предлагая ему продолжать.
Хьюго заметно приободрился.
– Юджи, слушай, а то колдовство... ну, то заклинание, проясняющее чистоту крови у живого или мертвого человека, его можно обмануть?
– Заклинание – нет, – маг пожал плечами. И добавил на всякий случай, пока не вполне понимая, к чему тот клонил: – Теодора – да.
И вдруг уставился на сумку Хьюго, где кроме краденных карт и яблок до сих пор был припрятан магический шар Амарант.
Кажется, они с Мигелем вспомнили об этом одновременно, потому что после нескольких секунд тишины тот присвистнул, а на лице Хьюго появилась гаденькая ухмылочка.
– Скажем, если для того, чтобы удостовериться в нашей работе, позовут Амарант, – предположил Мигель тут же, – Амарант ведь доверяют достаточно, чтобы не перепроверить за ней, так?..
Юджин медленно кивнул, с трудом восстанавливая равновесие в седле.
– И если она скажет, что перед ней тело парня, в жилах которого определенно текла королевская кровь, а мы предоставим еще какие-нибудь доказательства того, что это тот, кого Тео искал – этого будет достаточно, чтобы получить наши деньги, – Мигель подмигнул Хьюго, – и закрыть вопрос с твоим убийством.
– Звучит как-то слишком просто, – пробормотал тот. – И как я сразу не догадался?
– У тебя не было того, кто уговорит Амарант, – Юджин нашел в себе силы, чтобы ухмыльнуться.
– И такого отличного стратега, – просиял Мигель.
И в это самое мгновение Тсери почему-то закашлялась, хотя до этого у нее ни разу не наблюдались следы подобного недуга. Юджин глянул с сомнением, а Хьюго энергично похлопал ее по спине и объявил:
– Осталось решить, как я обману Тео, если не могу врать.
– И кого мы будем выдавать за мертвого тебя, – тут Мигель кровожадно ухмыльнулся.
– О, кхе-кхе, – между приступами подозрительного кашля не поленившись ударить Хьюго в ответ, прохрипела Тсери, – это, кхе, я возьму на себя.
– Как скажешь! Не уверен, что хочу что-то об этом знать...
Тсери прицелилась и совсем по-эверардски отвесила ему подзатыльник.
Все засмеялись – так, как могут смеяться лишь друзья, которые только сегодня утром спаслись от смертельной опасности, придумали способ, как сорвать огромный куш, а теперь приближаются к постоялому двору. Ночь вокруг сгущалась, и путники видели, как за горизонтом сверкают зарницы, и ласковый, прирученный мрак обнимал их, словно был им совсем родной.
ххх
– Тсери, дорогая, почему... почему ты, ик, мне помогаешь? – спросил Хьюго несколько часов спустя, подпирая щеку кулаком и с трудом держа глаза открытыми.
Должно быть, непривычный после столицы, на свежем воздухе он быстрее уставал и быстрее хмелел. Мигелю – хоть бы что, Юджин заснул, едва проглотив горячий деревенский пирог, и с тех пор не просыпался, а вот воришке пришлось нелегко.
Тсери приобняла его, и Хьюго уткнулся носом в ее кудрявые волосы, которые до сих пор пахли Ваэлайер. Домом. Но теперь к этому запаху примешивались запахи пепла, горных трав, грозы, дороги и таверны – и это тоже, путь немного, но было похоже на дом.
– Мы же друзья, Хью, – сказала Тсери тепло, будто улыбалась, но при этом ее взгляд оставался расчетливо-деловым. В отличие от Хьюго, она все еще могла лгать.
Мигель опрокинул в себя все, что оставалось в его кружке, и отвлекся на симпатичную девчонку-разносчицу в светлом платье. Она деловито расставляла тарелки на подносе и оказалась в поле его зрения невероятно кстати: так не пришлось объяснять Тсери, что он думает о людях с вот такими ледяными глазами.
На этом постоялом дворе их приняли неохотно – и так было не протолкнуться от путников. Но звонкая монета и еще более звонкая сталь мечей, пока лишь выглядывающих из ножен, сотворили чудо, и друзьям выделили целых две комнаты и стол в придачу.
Общий зал пропитала пыль, дым и веселое отчаяние обреченных, тут некого было рассматривать и не от кого пытаться скрыться. Каждый был одновременно своим и чужим, и больше они никогда не встретятся среди этих бесконечных дорог. И теперь, в мерном гуле разношерстной, но одинаково пропитанной Бурей толпы, новое знание показалось им особенно горьким.
Мигель жестом попросил повторить ему выпивку и подмигнул девчонке, а Хьюго залопотал что-то протестующее. Он, мол, первый ее заприметил, и вообще такое сокровище еще не в золотой оправе, а ее родители и вовсе наверняка ювелиры, и как они могли оказаться в такой глуши, а также что-то о том, как скоро надо кое-что украсть – и все в таком духе, покуда хватало дыхания.
Девушка как раз вернулась с добавкой и, тут же отпив чуть ли не четверть кружки, Мигель неопределенно махнул рукой в сторону лестницы на второй этаж:
– Отведешь его спать? – спросил он у Тсери с явной надеждой. – Я могу помочь, если тебе будет трудно, конечно, но...
– Что-нибудь придумаю, – Тсери вздернула носик с шутливым вызовом и подхватила Хьюго под локоть, – давай, Хью, будь умницей. Вставай-вставай, вот молодец, а я всегда в тебя верила. Ну-ка пойдем!..
Мигель проводил их взглядом, в котором хмель и усталость стремительно вытесняли все остальное, а потом повернулся к Юджину.
Тот сложил голову на руки и сладко сопел, чуть ли не капая слюной на стол. Зрелище было трогательным и весьма забавным, но Мигелю было не до того. Он сделал еще один глоток, протянул руку, даже не дрогнувшую, что совсем не вязалось с его нарочито пьяным видом, и встряхнул Юджина за плечо.
Тот сквозь сон огрызнулся и попытался спрятать лицо в сгибах локтей.
– Не-не, этот номер со мной не пройдет, давай-ка просыпайся, – зашипел Мигель на него. – Юджин! А ну подъем!
И, чтобы не обходиться одними лишь словами, обмакнул пару пальцев в свою кружку и щедро брызнул пивом в несчастного мага.
Несчастный маг выругался, но открыл глаза.
– Чего тебе? – поинтересовался он мрачно. Сна у него не было ни в одном глазу.
Мигель хмыкнул и толкнул к нему вторую кружку:
– Хотел предупредить, что кое-кто нам врет. Думаю, вскоре это обернется большой бедой, но вот для кого – еще вопрос...
– И очевидно, что это не Хьюго, – Юджин магией подтянул миску орешков поближе и отхлебнул пива. – Хорошо. Но доказательства?
С приятным деревянным стуком они не спеша чокнулись кружками.
– Если бы я каждый раз дожидался доказательств, то сейчас бы здесь с тобой не сидел.
– Аргумент.
Они помолчали, прислушиваясь к гомону общего зала и своим мыслям. Какая-то нить завязывалась сейчас здесь, затягивалась в узел, меняя привычное течение вещей.
– Я дам тебе знать, если мне будет, что к этому добавить, – вздохнул Юджин наконец, поудобнее устраиваясь на прежнем месте.
И когда раскрасневшаяся, веселая Тсери появилась на лестнице и оглядела зал, она увидела только, что за время ее отсутствия Мигель не терял времени даром: кажется, милая разносчица забыла про свои подносы и кружки и уже была готова упасть в объятия настоящего странствующего рыцаря, чтобы танцевать с ним под то и дело фальшивящую скрипку и бурные аплодисменты.
– Эй, красавчик! – крикнула Тсери, перепрыгивая через две ступеньки по пути вниз.
Каким-то чудом ее голос оказался слышен в шуме толпы, и Мигель обернулся, мигом потеряв интерес ко всем разносчицам в мире. Даже Юджин проснулся – на этот раз взаправду, еще и не такой злой, как раньше.
А Тсери была уже совсем рядом.
– Заказываешь мне еще выпить, чтобы утолить жажду после танцев? Да ты отлично меня знаешь!.. Идем, пока бард не забыл последние ноты!
Он предложил ей руку, и она за ее ухватилась. Разносчица обиженно ахнула, но было поздно: про нее все забыли, даже хозяин заведения, из-за барной стойки наблюдающий за развернувшейся сценой и уже минуту протирающий одну единственную кружку.
Сжав узкую девичью ладонь, Мигель помог Тсери запрыгнуть на ближайший стол, сам взлетел следом. На пол сбили посуду, благо, уже дочиста пустую, бродяга-бард гикнул и принялся играть что-то отчаянно веселое, и под улюлюканье, одобрительный хохот и протестующие крики (в основном тех, кто за этим столом сидел) Мигель и Тсери бросились танцевать.
ххх
Тем временем Хьюго, лежа по диагонали на кровати и раскинув руки, как морская звезда, считал до ста. Где-то на девятом десятке он чуть заплетающимися пальцами принялся ощупывать свои многочисленные карманы, видимые и тайные, а скорость отсчета увеличилась вдвое.
– Девяносто три, девяносто четыре, о, нашел! – пробормотал он и перекатился на живот.
Было слышно, как этажом ниже что-то празднует разошедшаяся толпа, должно быть, какие-то умники пустились в пляс. Этот шанс Мигель не упустит. Хорошо, это было хорошо – Хьюго уже и не надеялся на такую удачу.
– Так-так, вот и ты. Надо же, какой интересный, – кто угодно другой не разглядел бы, что вертит воришка в руках в такой темноте, но ему самому хватало тусклых отблесков из окна и почти кошачьего зрения. – Что ж, уверен, ты и ей тоже понравишься...
И, привычно ориентируясь то ли на ощупь, то ли просто доверившись своей любимой удаче, Хьюго быстрыми движениями набросал что-то угольком на обрывке не самой чистой бумаги. Закончив художества, он наскоро приписал снизу пару строк и сложил записку вчетверо.
Если бы он отправил послание в Ваэлайер, оно опередило бы их самих ненамного, лишь на пару дней. Хьюго прекрасно знал это, но для его плана такой форы было вполне достаточно.
– Ну, храни тебя Фаи, – прошептал он, и через мгновение его руки были уже пусты, только пальцы слегка в следах от угля. Но мало ли в чем можно было испачкаться во время пьянки в таком захолустье?..
Теперь дело было за малым: письмо оставалось всего лишь отправить.