Глава 15
Мигель вернулся через несколько минут, как раз когда Юджин пошатнулся и пополз по стеночке вниз, прямо на пол, и так оказался рядом с Хьюго. Месиво из грязи, крови и каменной крошки, покрывавшее пол, они оба игнорировали.
– Как дела? – спросил Хьюго с живым интересом.
– Взбодрился, – едва ворочая языком, ответил ему маг. На нем было как-то подозрительно много крови – может, полилась из носа после очередного заклинания, или он оказался рядом с Мигелем в неудачный момент... – А у тебя?
– Порядок.
– Да?
– Да. Полный.
Они помолчали, переводя дух. И Юджин уже собрался было что-то сказать, но тут в зале вдруг воцарилась тишина – странная и неожиданная, до того друзья успели привыкнуть к звону мечей, треску пламени и многоголосому эху под высокими сводами. Теперь все эти звуки смолкли, и остались только отдаленные торопливые шаги и шепотки самих скал.
Из-за колонны вынырнул Мигель, довольный и уже без своего уродливого плаща. Оба его меча лежали в ножнах, и теперь он тер ребро одной ладони о другую, должно быть, пытаясь оттереть грязь или чужую кровь.
– Привет, Юджин, – ослепительно оскалился он.
– Привет.
Это был первый раз, когда они смогли поговорить за сегодня, хотя стена пламени не раз выручала Мигеля в этом бою, а его меч, бывало, останавливал занесенную для удара руку или вскинутый в сторону мага арбалет. В чем-то это даже напоминало тот инцидент на площади в Ваэлайер, с той лишь разницей, что щелкнуть пальцами и исчезнуть сейчас бы точно не вышло.
Мигель вздохнул и протянул каждому из них по руке, и вор и маг поднялись, стараясь слишком уж сильно не ойкать и не стонать.
– Юдж, ты выглядишь... Кхм. Кто это тебя так?
– Почему сразу кто-то? Я и сам отлично справляюсь.
Выглядел Юджин и правда паршиво – Хьюго, впрочем, не лучше, но он по крайней мере улыбался. Мигель усмехнулся:
– Ага, я тоже так отвечал, когда меня спрашивали, кто мне нос сломал.
– И кто тебе его сломал? – тут же, конечно, спросил Хьюго. Он всегда выбирал концентрироваться на хорошем.
– Илэри. Однажды попала качелями в детстве, – Мигель кровожадно ухмыльнулся, – поэтому бойтесь ее, Илэри – просто нечто.
И они, посмеиваясь и поддерживая друг друга, пошли по лестнице вверх. Как уверял Мигель, это должен был быть выход наружу – и он не ошибся, когда спустя несколько минут довольно медленного подъема где-то между камней показались далекие розовые облака на рассветном небе.
Юджин шумно выдохнул, будто только теперь поверил в их удачу. Мигель, казалось, был погружен в свои мысли, а Хьюго завозился, принялся шарить по карманам с заговорщической улыбкой.
– Что у тебя там? – устало спросил маг, едва повернув голову.
– Кое-что... Так, мелочевка на память.
– Вроде рубинового ожерелья? – уточнил Мигель своим светским тоном, который приберегал обычно для особенных ситуаций.
Хьюго уже открыл было рот, чтобы ответить, но они добрались до конца тоннеля – и все слова кончились, так и не произнесенные.
Здесь скала просто вдруг обрывалась, и дальше начинался цветочный луг, волнующийся в утреннем ветерке, как море, и прохладный свежий воздух, от которого кружится голова, и бесконечное чистое, светлеющее с каждой минутой небо. Будто их разбудили, кошмар закончился, и ужас, мрак и смерть растаяли вместе с темнотой, как наваждения ночи.
После целых суток страха и боли наступило утро, пьянящее своей нежной красотой – и без единого последователя древнего культа в черном плаще и с окровавленным серпом. Запах пепла и горящей плоти, металлический привкус крови на языке никуда не делись, но по крайней мере вокруг были дикие цветы, свежий воздух и небо, которое даже дома не часто можно было застать таким чистым. По правде сказать, над Ваэлайер больше вовсе не бывало таких рассветов.
Друзья опустились в траву, почти полностью скрывшись в ней с головой. Это был не тот луг, где они встретили призраков вчерашней ночью – просто обыкновенный горный склон, заросший всякой зеленью. Но сейчас он казался им чуть ли не волшебным миром, благословенным и прекрасным.
Чуть поодаль, возле сутулого деревца, их ждали привязаны лошади: Элиса, две другие, найденные Мигелем у кого-то из своих еще в столице, и еще одна чужая. А возле них дремала, раскинувшись на брошенном на землю платке...
– Тсери!
Девушка подскочила от оклика Хьюго, мгновенно просыпаясь.
– Хью, ты! Мальчики! – она уже была на ногах, и свежий утренний ветер тут же принялся рвать в сторону ее пеструю юбку и тугие кудряшки. К щеке Тсери прилипла травинка, в волосах запутались другие – и даже мелкие цветочки, наверняка сорняки.
Ее любимый платок взметнулся и обнял девичьи плечи, повинуясь ловкой руке, и Тсери пошла к друзьям, высоко поднимая ноги в густой траве.
– Откуда ты здесь? Ты к нам? Как ты нашла?.. – зачастил тут же Хьюго, впрочем, не забывая делать паузы, чтобы не запыхаться и не потревожить свежие раны. – Есть какие-то новости? Тео там не устроил чего, пока нас нет?
Тсери рассмеялась, перебивая этот поток расспросов.
– Тише, тише! – она вскинула руки, как бы сдаваясь. – Все по порядку! И самое первое, что я поняла со слов твоего друга, – она кивнула на Мигеля, – нужно срочно убираться отсюда. Кстати, Мигель, я же говорила, эта прическа тебе идет!
Он всегда собирал волосы, когда собирался драться, и до сих пор не развязал тугой узел на затылке.
– Она права, – не моргнув и глазом, поддержал он девушку. – Про то, что пора ехать – тем более.
Юджин фыркнул от такого прямолинейного нахальства, но все равно принялся подниматься. Хьюго же для этого понадобилась помощь Мигеля, и он, даже повиснув на крепком плече, не переставал болтать, будто к нему разом вернулись силы, если не физические, то хотя бы душевные.
– Кстати, о рубиновом ожерелье! – спохватился воришка не меньше чем через минуту. – Не так роскошно, но тоже кое-что, смотрите!
И он вытащил из неприметного кармашка что-то блестящее на цепочке.
– Надо же, прикарманил, – ухмыльнулся Мигель, только мельком глянув на его добычу.
А вот Тсери вся подобралась, и хотя она по-прежнему улыбалась, ее плечи напряглись, а между бровей появилась не предвещающая ничего хорошего складочка.
– Что это такое? – на всякий случай спросила она.
– Подарок на память от того жуткого типа, который пытался разрубить меня надвое, – пожал плечами Хьюго. – Не очень-то ценный, но больше ничего не было.
Тсери едва не застонала:
– Больше ничего и не нужно!..
В руках Хьюго держал небольшой диск, по виду – медный, причем скорее всего никогда не чищенный. Диск был грубой работы, вряд ли он вышел из настоящей мастерской, но его украшали какие-то символы, выбитые с обеих сторон. Они не напоминали ни один известный вору язык и не походили на изображения животных, звезд, местности или даже шифр. Просто хаотичные каракули в случайном порядке – даже не в строчку.
Мигель проследил за реакцией Тсери с недобрым прищуром, и пусть он тоже видел подобный предмет впервые, ему хватило секунды, чтобы принять решение.
– Хью, будь паинькой, брось-ка его, пока не... – начал было он.
Хьюго, полностью поглощенный находкой, не сразу его услышал.
– Какой ты грязный, неужели тебя не любили?.. – пробормотал он и, не долго думая, потер диск большим пальцем в попытке то ли приласкать, то ли хоть немного очистить металл. – Ой!
По диску размазалась капелька крови, а Хьюго тут же отдернул руку и сунул порезанный палец в рот.
И он не смог бы объяснить это никому ни тогда, ни когда-либо после, но в то мгновение, несмотря на пережитую бурную ночь и тяжелый день, на эмоции, раны покрупнее и столько страха, его сердце почему-то кольнуло новой тревогой, ледяной и неотвратимой, как зимний шторм.
Должно быть, это отразилось на его лице, потому что Тсери встревоженно подалась вперед, к нему, а Мигель нахмурился, наверняка выругавшись про себя. Открыл рот, чтобы повторить это вслух...
Где-то в недрах горы громыхнуло. Через мгновение вздрогнула земля, и мелкие камешки покатились в черный проем тоннеля, из которого друзья только что вышли. Снова раздался грохот, взволнованно заржала Элиса – и все смолкло.
– Видимо, вопрос погони решился сам собой. Не хотел бы я знать, что это было, – сухо подытожил Юджин, выждав несколько секунд.
– Мы и не узнаем, – отозвался Мигель. – Съездили, называется, за рубиновым ожерельем...
Хьюго медленно моргнул и уставился на него.
– Если ты о королевском бастарде, то он прямо перед тобой, – выпалил вдруг. – Стойте, какого?!.. – и он зажал себе рот ладонью, огромными глазами уставившись на друзей. В его взгляде плескалось осознание пополам с накатившей паникой, а тело без видимой причины пробрала крупная дрожь.
Рыжий и голубоглазый, во возрасту точно подходящий в королевские бастарды, Хьюго застыл и теперь только дрожал.
Тсери ахнула, уронила платок. Но за долю секунды до нее первым отреагировал Мигель – подскочил и сгреб Хьюго за шкирку, одновременно помогая остаться в вертикальном положении и удерживая на месте, чтобы он не удрал. Юджин же повернулся к воришке разве что с интересом – его изначально не очень увлекала эта история с поисками бастарда, во всяком случае меньше, чем шар Амарант и перспектива развлечься и заодно мелочно ей отомстить. Но вот сила, которая заставила Хьюго сейчас это сказать...
– Какой занятный амулет ты украл, – прошептал Юджин.
Словно в подтверждение его слов Хьюго всхлипнул и с опаской отнял руку от рта, на всякий случай не слишком далеко.
– Я сам не знаю, зачем это ляпнул, – растерянно пробормотал он. – Я не хотел... Я не имел ввиду... – у него задрожала нижняя губа, из глаз пропал даже намек на его обычное веселье. Вор был на грани истерики.
– Это правда? – слегка встряхнул его Мигель.
Хьюго торопливо закивал.
– То есть мы тащились в такую даль просто чтобы поболтать по душам? И ты еще в Ваэлайер подсунул мне контракт на поимку себя самого, прекрасно зная, что искать бесполезно?
– Ну... Предположим, не совсем так.
– А как?!
– Я не знал, есть ли у моего отца другие незаконнорожденные дети, и до сих пор не знаю! Но предлагая тебе контракт... Я тогда подумал: пусть лучше этим занимается кто-то вроде тебя вместе со мной, чем Тео передаст задание другим, кому-то, кто правда сможет выйти на меня, а я и знать об этом не буду...
Мигель хмыкнул и ослабил хватку.
– Звучит разумно, даже слишком, – начал он. – Но...
– Эй!
– Но что ты собирался делать дальше?
– Дальше? Я не продумывал... Понимаешь ли, обычно мне очевидно, что делать с рубинами, которые удалось украсть, – огрызнулся Хьюго. – А мы вполне могли найти кого-нибудь, кто сошел бы за меня, и отвезти его в Ваэлайер – это был бы, пожалуй, лучший исход, разве нет?
– Это довольно жестоко, но да, – Мигель кивнул, признавая его правоту.
– Тело можно будет проверить, – встрял маг.
– Что?
– Тело того, кого вы попытаетесь выдать за королевского бастарда, – пояснил Юджин с неохотой. – Есть заклинания, проясняющие чистоту происхождения. Это не так уж и сложно – не обязательно звать меня, Амарант или кого-то из стариков, чтобы выяснить, отпрыск ли королевского рода перед тобой. Даже если он уже мертв.
– Впервые о таком слышу, – пискнул Хьюго.
– Еще бы. Маги о таком не распространяются, чтобы потом не расхлебывать.
– Хм, – Мигель вскинул бровь, что-то явно прикидывая в уме. – Хорошо, Хью, допустим. Но остается самый насущный вопрос: зачем ты сдался Теодору? Еще и настолько, что он пообещал отвалить за тебя такие сумасшедшие деньги. Не паранойя же взыграла!
Хьюго обмяк, будто силы совсем оставили его. Вздохнул и опустил руки, больше не пытаясь заставить себя замолчать.
– Ему сдался не я, – признался он с тихим вздохом, – наверняка только моя кровь.
– И для чего же?
Не поднимая головы, Хьюго пожал плечами.
– Я не знаю. Долго ломал голову, но так и не понял. Простите, я... я правда не знаю.
– Зато я знаю, – мрачно встряла Тсери, и в ее голосе слышалось что-то новое, что никогда не выдавало себя раньше: темная решимость и сталь. И, когда все взгляды обратились на нее, она откинула волосы за спину и принялась рассказывать, а ее слушали, не перебивая и не смея даже вдохнуть.
Она говорила о буре, что окружает мир людей со всех сторон, о стене непреодолимого шторма, молниях и потоках воды. И эта стена, прежде отвоевывавшая себе по шагу в год испокон веков, вдруг сорвалась с места, будто взбесилась, и двинулась к центру их маленького мира с небывалой скоростью, сметая все на своем пути.
Буря приближалась, ее сердце становилось все меньше, и это означало только одно – скоро их всех и все, что им дорого, поглотит вечный шторм.
ххх
Дождь бил в окна храма с такой силой, что казалось, будто он хочет стереть его с лица земли. В каком-то смысле это было правдой: боги, что сдерживали силу бури, наступающей на земли людей, были не в фаворе у смертоносной стихии. Крошечный храм между далеких-далеких холмов еще держался, но с подоконника на пол уже полилась тоненькая струйка воды. Скоро она превратится в водопад.
Эверард вошел в этот совершенно безлюдный приют Бога Часов несколько минут назад и сразу же возле дверей скинул мокрый плащ. Он ехал из столицы без малого неделю, использовав при этом магическое перемещение для себя и лошади как минимум дважды, и с каждым днем дождь усиливался, а следов присутствия живых людей становилось все меньше и меньше. Вчера ему встречались одни лишь руины.
Упругие кудри цвета чистого золота рассыпались по его плечам, а едва он сделал еще шаг за порог, как колдовские светильники по стенам вспыхнули сами, рассеивая тени под мрачными каменными сводами. Так боги приветствовали своих помощников. Бронзовой кожи Эверарда и таких же золотых, как и волосы, глаз будто коснулось солнце – а, может быть, на мгновение так оно и было.
Немного подумав, он опустился на колени перед альковом с изящной статуей. Не из почтения, а ради устойчивости – в прошлый раз после молитвы храм тряхнуло так, что Эв посчитал большой удачей пару ссадин и огромный синяк на пол ноги.
Эверард поднял взгляд на своего бога, и в глазах его уже не осталось любви – только усталость. И горечь. А у статуи отломился нос и слегка подернулось дымкой коррозии лицо, но фигура все еще угадывалась безошибочно. В этом мире не было бесполезных богов, и не было забытых. Однажды мир умрет вместе с ними, но не теперь...
– Взываю к тебе из глубины своего сердца, Бог Часов Аш. Взываю и прошу об ответе, и да будет взгляд твой ясным, решение мудрым, а руки простираются так далеко, как пожелает твой мятежный дух, – Эв вздохнул, но продолжал ровно, так, будто сидел возле столика с благовониями в столице. – Сила, дарованная мне волей твоей, взывает к тебе вместе со мной, и отсюда, из твоего дома, мы...
Ответом ему была вспышка белого света за окном, а через мгновение раскат грома сотряс небо и землю.
И следом раздались голоса – смеющиеся над чем-то, веселые и далекие, они звучали одновременно отовсюду и из ниоткуда, а с недавних пор Эверард начал подозревать, что попросту из его головы.
– Эй, тебя там...
– Да слышу я, слышу, заткнись! Ага! – обладатель этого голоса что-то шумно отпил и едва не поперхнулся, но тут же взял себя в руки. – Эв, ты!.. Зов твой услышан. Я, Аш, Бог Часов, внимаю тебе... кхм...
Эверард вздохнул.
– Шторм разбушевался сверх всякой меры. Под покровом его тьмы в холмы стекаются дикие твари из небытия, я встретил их, пока добирался сюда, а на много лиг вокруг твой храм – последнее творение рук людей.
Если ему не почудилось, кто-то, чей голос ему не удалось узнать, выругался на фоне и что-то зашипел сквозь зубы. Эв не разобрал слов, но остальные незримые голоса тут же загомонили со всех сторон:
– Холмами пусть занимается Ян, это его проблемы!
– Может, позвать Ри?
– А что Ри? Чуть что – сразу Ри! Оэн, тебе тоже стоило бы вспомнить, что такое работа! Бесчувственный придурок!
– Почему ты отчитываешь меня, а Яна не трогаешь?! Он же как раз...
– А ну цыц!
Удивительно, но после этого действительно воцарилась тишина, и Бог Часов Аш сказал:
– Эверард, я услышал тебя. Благодарю тебя за твою службу и зов твоего сердца, я...
А потом связь оборвалась.
Голоса исчезли, будто их и не было, и даже шепот песка в часах – непременных спутников Аша – и тот смолк.
А Эверарду показалось вдруг, что его веки так тяжелы, тяжелее всей земли и даже небес, а он так мал и слаб. Иногда ему случалось бороться с навалившейся сонливостью минуту, пять, десять или даже час, но в конечном счете он все равно всегда проигрывал. Сегодня же у него не было сил даже на это. Так не все ли равно?..
– Твою ж... – пробормотал он, оседая на пол. И ему показалось, или древние камни уже были влажными?..
Дальнейшее для Эва подернулось сплошной дымкой забвения.
И он не слышал, как на влажные камни, новые и еще даже запылившиеся по меркам некоторых, кто-то в легких сандалиях спрыгнул легко, будто в танце. Как звенят серьги из золота цвета закатов, как пахнет теплым солнечным вином тончайший шелк, какой не делают даже в Империи далеко на юге, и как отдаются по камням шаги новых и новых путников, пришедших сюда в обход грозы и все еще совершенно сухих.
Эверард не слышал ничего из этого, потому что во сне на него уже неслись легионы теней, и он вытаскивал меч.
Эверард не проснулся, даже когда его беззаботно перешагнули одна за другой три пары ног. Кое-кто даже остановился, чтобы укрыть растянувшегося на полу жреца его же плащом и укутать в медный ореол теплой силы, а тонкая, почти детская ручка поправила ему волосы – но он все так же спал и, конечно, ничего из этого не вспомнил потом. Он бы и не хотел это вспомнить.
В этом мире не было бесполезных богов, и не было забытых. Однажды этот мир умрет вместе с ними, однажды – но не теперь.