Глава 14
Так прошел час, может, немного больше – внутреннее ощущение времени у Хьюго окончательно засбоило. Пламя тысяч свечей вокруг по-прежнему было их единственным светом, а отдаленное эхо в коридорах, которые друзья не могли видеть, а еще шаги (впрочем, нечастые), явно принадлежащие культистам – их единственным знаком о том, что они не забыты и не похоронены навсегда в подгорном мраке.
Впрочем, Хьюго знал: это может запросто измениться за один миг.
– Мне надоело здесь сидеть, – захныкал он, в очередной раз нечаянно прикладываясь затылком о каменный выступ. – Юдж, пойдем свалим из этой дыры? – и протянул руку, чтобы потрепать друга по плечу и привлечь его внимание.
На это Юджин выругался, вырываясь из плена воспоминаний, и оказался вновь в настоящем мире. И настоящий мир ему все еще не нравился, хотя он видал и похуже.
Он поморщился, поскольку в этом его что-то смутило, пока неуловимо, но уже мучительно сильно. Что-то здесь было неправильно – в смысле, еще более неправильно, чем позорная смерть в безвестье по прихоти последователей какого-то никому не сдавшегося культа.
– Что? Как ты...
Хьюго просиял и нетерпеливо дернул за веревки, которые опутывали Юджина.
– Я просто подумал, что хватит здесь сидеть. Ну-ка, попробуй, руки не затекли? Колдовать можешь?
– Зараза!..
Крепкие узлы распутались за мгновение, веревка упала на камни.
Не дав ему сказать ничего больше, Хьюго вскинулся, и его брови взлетели на лоб:
– Не смотри на меня так! Я два часа ковырялся с этой дрянью, еле развязал!
От кого угодно другого это можно было бы счесть за издевательство, но только не от господина Арелима, лучшего вора и друга всех столичных огненных магов, глупо попавшихся в ловушку одного древнего культа под горой. Широко распахнутые голубые глаза смотрели с такой искренностью, какую редко встретишь даже у детей, и выражение его лица не скрывало победного восторга. В неверных контурах пляшущих теней это могло показаться жутковатым, и несмотря на это Юджин ухмыльнулся, встряхивая затекшие руки.
Запястья прошила боль, маг скривился. Отзывчивый, мгновенно реагирующий Хьюго тут же затараторил что-то то ли утешительное, то ли как обычно, но его голос утонул в единственном звуке, который затмевал для Юджина весь мир сейчас и всегда, сколько он себя помнил – в треске огня.
Он поднял руку, и огонь отозвался. Кровь от его крови. Пламя от его пламени.
ххх
Юджин позвал, и сила охотно поддалась. Он встал на ноги, пошатнулся, но хвататься за камень не стал. Маги заструилась по его костям, зашевелилась глубоко под кожей, и ему отчетливо показалось, что ей, как и ему самому, не терпится вырваться на свободу.
– Ооо, – только и выдохнул Хьюго, да так и остался сидеть, забыв закрыть рот.
Только что едва удержавший себя в вертикальном положении маг выпрямился, вроде бы даже больше не угрожая упасть. И что-то в нем изменилось, словно отдернули плотную завесу, которая отделяла его от всего мира прежде.
А потом неверные огоньки сразу десятков, сотен свечей взвились вверх, ненормально, высоко и сильно, как факелы. Воздух вокруг задрожал, напитанный жаром и чистой, яростной силой. В пещере сразу сделалось светло.
Хьюго вскочил, с трудом сдерживая вопль восторга, отчаянно рвущийся наружу.
– Все, я понял! Про можешь – это был глупый вопрос!
Юджин обернулся к нему, и стало видно, как в его глазах плещется алое море огня.
– Я задаю его себе сам чаще, чем мне хотелось бы, – он откинул волосы со лба быстрым неосознанным движением. – Пойдем.
И если их не обманывал слух, то в коридорах, все еще объятых мраком, раздался топот торопливых шагов. Культисты пришли в движение, почуяв, что их твердыня вот-вот вспыхнет, как стог сухого сена, и зазвенело оружие, заскрежетало что-то, похожее на металлические решетки, загремело что-то будто в самих стенах.
Юджин бросился туда, на звук, а Хьюго последовал за ним, отставая от мага всего лишь на шаг. Без оружия он чувствовал себя странно – но это всего лишь значило, что скоро он украдет у кого-нибудь себе новое.
Первая фигура в плаще, вылетевшая на них из-за угла с серпом наперевес, не успела даже отпрянуть, прежде чем ее охватило вдруг взвившееся на два человеческих роста вверх пламя. Культист взвыл, уронил серп и замахал руками, то ли пытаясь сбить с себя огонь, то ли мгновенно обезумев, а Юджин обогнул его полукругом и пошел дальше.
Следующая группка до зубов вооруженных культистов, поджидавшая беглецов в одном из боковых тоннелей, в один голос ахнула, когда перед ними прямо из камня за мгновение выросла стена непроницаемого и совершенно по-настоящему обжигающего колдовского огня. Юджин и Хьюго, переглянувшись, с быстрого шага перешли на бег, пока им в спину неслись проклятья.
Они петляли по извилистым тоннелям, точно не зная, как должен выглядеть путь на свободу, но справедливо предполагая, что скорее всего он кишит врагами.
Так и случилось. Постепенно неровный потолок становился все выше и выше, а следы труда каменотесов, приложивших руку к созданию храма когда-то давно, делались все более явными. Культисты наводнили эти коридоры, будто потоп, вооруженные и вполне ловко управляющиеся с оружием, и друзья явно были уже близко, но вот к чему...
– Мне бы вернуть свои кинжалы, – в очередной раз вжимаясь спиной в стену за каменным уступом, чтобы слиться с темнотой и остаться незамеченным, прошептал Хьюго. – Где-то же они должны быть?..
Запыхавшийся, с пятнами сажи на лбу и руках Юджин только кивнул. Он больше не мог себе позволить тратить силы на разговоры, не теперь, когда тоннели превратились в лабиринт, а последователям культа, жаждущим растерзать их уже даже не доведя до жертвенного алтаря, не было конца.
– Я не...
Хьюго получил легкий тычок под ребра локтем и понятливо смолк на полуслове. В следующую секунду из-за поворота вынырнуло не меньше полудюжины культистов, и на этот раз Юджин отчетливо рассмотрел несколько пар оков, какие использовали для наделенных магией, а не только острые клинки.
Они пробежали мимо, и друзья даже не дышали, пока свет от факелов не исчез за углом.
– Дело дрянь, – прошипел Юджин. – Сколько их здесь?!
Хьюго пожал плечами и плавно оттолкнулся от стены.
– Сколько бы их ни было, плевать. Быстрее найдем выход – быстрее свалим отсюда. Встретим что-нибудь ценное по дороге – хорошо, нет – значит нет.
– Даже не верится, что ты говоришь такое, – маг невольно усмехнулся, тоже отделяясь от спасительной тени.
– О, я глубоко сожалею, что вынужден пойти на эту жертву!
– Как смешно.
Хьюго фыркнул, должно быть, проглотив еще одну не менее дурацкую шутку. Оцепенение и ощущение собственной беспомощности, накатившие на него в зале со свечами, схлынули, и на смену им пришло азартное веселье. Он был будто создан для погони, рискованных игр со смертью в узких коридорах, отчаянных поисков и испытания удачи. На щеках у него проступил здоровый румянец, губы сами собой растянулись в ухмылке.
– Они выбежали откуда-то, где было светло, раз не увидели нас на таком расстоянии. Скорее всего, там другой большой зал, но почему-то в нем довольно тихо, – Хьюго кивнул в направлении, противоположном тому, в котором скрылся небольшой отряд, – пойдем-ка посмотрим, а?
Юджин снова просто кивнул.
Других идей все равно не было – не блуждать же в этом лабиринте до бесконечности!.. У него и без того уже начинали неметь руки, а к горлу то и дело подкатывала предательская тошнота. Потому что какой бы родной для него ни была магия, но терять сознание, биться головой о камни, резко вскакивать и перекачивать через себя такие огромные объемы силы, а потом бегать по коридорам от разъяренных культистов и продолжать колдовать – это никогда не может быть такой хорошей идеей, как кажется на первый взгляд.
Через минуту-другую по коридору, наконец переставшему ветвиться, и впрямь обнаружился зал. Почти полностью он утонул во мраке, но где-то вдалеке мерцал тусклый свет, будто пламя свечи, дрожащее на ветру, или будто кто-то суетился вокруг фонаря, не решаясь прикоснуться к нему. И ни единого шороха. Ни звука, несмотря на высокие своды, под которым явно должно было быть сильное эхо.
Хьюго дернул Юджина за край одежды, указывая в глубину зала.
Юджин, подумав мгновение, сложил ладони в горсть и зажег между пальцев одну единственную искру – недостаточно яркую, чтобы выдать их, но вполне способную разгореться в сметающий все на своем пути пожар. Это был сложный, требующий больше времени, но зато куда более надежный способ колдовать. И, вдобавок, от него внутренности не пытались поменяться местами, а потом переместиться к магу в горло.
Не медля более, друзья вышли из тоннеля и шагнули в зал.
Ничего не случилось – все та же тишина, легкое дрожание тусклых отсветов, далекие окрики и звон оружия в лабиринте горы. Все выглядело безопасным и почти заброшенным, но...
– Здесь, – едва слышно прошелестел Хьюго, придерживая Юджина за плечо, – на полу, смотри.
Вряд ли можно было рассмотреть что-то в такой темноте, но носком сапога он провел по чему-то под ногами, и маг, позволив огоньку в руках стать ярче, пригляделся к камням. На них всюду были пятна воска, будто когда-то здесь горели сотни свечей, а потом их убрали все до одной.
Переглянувшись с вором, Юджин снова погасил огонек, и они двинулись дальше, вдвое осторожнее и вдвое быстрее.
Хьюго не раз оказывался в переделках, из которых, казалось, было уже точно не выбраться живым. Эта была не лучшей и не худшей, но чем больше они углублялись в зал, тем сильнее что-то завязывалось в узел в него в животе, тревожный и тугой, лишь отдаленно напоминающий какой-то атрофированный, поломанный страх. Будто нечто внутри него кричало: "Уходи отсюда! Беги!", а Хьюго никак не мог понять, с какой стороны доносится голос.
И в то же время ему безумно хотелось исследовать это место, найти самый потаенный тайник, сокрытый в недрах подгорного храма, пробраться туда, где непроглядный мрак и несметные богатства. Это было приключение, а, значит, и вся его жизнь.
– Я пойду вперед, – прошептал он Юджину в самое ухо, повинуясь этому порыву, – будь осторожен, – и позволил тьме поглотить себя, нырнув в нее с головой.
Теперь главным было не оглядываться, потому что обычно следом за этим следовал или росчерк клинка по подставившемуся горлу, или удачно подвернувшаяся ступенька, о которую ты запинаешься и ненароком ломаешь шею. Хьюго насмотрелся на подобные досадные неурядицы достаточно, чтобы не повторять чужие ошибки.
Десять шагов он прошел легко. Потом замер, прислушиваясь, и снова не обнаружил ничего подозрительного, разве что таинственный свет стал ближе, а Юджин шумно сопел где-то позади.
Хьюго улыбнулся и двинулся дальше. Еще шаг. Еще два. По-прежнему тихо, значит, можно сделать еще один, и...
И тут тревога накрыла его, будто прорвало плотину: сердце пропустило удар, гулко отдаваясь в висках, болезненно сжалось что-то в груди, засосало под ложечкой, пока пальцы прошила нервная дрожь. "Дело дрянь!", – вспомнились почему-то слова мага, теперь кажущиеся куда мудрее, чем тогда в коридоре.
В городе всегда можно было определить, всего лишь оглянувшись вокруг, интуиция права, или тревога просто так беснуется внутри. Здесь же подсмотреть было негде, а он не был бы лучшим вором столицы, если бы так легко сдавался.
Хьюго позволил себе пережить этот приступ, как только что они пережидали, пока за углом скроется отряд преследователей. А потом вдохнул поглубже, задержал дыхание на несколько мгновений, медленно выдохнул – и пошел дальше, еще осторожнее, чем прежде.
И несмотря на всю свою бдительность он все равно едва не налетел на каменную статую, будто вросшую в слившуюся с колонной скалу. Это была фигура вооруженного человека, насколько Хьюго мог судить, и он едва не напоролся на его меч.
– Прости, парень, не сегодня, – одними губами проговорил воришка, огибая статую с кошачьей грацией.
За колонной обнаружился выступ, и уже за ним должен был стать виден тот таинственный свет.
Хьюго застыл. Отсчитал с десяток ударов сердца, убедился, что Юджин достаточно далеко, чтобы в случае чего не оказаться с ним в одной ловушке, сжал и разжал кулаки, заставляя кровь быстрее прилить к пальцам – и выглянул за выступ, больше не в силах ждать.
Это и правда была всего лишь свеча, запертая в старинном фонаре.
И, вдобавок, она стояла на первой ступеньке лестницы, ведущей куда-то вверх, а рядом лежало яблоко. Зеленое, гладкое и блестящее, наверняка сочное, крепкое и приятно-кислое. Это было самое лучшее в мире яблоко, которое Хьюго когда-нибудь видел, еще и потому, что он сам сорвал его в последнем фруктовом саду на пути к Марказите.
"Где-то здесь могут быть и мои кинжалы!" – подумал он с радостно подскочившим сердцем и попятился, потому что никогда ничего не бывает так просто.
А через мгновение вокруг Хьюго, яблока и его укрытия за колонной вспыхнул свет, будто кто-то сдернул темную ткань с фонарей, и тяжелый арбалетный болт чиркнул по стене всего лишь в одной ладони от его левого уха.
Он не ослеп только потому, что вовремя нырнул вниз и спрятал глаза. А в следующую секунду плечо, едва зажившее после драки на площади в Ваэлайер, обожгла боль, и он закричал, а каменный пол вдруг стремительно приблизился к его лицу.
Засада оказалась куда больше, чем они с Юджином могли себе представить: из-за каждой колонны, из каждой ниши повалили черные фигуры в плащах, зал наполнился голосами и звоном стали.
Судя по тому, как выругался Юджин, свет стал ярче, кто-то заорал, и запахло паленым мясом, он тоже был впечатлен. А впечатленный Юджин, как друзья уже выяснили, сначала бил самым сильным заклинанием, какое у него было, а потом только думал – навык, теперь ради разнообразия сработавший им на пользу.
Хьюго от души пнули куда-то в живот, он взвизгнул, но от второго удара сумел увернуться – сказывалась долгая жизнь на столичных улицах. Третий, правда, пришелся в раненную руку, и воришка едва не потерял сознание от боли.
Отрезвил его только звук, который не перепутать ни с чем – звук меча, вынимаемого из ножен.
– Твою мать!..
И он заставил себя дернуться в сторону, едва не подскальзываясь в собственной крови, чтобы если не избежать, то хотя бы на пару мгновений отсрочить неминуемую смерть.
Клинок чиркнул по камню с отвратительным скрежетом, Юджин что-то крикнул, но слов было не различить за шумом драки и пожара – потому что, пусть Хьюго и не видел, но там наверняка уже был пожар. Он попытался пнуть культиста, но едва смог не рухнуть лицом вниз на камни.
Отчаянно не хотелось умирать. Сил сопротивляться уже не осталось, и воришка прикрыл голову руками, уже чувствуя ветерок, с которым над ним снова занесся меч.
Сначала он услышал только свое сердце, заходящееся в истерике в груди.
Потом свист рассекающего воздух клинка.
И звон стали, встретившей сталь.
Кто-то рванул Хьюго за шкирку назад, снова парируя страшный, казавшийся смертельным удар над его головой. Сверкнул второй меч, брат-близнец первого, чавкнуло и хрустнуло, и культист, который только что должен был лишить жизни беглую жертву для их бога, рухнул на камни, захлебываясь кровью.
– Чур яблоко мое! – гаркнул Мигель, перешагивая через тело и бросаясь дальше в бой.
Он собрал волосы для драки, где-то раздобыл плащ, похожий на те, в которых ходили служители культа, и выглядел совершенно невредимым, пусть и довольно грязным.
Теперь же Мигель бросил второй меч в ножны и наклонился поднять что-то с пола...
Распрямившись, он задумчиво протер о рукав и с хрустом откусил хороший кусок от того самого яблока. Какого-то бросившегося на него культиста уложил единственным ударом и просто пошел дальше, продолжая жевать.
Хьюго, ошалевший от счастья, проводил невесть откуда взявшегося друга взглядом и аккуратно пополз к стеночке, чтобы опереться на нее спиной. И, едва сдвинувшись с места, он обнаружил, что рядом с ним валяются два его кинжала вместе с ремнем, а с ними третий, тот, который Хьюго обычно прятал в сапоге, рукаве или где придется.
– Спасибо. Убедил, забирай свое яблоко, – воришка улыбнулся и слизнул капельку крови с разбитой губы.
Мигель его, конечно, уже не слышал, занятый сразу двумя культистами с жуткими серпами. Кажется, ему было по-своему весело – значит, оба типа в плащах были заранее обречены.