Глава 11
Утром они покинули цветочный замок Руано. Прежде, чем баронесса проснулась, вернулись под крыло Оэна и Оэр и сами сделались крошечными фигурками на уходящей вдаль ленте дороги. Их обняла серая завеса дождя, будто всегда ждала.
Хьюго дремал в седле, даже не трудясь отвечать на реплики подозрительно бодрого Мигеля.
Юджин такой роскоши позволить себе не мог: Элиса, и без того явно пребывающая в настроении хуже обычного, это бы точно не оценила. Заботливая Эдда выдала ему с собой немного печеньица, которое должно было задобрить капризную лошадь, но Юджин решил приберечь его на крайний случай... А пока хмуро таращился на лошадиные уши, как будто слегка поникшие под дождем.
Мигель обернулся к нему с плохо скрываемым любопытством, однако комментировать увиденное не стал, что бы об этом ни подумал. Только бросил:
– Давай-давай, не расслабляйся! Надо проехать как можно больше до наступления ночи. Если повезет, нас будет ждать сухая постель и горячая еда – последний раз на этой неделе.
– Я не впечатлен, – буркнул маг, – что такое одна ночь в трактире, если весь этот проклятый мир до нитки промок?
Мигель расхохотался так громко, что Юджин даже вздрогнул.
– Когда-нибудь я расскажу тебе историю о лесной ведьме, и ты поймешь, – пообещал он, легко посылая лошадь вперед. Его светлые волосы, снова убранные в узел на затылке, намокли, но дождь скрадывал очертания шрама на щеке, и Мигель выглядел почти юным и очень счастливым, несмотря на только что обрисованные им самим безрадостные перспективы.
Он набрал побольше воздуха в легкие и затянул какой-то смутно знакомый мотивчик, что-то про женские прелести, гиблые болота, алые ягоды и мертвецов. Хьюго принялся мурлыкать в такт, хотя для колыбельной песенка была явно мрачновата. Юджин поежился и поплотнее укутался в плащ. Ему пришло в голову, что иногда месть коллегам – это не только взлетающие над костром искры и жаркое дыхание пламени, но ему на удивление не было как-то особенно сильно жаль.
Дорога тянулась серой бесконечностью, и ее не развезло от непогоды только благодаря протекции милостивых богов. А если путники устремляли взгляд куда-то к горизонту и чуть прищуривались, позволив мерному покачиванию в седле вытеснить из головы все лишние мысли, то их окутывало легкое тепло, от которого чуть покалывало в груди. И боль уходила, а на душе становилось легче – конечно, если открыть для этого чувства свое сердце. Так богиня Оэр награждала тех, у кого хватало храбрости пуститься в бесконечный путь, и каждый решал сам, благословение это или проклятье.
Когда над трактом сгустились сумерки, из-за поворота дороги показался трактир. Мигель оказался прав: они втроем были несказанно рады его видеть, пусть их дорога и не была особенно трудной.
Окна вовсю светились, наваристым рагу пахло даже на улице, а под навесом осталось места всего на несколько лошадей. И над входом покачивалась под дождем и ветром старенькая, но недавно добротно подкрашенная вывеска – "Три монеты".
Хьюго тут же задрал голову и уставился на нее, даже не замечая, что капюшон сполз на спину.
– Да, не "Фея и эль", конечно, – хмыкнул Мигель, проследив за его взглядом, – но вам должно понравиться. Главное не заказывать фирменный напиток и не спускать глаз с собственной кружки.
И он соскочил на землю, не иначе как чудом приземлившись ровно между двух набежавших за день луж.
– Что у них за фирменный напиток? – бросил Хьюго ему в спину.
– Худшая импровизация от Платинового моря до Драконьих Гор.
В "Трех монетах" оказалось сносно: шумно, людно, на полу – немного липко. Дверь почти не закрывалась, постоянно впуская все новых и новых посетителей. В основном всякий сброд, конечно, еще и мокрый и уставший после долгого пути, но зато понятный и почти родной. И им всем было уже одинаково наплевать, как сильно здесь разбавлена выпивка и насколько чистые в постелях простыни – был бы огонь да сухой угол.
Мигель, не медля ни секунды, устремился к барной стойке, напустив на себя бесстрашный вид. Вор и маг уже примерно знали, что это им сулит, и постарались не отставать.
– Сколько у вас стоит комната на ночь? – ухмыльнулся наемник весело, сверкая клыкастым оскалом. Он облокотился на стойку так, будто сам был владельцем этого места – или, по крайней мере, самым желанным женихом отсюда и до границ Империи.
Хозяйка едва подняла голову, даже не трудясь рассматривать гостя.
– Четыре монеты с носа.
– Но таверна же называется "Три монеты"! Какого хера?!
На Мигеля уставился тяжелый, мрачный взгляд исподлобья.
– Жизнь дорожает, умник, – рявкнула она не хуже самого Мигеля, – заказывай или проваливай нахер!
И едва Мигель покладисто обернулся, подняв руки в примирительном жесте, ни Хьюго, ни Юджина уже не было за его спиной: оба они корчились на полу, ниже уровня барной стойки, от с трудом сдерживаемого хохота.
Хозяйка, приняв лишнюю монетку в качестве извинений, вскоре сменила гнев на милость и выставила перед каждым по дымящейся миске и прислала девчонку с подносом, полным пенящихся кружек, Юджин приблизился к состоянию эйфории. Вдруг обнаружился прямо-таки волчий голод, схожий с голодом открытого пламени, пожирающего сухой разгоряченный лес.
И вот Юджин уже уплетал рагу за обе щеки, да так, что не сразу заметил, как на него поглядывает Хьюго – вроде бы краем глаза, но пристально, как смотрел бы на монетку, скрывшуюся в чужом не закрытом кармане.
– Что? – не выдержал маг наконец.
– Не знаю, – пожал плечами вор. – Это ты мне скажи.
Юджин продолжил есть, потому что тоже не знал, что на это отвечать, а рагу могло остыть.
Мигель отвлекся на девчонку с подносом и недавно потерял нить разговора, поэтому за столиком у стены, который они заняли, повисла тишина. Вокруг галдели, толкались и заказывали еще пива, ругались на дождь, звали кого-то присесть сыграть в карты, хохотали и сплетничали о чьих-то дальних знакомых. Хьюго с минуту прислушивался к гомону чужих голосов, впитывал каждую фразу, обратив взгляд куда-то внутрь себя.
А потом встрепенулся и вернулся к беседе, будто ничего и не случилось. Вдруг подался вперед, нависая над столом на локтях, доверительно понизил голос и затараторил:
– Ты не привык путешествовать, сразу видно, да и тот инцидент тебя помотал... Прости, что так вышло. Но ты же огненный маг! Почему бы тебе просто не согреться и путешествовать с комфортом? Я видел, как чародейки и маги колдовством делают целую кучу вещей, и никто из них и вполовину не был силен так, как ты! Так в чем дело? Это из-за того перемещения? Из-за дождя?
Юджин поморщился и неохотно качнул головой.
– Я могу согреть огнем других, но не себя. То же самое с заклинаниями забвения или сна. И с избавлением от ночных кошмаров.
– Но ты же как-то перенес себя с нами к Селесте?
– Здесь... немного другое. Тогда я случайно создал не заклинание перемещения конкретного объекта, а волну, некоторый импульс, который подхватывает все вокруг и выбрасывает... где-то далеко. Конечную точку, конечно, указать не успел, да я вообще не понял, как это произошло – поэтому с клумбами нам просто повезло. Да и с самим заклинанием... Это мог быть огненный дождь или ядовитый дым, которым нельзя дышать.
Глаза Хьюго округлились:
– Ты и такое умеешь?! Да на этом можно сколотить состояние, если... Ну, если пораскинуть мозгами и хорошо все спланировать, конечно! Слушай, а как насчет...
Синий взгляд поблескивал азартом и безбашенным весельем, плохо скрываемым даже в трактирной полутьме.
– Нет, – отрезал Юджин, и он не признался бы даже самому себе в том, насколько сложно было это сделать.. – Для воровства магия не подходит – слишком заметна тем, кто знает, что искать. Любой проходящий мимо жрец тут же все поймет, и проблем будет больше, чем выгоды.
– Вот для этого и нужно обращаться к профессионалам! – вывернулся Хьюго и тут же расплылся в торжествующей улыбке. Судя по всему, он уже забыл и про выпивку, и про еду, и был полностью захвачен новой идеей.
Ему не дал разойтись Мигель. Отхлебнул из кружки и непринужденно кивнул в общий зал:
– Предлагаю попробовать свои силы на том, что есть под рукой.
Конечно, Хьюго тут же смолк, оборвав фразу на полуслове, и обернулся куда-то совершенно в другую сторону, будто бы на хозяйку или на группу девушек возле окна. Но при этом тут же перешел с восторженно-придурковатого тона на деловой, никак не вяжущийся с беззаботным выражением лица:
– А что у нас под рукой? Тебе есть, что предложить?
Мигель уже видел раньше, как быстро Хьюго переключается, словно по щелчку пальцев, с амплуа дурного шалопая на опасного игрока и обратно, но впервые эта уловка не была направлена против него. Или против Юджина. Мигель улыбнулся, сверкнув клыками.
– Нет-нет, тебе показалось.
– И правда!
– Глаза тебя обманывают.
– Какая досада!
– И с чего бы...
– Вы оба, это уже просто неприлично, – вклинился Юджин, теряя терпение. – Что за новая напасть?
Вместо ответа Мигель и Хьюго синхронно и нарочито медленно отклонились в стороны – один в одну, другой в другую – и открыли ему обзор на то, что он только что обозвал напастью.
Юджин выронил недожеванную вареную морковь изо рта, да так и застыл, а его брови медленно и изумленно поползли на лоб.
Амарант Верма собственной персоной, закинув ногу на ногу, сидела у барной стойки и, то и дело отвлекаясь на миску орешков, прихлебывала темный эль. Ее роскошные волосы цвета воронова крыла, украшенные россыпью мелких рубинов, были абсолютно сухими и лежали безупречной волной. Да и в целом Амарант выглядела так, будто провела вечер перед зеркалом, а не в дороге под дождем, хотя Юджин готов был поклясться, что еще пару минут назад ее в трактире не было.
Амарант почти не покидала башню: снаружи ее силы ограничивал дождь, а ощущение собственной беспомощности стабильно приводили ее в бешенство. Во благо всего мира и собственного самолюбия (что, как подозревал Юджин, для нее было одним и тем же), она предпочитала сидеть дома и донимать коллег, а не случайных прохожих.
Только Юджин и еще кое-кто из старших знали, что это не проявление ее капризного дурного характера, а жестокая необходимость. И теперь, при виде того, как Амарант беспечно покачивает закинутой на колено ногой под арахис и эль, он невольно зажег огненные искры над сжатым кулаком.
Хьюго подорвался с места, едва это заметил.
– Ой-ей, тише! Ты что жечь собрался, а?! Давай-ка не надо! Эй, Юджи!
– Юджи, – фыркнул Мигель в свою кружку.
– Скажи ему!
Но паника оказалась излишней: Юджин, опомнившись, взмахнул рукой – и свет магии погас.
– Это странно, – отозвался он как ни в чем ни бывало, – ну, что она здесь.
Хьюго непонимающе захлопал глазами.
– Почему?
– А что ты знаешь об Амарант, кроме того, что она разбрасывается волшебными шарами?
Как воришка ни старался, он не смог спрятать, как предательски поползли вверх уголки его губ. Подпер щеку кулаком и глянул в сторону барной стойки еще раз, как бы прикидывая, что поудачнее соврать. И наконец выдал тоном, как будто это объясняет сразу все:
– Она же... архимагичка!
Мигель и Юджин переглянулись. Маг кивнул, призывая продолжать, а наемник оскалился и подтвердил:
– Архимагичка.
– Бескомпромиссная!
– О да, – в фирменном оскале снова на мгновение показались клыки.
– Жуть какая страшная!
– Ну, это как посмотреть...
– И стерва! Она же стерва, Мигель!
Тот не выдержал, запрокинул голову и, предусмотрительно отставив кружку, расхохотался.
– О да. Еще какая!
– А еще ее больше нет у бара, – добавил Юджин буднично.
И тут Хьюго вскрикнул, потому что чьи-то ловкие тонкие пальцы ухватили его за ворот рубашки и потянули вверх.
Бескомпромиссная, жуть какая страшная стерва-архимагичка, так и не выпустив из свободной руки миску с орешками, красиво, насмешливо им улыбалась – и стояла, охваченная мрачным фиолетовым сиянием.
– Какая встреча, – вздохнул Юджин, не двигаясь с места. – Как твои дела?
Амарант посмотрела на него так, будто впервые видела, и за это короткое мгновение все же упустила Хьюго. А он, сильный и гибкий, как уличный кот, и такой же злой, вывернувшись, захрипел – и схватился за кинжал.
ххх
Мигель вскочил, лавка, которую он снес, перевернулась. Он выругался одновременно с коротким емким заклинанием: Юджин буквально подбросил над ладонью плетение магии, формирующееся на лету, и тут же рванул его обеими руками в стороны, набрасывая на всю их компанию, будто сеть. Сверкнула сила, посыпались искры, как от взметнувшегося в небо костра.
Хьюго, Амарант, Мигеля и самого Юджина накрыло магией, ударило, будто волной прибоя о древние скалы – и швырнуло на землю. На мокрую, холодную и ужасно грязную землю на заднем дворе плохонькой таверны, между какими-то ящиками и мокрыми бочками. Еще и пламя зашипело под струями льющейся вниз воды, и запахло дымом и подступающей грозой.
– Да ты что творишь?! – заорала Амарант неожиданно низким, словно бы не своим голосом.
Ее волосы были безнадежно испорчены и еще тлели с одной стороны. Она выглядела разъяренной.
Мигель каким-то чудом в этом кавардаке ухитрился удержать в руках кружку и теперь тщательно ее оберегал, и потому не рисковал отводить глаза от своей добычи больше, чем на мгновение. Но даже он заметил, что здесь было что-то не так. Он знал, что если Амарант злится, то окружающие понимают это точно не по ее лицу. Часто те, кому не повезет разозлить ее, вообще не успевают это понять, а сразу встречаются лицом с ближайшей стеной... А эта Амарант явно была или не в форме, или не в себе.
Он успел сделать ровно один глоток. И за следующие три секунды произошло сразу несколько вещей: Юджин вскинул руку и что-то сказал, и с его пальцев сорвалось новое колдовство, совсем тусклое и скучное по сравнению с предыдущим. Амарант, начавшая было подниматься с земли, рухнула обратно, зайдясь мелкой дрожью. А Хьюго, который, видимо, легче всех остальных перенес внезапную телепортацию, взвесил кинжал на мгновение в руке, задумчиво, будто передумал драться – и вдруг метнул его в чародейку, не примериваясь и не целясь. В отсветах из окон таверны лезвие сверкнуло ярко-ярко – и пропало.
– Твою ма... – начал было Мигель и тут же перебил сам себя ругательством гораздо крепче.
Амарант, которая должна была сейчас поймать клинок шеей, вместо того, чтобы захлебываться кровью, вся пошла волнами, даже рябью. Лицо ее смялось, как карнавальная маска, волосы съежились, а плечи, наоборот, раздались вширь... Впрочем, не слишком сильно.
Чужие, незнакомые никому из друзей черты проступали из-под обличия Амарант быстрее с каждым мгновением. Мигель присвистнул: вместо красивой архимагички в луже валялся мужчина средних лет, невзрачный и какой-то помятый. Даже если бы его не забрызгало грязью и пивом, на которые налипли пустые скорлупки от орешков и еще какая-то гадость, он все равно выглядел бы жалко, а сейчас на него и вовсе было без слез не взглянуть. Он и не ругался даже – причитал, разбавляя жалобы скучной однообразной бранью. Платье превратилось в лохмотья.
Мигель поморщился, уже представляя, как придется это позорище добивать.
Юджин отряхивал руки от остатков магии, отрешенно уставившись куда-то мимо и не замечая усиливающийся дождь. Хьюго торопливо подхватил с земли свой кинжал и спрятался Мигелю за спину. При этом он так посмотрел этими своими синими широко распахнутыми глазами на ополовиненную кружку пива в его руке, что Мигель, хмыкнув, протянул ее воришке. Ему и правда было сейчас нужно.
Тот прихлебался тут же, принялся пить, жадничая и обливаясь, но так и не выпустил кинжал из рук. Предусмотрительный, встревоженный, злой.
По наемнику, напротив, нельзя было сказать, что он об этом всем думает – но за его обычным опасным оскалом скрывалось еще что-то, неуловимое и мрачное.
– Ну, мужик, рассказывай, что это за дела, – протянул он, милостиво досчитав до пяти и позволив позорищу хотя бы утереться. – Ты выбрал неудачное время для маскарада, да и костюмчик тоже. Ну, наверное, ты уже заметил.
– Заметил! – огрызнулся мужик из лужи.
Мигель тут же качнулся вперед, сузив глаза и как бы невзначай накрыв рукоять меча ладонью.
– А вот это лишнее, – он почти шипел, – огрызаться не нужно, это вредно для здоровья. Хорошо подумай, много ли у тебя его осталось, чтобы так им разбрасываться?
Мужик попытался что-то сказать, но не справился с нервами и просто захрипел. Должно быть, Мигель случайно угадал: сложное колдовство, нарушенная телепортацией, сама телепортация, страх за свою жизнь, инстинктивная защита от клинка – вместе все это отняло у посредственного мага его последние силы, и теперь с ним справился бы и ребенок.
– Мне напомнить вопрос?
Хьюго оторвался от кружки и шагнул ближе. С любопытством посматривал то на Мигеля, то на незнакомца, то снова на Мигеля – и обратно на незнакомца. Во взгляде воришки не было ни тени страха или сочувствия, только живой, неподдельный интерес.
– Выглядит так, как будто сейчас откинется, – поделился он задумчиво.
– Если не добивать, то не откинется, – возразил равнодушный голос Юджина откуда-то из тени. Он говорил тихо, но даже сквозь шум дождя его услышали все.
– Знаешь его? – спросил Мигель уже заведомо с сомнением.
– Впервые вижу.
– Точно?
– Да точно, точно! Такое один раз увидишь – не забудешь, – Юджин не трудился скрывать раздражение, мешающееся с досадой.
Мигель радостно оскалился и потянул меч из ножен.
– Тогда познакомимся, – клинок нарочно звякнул обо что-то, чтобы было нагляднее, – а то беседа у нас не клеится, верно, мужик?!
При виде остро заточенной стали тот вскинулся и, будто очнувшись ото сна, наконец-то заголосил:
– Стойте, стойте!.. Не надо помогать, я не знаю ничего!
– А зачем тогда следил за нами?
– За вами?.. – на грязном лице мужика проступило понимание, которое тут же сменилось нешуточной паникой. – За вами!.. Нет же, нет, я вас и знать не знаю! Ни за кем я не следил! Клянусь!
В руках Юджина, снова раскрытых, вспыхнул тусклый, ровный огонек. Он что-то прошептал, такой же сгусток силы зажегся около головы незнакомого мага, и тот окончатально скис.
"Что-то смертельное, если сейчас нам соврать," – понял Хьюго. И сделал в памяти зарубку: непременно расспросить Юджина об этом заклинании тоже. На всякий случай.
– Тогда почему именно ее облик? – продолжал тем временем напирать Мигель. Ему это все уже явно надоело, и в жестоком прищуре Хьюго почудился золотой блик, будто то были глаза Эверарда.
– Потому что против нее никто и слова не скажет, – захныкал тем временем несчастный маг, – а красивым девчонкам наливают вдвое дешевле, вы вообще обращали на это внимание? Нет? Между прочим, путешествия стали неприлично дорогими в последнее время, если вы не заметили!
Огонек в воздухе горел ровно, не мигая. Юджин молчал из своего темного угла.
– Заметили только, что всяких проходимцев прибавилось, – осклабился Мигель. – А ты, мужик, это заметил? М?
– Я не...
– Ты хоть знаешь, что она сделала бы с тобой, если бы поймала тебя лично?
– Начинаю д-до... догадываться. Но вы же – не она, а? Не бейте... Ох, только не бейте!..
Никакого толка от этого мага по-прежнему не было, только дождь промочил их до нитки.
Вдруг Хьюго уловил едва заметные изменения в заискивающем голосе – легкую дрожь, не предвещающую ничего хорошего. И тут же, не раздумывая, ткнул наемника локтем под ребра:
– Пора сворачиваться, – объявил легко, даже беззаботно, – еще немного, и его захлестнет с головой. Полудохлый или нет, но он маг, и я бы не стал... Ну, знаешь, – он пожал плечами, – увлекаться.
Мигель глянул в лужу еще раз. Прикинул что-то мысленно, выругался сквозь зубы – и вдвинул меч в ножны. Быстро, пока не передумал.
– У тебя есть полминуты, чтобы исчезнуть отсюда, – он звучал так, что было понятно: полминуты – это довольно щедро. – И если еще раз – хоть раз – ты попадешься нам в обличии кого-то из наших друзей...
– Да понял я, – прохныкал маг жалобно, приподнимаясь на дрожащих руках, – отпустите уже, а?
Мигель махнул куда-то в сторону, и недобитое позорище метнулось в мокрые кусты со скоростью, которую от него точно нельзя было ожидать.
Юджин тихонько хлопнул в ладоши – угрожающая магия рассеялась, будто ее смыл дождь. Хьюго неуловимым движением спрятал кинжал, будто бы позабыв согнать с лица вежливую, по-деловому заинтересованную улыбку.
– Я надеялся, что хотя бы Тео за нами шпионит! – сказал он с нарочитым разочарованием. – А это всего лишь мелкое хулиганство.
– По крайней мере, нам будет, что рассказать Амарант, – в тон ему отозвался Юджин. – А еще то, как Мигель назвал ее подругой.
– А как я должен был сказать, "наша старая знакомая стерва"?
Юджин и Хьюго хором рассмеялись, тут же выкидывая из головы и унылого мага, и старую знакомую стерву, и все остальное. А Мигель только фыркнул – и взбежал на низенькое крыльцо, которое, очевидно, вело обратно в теплый сухой зал, к элю, рагу и дрянным, но безобидным шуткам.
– Эй, Хью, – бросил он через плечо.
– А?
– Кружку не забудь! – и Мигель распахнул дверь, чтобы до боли знакомые за годы странствий звуки, запахи и тусклый желтый свет гостеприимно впустили их в свой уютный неизменный мир, и до завтра придорожная таверна стала их домом.
Вдобавок, эту историю срочно следовало чем-нибудь запить.