Глава 12
Дождь стих к утру, снова превратился в легкую морось и висящий в воздухе холодный туман. А еще через день и он рассеялся, и из-за горизонта вдруг вынырнули очертания острых горных хребтов. Драконьи горы встречали путников, царапая низкое серое небо, и от них веяло древностью, что была здесь задолго до того, как появилась Буря.
До первых отрогов оставалось еще несколько дней пути, но теперь, когда горы стало видно, удивительным образом присмирела даже нахалка Элиса: теперь Юджину, уже начавшему было привыкать к торгу за каждый маневр в седле, стало почти удобно. Будто Элису подменили, только беспокойные уши оставили на месте.
– И чего ты испугалась? – маг наклонился к ней и спросил доверительно, почти шепотом.
Элиса фыркнула, но как-то беззлобно что ли, не так, как обычно. Юджин вздохнул и с опаской попробовал ее погладить, и, надо же, лошадиная шерсть на этот раз показалась ему почти приятной на ощупь...
В этот компрометирующий момент Мигель и обернулся – довольный, уже чему-то ухмыляющийся.
– Ооо!..
На его возглас Хьюго мгновенно подскочил и повернулся тоже, шумно засопел, готовясь выпалить какую-нибудь свою ерунду. Пламенные волосы подхватил и бросил ему в лицо ветер.
– Ни слова! – отрезал Юджин сразу обоим.
А Элиса, пользуясь попустительской вседозволенностью своего всадника, ехидно и самодовольно хрюкнула.
ххх
Марказита – скорее выросшая прямо из горы огромная крепость, чем привычный город – встретила путников неуютной тишиной. Узкая лента дороги привела их к распахнутым каменным воротам, в незапамятные времена высеченным из скалы, и в последнее мгновение, уже оказавшись на пороге, Хьюго обернулся.
Тень от далекой вершины накрывала долину, по которой игриво петлял тракт. Темная зелень травы, такая насыщенная и сказочная здесь, напоминала море. На мгновение где-то там, далеко, будто бы показался тусклый солнечный луч – и тут же исчез. Хьюго прислушался к себе – не придет ли снова то чувство, как в Эритрине, не накроет ли запахом соли и водорослей, а вместе с ними и ощущением отчаянного прыжка на глубину?.. Но нет. Море задремало или вовсе отхлынуло, затаившись, и не осталось ничего, кроме извечного покоя. Хьюго поежился, ему вдруг стало необъяснимо холодно.
Стражники пропустили их без вопросов, даже не содрали пошлину за въезд. Кроме них, да еще нескольких таких же пыльных и немногословных путников, по виду вроде бы смахивающих на жрецов, у ворот никого не было – будто здесь никого не ждали. Мигель пообещал себе потом повнимательнее поискать жриц, чтобы выведать пару их секретов для Илэри, и принялся со всем вниманием рассматривать город.
Марказита была продолжением скалы, и с каждым шагом становилось ясно, что само ее сердце тоже из камня. Крыши и острые шпили, балкончики и площадки, вынесенные на огромную высоту, висячие сады и мраморные фигуры, притаившиеся то тут, то там среди плюща и мха – этот город напоминал то ли бесконечный храм без единого бога, то ли ряд старых могил.
Вскоре друзья один за другим спешились: Марказита не была рассчитана на всадников. Мигель, не долго думая, повернул к зданию, которое не могло быть ничем иным, кроме городской конюшни. Остальных взмахом руки поманил за собой, плотнее кутаясь в плащ.
Юджин, который за прошедшую неделю научился не сползать из седла на землю, а вполне себе спрыгивать, проделал это уже почти по привычке. Город вокруг замер, и маг замер вместе с ним, пытаясь уловить нечто, витающее в воздухе и вертящееся на языке, но для чего он пока не мог найти слов. В красках быстро, как всегда в горах, опускающегося вечера это ощущалось особенно явно.
У арки не хватало одной из крошечных башенок, и Хьюго едва не свернул шею, пытаясь рассмотреть, что там еще осталось наверху.
"Вот уж кому хорошо, – подумал Юджин, – можно занять себя чем-нибудь блестящим на вечер и горя не знать!"
– Тут все пропитано магией, – сказал он вслух, и почему-то даже Мигель, любитель разговаривать через спину, остановился и повернулся к нему. Юджин провел рукой перед собой, примериваясь к силе этого места, но не создавая никакого колдовства, и добавил: – Какой-то странной магией, как будто те, кто ей здесь пользуются, что-то с ней сделали... Или, напротив, не прикасались уже много сотен лет, но как?..
И он собирался поделиться чем-то еще, но тут Элиса, которую он до сих пор опасливо отслеживал краем глаза, оскалилась. Маг вообще впервые видел, чтобы лошади так скалили зубы – как будто хотят сожрать тебя, или как минимум покусать и разорвать на много маленьких и очень несчастных кусочков. От Элисы он ожидал всякую подлость, но не такого масштаба! И раньше, чем успел сообразить, его собственные ноги заставили его отпрыгнуть, а в небо взлетел сноп сорвавшихся с его пальцев искр.
– Ты чего?! – подорвался Хьюго.
Мигель же, в первую секунду дернувшийся было за спину, еще не донес руку до одного из своих мечей, а уже фыркнул, не особенно стараясь сдержать смех.
– Она так принюхивается, господин маг, – объяснил он любезно, когда смог совладать с весельем. – Должно быть, ей передалось твое беспокойство, вот она и попыталась понять побольше о месте, куда ее занесло по твоей вине.
Юджин нервно сглотнул.
– Д-да? Ты уверен?
– Абсолютно.
Тогда Юджин с опаской глянул на лошадь – та выглядела совершенно не кровожадно, зато осуждающе.
А Мигель коварно продолжил, явно не без удовольствия:
– Поверь, если бы она хотела тебя съесть, то уже давно бы это сделала. Как-нибудь темной ночью, на привале, пока ты сладко...
– Перестань! Это не смешно!
– Прости, но еще как смешно, – встрял Хьюго. И тут же резко понизил голос, – зато не смешно, что на ближайшей крыше над нами прячется какая-то тень. Мигель?
– Не дергаться! Мы ничего не видим, ничего не знаем, – скомандовал тот едва слышно. И гаркнул уже громко: – Учти, я болею за тебя, но верю в даму, как всегда! Пойдем, а то весь эль в этом городе выпьют без нас.
Когда в следующий раз Хьюго задрал голову, чтобы с глупым видом поглазеть на очередной шпиль или высокую арку, тени на крыше и впрямь больше не было. Но не призрак же за ними следил? Говорят ведь, Марказита – город тайн... Воришка тряхнул головой и постарался об этом не думать.
Марказита оказалась тихой только на первый взгляд. Спустя несколько лестниц, пару сотен ступеней, два безлюдных переулка и крошечную площадь, названия которой не нашел даже неугомонный Хьюго, путники вдруг вынырнули на улочку, купающуюся в золотом свете обыкновенных, даже не магией зажженных фонарей.
Их были десятки – на каждом крыльце, на каждом углу, яркие и большие, как крошечные солнца, они разгоняли ночной мрак и страх. И под ними, на улочке, где ночью было светло, как днем, ключом била жизнь: из распахнутых дверей трактиров и пивнушек доносился гомон множества голосов, повсюду сновали торговцы и посыльные, группка хорошеньких девушек хохотала над чем-то, держась друг за друга, великан в доспехах что-то старательно объяснял довольному розовощекому ребенку, неся его на плечах, кто-то горланил матросскую песню, переделанную на сухопутный лад. Торговцы и не думали закрывать свои лавки, а откуда-то тянуло запахом свежего хлеба и домашней стряпни.
Ни Мигеля, ни тем более Хьюго (даром что он восторженно открыл рот, глядя на всеобщее оживление в такой час) было не обмануть бойкой жизнью на одной улице из всего города. Но мысли о призраках это прогоняло прекрасно, и хорошо – призраки, как известно, портят аппетит.
– Я только сейчас понял, как ужасно голоден! – объявил Хьюго, шумно втягивая носом воздух.
– А меня мучает жажда, – ухмыльнулся Мигель. В глазах его поблескивал злой и веселый азарт.
Юджин перехватил этот его взгляд и улыбнулся одними уголками губ. Он, кажется, начинал привыкать к такой жизни. Потому что уточнил, поворачивая за наемником к самому ярко освещенному трактиру:
– Золото или вино?
И почувствовал, как внутри разливается унимающее тревогу тепло, когда вместо ответа Мигель только расхохотался.
ххх
Спустя боги знают сколько часов они обнаружили себя на плоской крыше, заросшей буйной незнакомой зеленью. Был предрассветный час, самый темный и самый мрачный.
Хьюго качнулся и захихикал себе под нос какие-то глупости, попытался схватиться за друзей, но попал по воздуху и снова хихикнул. Мигель фыркнул, не выпуская из одной руки початую бутылку вина, а из другой – обмякшего и пребывающего в обманчивом блаженстве Юджина. Господин маг был так пьян, что четверть часа назад едва не спалил весь трактир, когда принялся щелкать пальцами в такт песни и вызывать огонь. Собственно, поэтому они и решили выйти проветриться, причем даже до того, как двое дюжих парней, дежурящих при входе, успели предложить свои услуги по вышвыриванию вон.
– Там... там была песня, – промямлил Юджин умоляюще, – про острие дождя и тень облаков... И призраки еще там... Вы же помните призраков? Помните, а?
– Конечно-конечно, – ласково согласился Хьюго, не отводя взгляда от бутылки Мигеля. – Призраки точно были.
– Они и сей-час... сейчас есть. Песня-то хорошая, – захныкал маг.
– Разумеется, есть, не беспокойся. Куда бы им деваться, верно?
– Но призрачную надежду я все-таки советую тебе оставить, – хмыкнул Мигель и сделал хороший глоток своего пойла. Он один твердо стоял на ногах, но, кажется, намеревался срочно это исправить.
– Эй!..
Хьюго хотел ткнуть его под ребра, дернулся, по камням звякнула невесть откуда вывалившаяся монетка – и сгинула во тьме.
Ореол света старинных фонарей заканчивался ниже, на улице, а у них на крыше было темно. И слышно, как кто-то мелодично и чуть печально поет вдалеке, не обращая внимание ни на непроглядную ночь, ни на бурное веселье вокруг. Часть неба закрывала черная громада скалы, и здесь царил особый уют – такой, как любят всякие проходимцы и прочий сброд.
– Я хочу посмотреть... на звезды, – вздохнул маг мечтательно, прислушавшись к этой тишине без тишины, – давненько, ик, не видели, д-да?
– Над городом должен быть луг, – немного подумав, сказал Мигель. – Цветочки, каменные девчонки, все такое. Но до него еще дойти нужно, господин маг.
– Ты сомневаешься в моих силах?
Наемник скосил глаза на повисшее на нем тело.
– Ни в коем случае! Только не...
Юджин улыбнулся чуть ли не вдвое шире, чем обычно, и со второй попытки хрустнул пальцами.
– Точно! Я же могу нас телепортировать.
– Не смей! – хором гаркнули и Хьюго, и Мигель, так слаженно, как будто давно репетировали.
Ближайший к ним фонарь внизу отчетливо мигнул. Но не погас. Юджин вздохнул снова и пожал плечами – настолько, насколько в его положении это было возможно:
– Тогда мы пойдем пешком. По всей этой куче ступенек вверх, и вверх, и вверх...
И они пошли пешком, хотя в этом было больше заслуги Мигеля, чем он предпочитал потом вспоминать.
Каменные лестницы вились между стен, где-то полуразрушенные, а где-то почти новые, выложенные из нарядного светлого камня. Но больше было старых – таких, что наверняка были ровесниками и Бури, и богов. И, едва трое друзей свернули с безопасной и людной освещенной улицы, Марказита снова обняла их своими ледяными руками мертвенного покоя. Смолк шум толпы, и вместо них зашептали тоненькие, но настойчивые голосочки тревоги – что-то в этом городе, в этих скалах и тенях было не так.
Они вынырнули из каменного лабиринта на подобие смотровой площадки – по крайней мере, днем с нее должен был открываться великолепный вид, а кроме скамейки и неожиданно прохладного ветра здесь больше ничего не было.
Или почти ничего.
– Добрый вечер, – сказал звонкий детский голосок. – Кого вы хотите у нас тут найти?
На спинке каменной скамейки с тронутым временем львами сидела девчонка. Лет десяти на вид, такая приветливая и хорошенькая, будто сошла с картины. В светлом платье, красивом, но каком-то неуловимо странном. Сидела смотрела на троих взрослых, спокойно ждала ответ.
– Добрый вечер, юная леди, – Мигель изобразил намек на придворный поклон, – моему другу приспичило взглянуть на звезды. Говорят, в это время года они светят особенно ярко.
– Лгуны, – легко отмахнулась она.
Ветер был таким легким, даже не всколыхнул ее челку, хотя у Хьюго уже начинали мерзнуть уши.
– А что ты здесь одна....
– Уж побольше полезного, чем ты, – неожиданно огрызнулась на воришку девчонка. И тут же сменила тон снова, сделалась по-взрослому серьезной, даже грустной: – Незримо искомое и так с вами. Нужно внимательнее смотреть, – она сокрушенно покачала головой, – но это все равно принесет вам беду, так что я даже не уверена.
– Что? – удивился Хьюго. Перехватил взгляд Мигеля, такой же непонимающий, но почему-то мрачный. – Ты понял, о чем это она? Солнышко, о чем ты?..
Они повернулись обратно к странной девчонке – а она вдруг исчезла, бесследно и бесшумно, как и появилась. Скамейка была пуста, только львы смотрели на путников с искренним сочувствием.
Новый порыв теперь уже по-настоящему ледяного ветра ударил им в спины, и кто-то снова затянул старинную одинокую мелодию.
– Это было дико странно, – хмыкнул Мигель беспечно.
– И невежливо! – отозвался Хьюго после секундной паузы. – Какова мелкая нахалка! Обычно я детям как-то больше нравлюсь, а она!..
Мигель хохотнул и подтолкнул его в спину, чтобы не торчать больше возле сочувствующих львов и места, где появляются и исчезают хамоватые девочки. По крайней мере, если она и знала что-то о рубиновых ожерельях и королевских делах, то ограничилась намеками – и на том спасибо. Наемник старался не корчить из себя параноика, если была такая возможность.
Им оставалось подняться по трем широким ступенькам, поросшим травой и уже мало напоминающим что-то, над чем потрудился человек. Три ступеньки, и за ними начинался луг.
Под шелковым небом волновалась на ветру черно-изумрудная трава, щедро пронизанная цветами, названия которых не смог бы припомнить даже умница-Эверард. Алмазные звезды, огромные и удивительно яркие, складывались в незнакомые созвездия, среди которых то тут, то там виднелись и другие, лишь отдаленно похожие на привычные друзьям. И запах – этого не чувствовалось еще десять шагов назад, но теперь весь мир заполнила чудесная медовой сладости пополам с терпкими травами, ароматом цветущего клевера и чьей-то полузабытой мечты. Запах, будто исходящий от самых звезд.
Хьюго отмер первым. Раскинул руки и рухнул на спину, и море диких трав поглотило его с головой. Остался только отзвук его восторженного голоса, и еще Мигель вдруг понял, что все-таки упустил свое недопитое вино.
– Зараза, Хью!..
– Присоединяйся!
Мигель не стал спорить – почему бы и нет? – и тоже опустился в траву, убедившись, что магу не нужна помощь. Звезды над ним были так близко-близко, а небо – необыкновенно ясным, совсем прозрачным и уже чуть золотистым с одного края.
Занимался рассвет.
Юджин, оставшись без присмотра, первым делом все-таки зажег свой магический огонь. Без магии было неуютно, словно без одежды, а еще она всегда поддерживала его и помогала сконцентрироваться. В этот раз пламя вспыхнуло у него на ладони неохотно, и Юджин поморщился, когда пляшущие язычки окрасились зеленовато-голубым. Не такая уж большая беда, тем более после того, сколько они выпили, пусть и неприятно. Но звезды!.. В них хотелось раствориться и не думать больше ни о чем, до того было красиво.
Магия запылала сильнее. И вдруг отовсюду сквозь траву и цветы стала просачиваться едва подсвеченная дымка, и вверх устремились силуэты, словно сотканные из нее же – сияющие потусторонним бирюзовым, прозрачные и мертвенно-холодные.
Призраки! Девушка в летящем платье, сшитом по моде прошлого века. Грустный юноша, скованный такими же призрачными цепями по рукам и ногам и не поднимающий головы, но все равно летящий вверх. Пара из лорда и леди, держащихся за руки, оба со страшными ранами на шее, на иначе как обезглавленные – и теперь абсолютно счастливые вместе, судя по их лицам. Статный воин в старинных латах, какие сейчас и не отыскать, дети, влюбленные, старики...
Путников они или не видели, или просто не испытывали к ним никакого интереса. Но когда призрачный подол платья какой-то строгой дамы коснулся щеки Мигеля, тот едва удержался от того, чтобы не заорать и не схватиться за бесполезные мечи. По спине у него пробежал холодок, а волосы на руках встали дыбом, не от страха даже, а от странного чувства, что ты притронулся к чему-то, чему не место в этом мире.
Дама вряд ли вообще заметила его – ее влекли последние минуты ночного мрака, разлитые в звездном небе. Юбка мелькнула и пропала за чьим-то огромным расколотым щитом, и воин уже отвешивал поклон седому старцу, а к ним устремилась женщина в охапкой цветов...
Мигель лежал, не шевелясь, и смотрел, как растворяются в рассвете один за другим осколки чужих, давно оборванных жизней. "Они возвращаются из города!" – понял он с опозданием. Вот кому принадлежали притихшие улицы, а он-то все думал!.. И еще эта девчонка – платье у нее было старинным, какие и бабка Мигеля-то не носила, но почему-то он тогда не обратил на это внимание.
– Эй, Юджин, Хью! А мы все-таки удачно трактир выбрали – наливают там, по крайней мере, вполне себе не призрачное бухло! – Мигель приподнялся на локтях в ожидании ответа, и подождал секунду, две, три, но почему-то ничего не услышал. Белоснежный цветок качнулся у него перед лицом и уронил немного алой пыльцы, когда Мигель отпихнул его в сторону. Вокруг царила тишина. – Парни?
По-прежнему тишина.
Мигель вскочил, уже не обращая внимание на то, как кружится голова. Вот медленно выпрямлялась трава, примятая Хьюго, рядом – место, где только что лежал Юджин, и на склоне, насколько хватает глаз – луг, уже совсем не таинственный в рассветной дымке. И пустой.
Мигель был один, и он воспользовался этим и выругался так, что Эв, будь он здесь, наверняка помянул бы всуе всех своих богов.