Глава 9
Перед Мигелем, Хьюго и Юджином потянулась извилистая лента дороги.
Высокие башни Ваэлайер скрылись из виду, и даже окрестные деревеньки уступили место фруктовым садам и полям. Они уютно выглядывали из зыбких сумерек, привычные и одинаковые в своей простоте. Дождь не размыл тракт то ли благодаря вниманию бога Оэна, то ли из-за мудрых решений последнего короля, вложившего немало золота в поддержание в приличном виде путей сообщения между городами Эритрина. Частенько навстречу друзьям попадались другие путники, то и дело они и сами обгоняли торговцев или бродяг, устремившихся прочь из столицы, куда-то подальше от ее дождей. Было серо, сумрачно и тихо.
Вечер спустился постепенно, подкрался из-за сплошной стены ливня, за которой скрывался горизонт. И даже к темноте буря и не думала стихать. Впрочем, это не доставляло неудобств никому, кроме Юджина: он явно не мог договориться с лошадью по имени Элиса, которой огненный маг в седле не нравился примерно так же сильно, как и льющаяся сверху вода.
Мигель и Хьюго, заболтавшись о какой-то ерунде, уехали вперед. Они-то имена своих лошадей выяснить не потрудились, и полдороги с хохотом перебирали всякие, от королевских до самых глупых, что по таинственной причине совершенно не мешало им спокойно справляться с огромными животными. Зато Элиса не переставала радовать Юджина: на этот раз она фыркнула и остановилась.
Он подергал за поводья – без толку.
– Ну давай, чего ты? Вперед! Иди, нам вообще-то туда, если ты не заметила!
Элиса повела ушами, то ли стряхивая капельки дождя, то ли отмахиваясь от надоевшего всадника, и не сдвинулась с места ни на шаг.
Юджин засопел. Ударил ее пятками ради разнообразия, получил осуждающий взмах хвостом – и на этом все.
– Иди уже! Иди, зараза! – он дернул за поводья снова, теряя терпение. – Ну... пожалуйста? Девочка, хорошая, пойдем – посмотри, как льет, а чем быстрее доберемся, тем быстрее согреемся и просохнем. Пожалуйста, Элиса, давай ты уже, вперед, ну переставляй свои ноги!..
Маг хлестнул ее поводьями, но как-то без особого энтузиазма. Умная скотина еще разок дернула ушами – и сделала два шага. К обочине, где аппетитно дрожали под дождем какие-то травы. Элиса принялась их сосредоточенно жевать, а Юджин отчетливо почувствовал ее лошадиное превосходство, щедро приправленное не только зеленью, но и злорадством.
И никакие понукания, хоть убей, не работали – самая голодная в мире лошадь и самый несчастный в мире маг стоили друг друга.
Юджин выругался, обреченно вздохнул и сменил тактику.
– Эй! Народ! Мигель, Хьюго, да стойте же! – и, когда друзья удивленно обернулись, он сложил руки на груди. Объявил уязвленно: – Она решила, что придорожная трава важнее, чем воля всадника, и вот мы здесь. А вы нас чуть не бросили!
– Тебя, – хмыкнул Мигель, поворачивая коня и на зависть магу вряд ли даже задумываясь о том, как он это делает, – ей-то и без нас нормально. Вон как уплетает...
– И что мне делать?! – в голосе Юджина сквозило отчаяние.
– Может, заколдовать ее? – тут же озадачился Хьюго. – Вдруг поможет? Или слезть.
– Ага, может еще и эту мерзавку на себе повезти? – огрызнулся маг.
В ответ Мигель обидно рассмеялся и уже собирался было спешиться – но вдруг почему-то передумал. Насторожился, глянул куда-то за спину Юджина, туда, где за поворотом тракта скрылась очередная деревенька, выросшая в тени столицы, и будто подобрался. Нахмурился.
– Что такое? – тут же спросил Хьюго. Жестом, к которому спутники уже начали привыкать, он натянул капюшон пониже, как делал при любом приближении возможной опасности. За шелестом дождя ему ничего не было слышно, но он уже выяснил, что интуиции Мигеля можно доверять больше, чем собственным знаниям.
– Не знаю, – Мигель качнул головой. – Но похоже на друзей.
– И давно мы при виде друзей хватаемся за мечи? – попытался поддеть его Хьюго, и получилось как-то не очень весело.
– Уж подольше, чем за кошельки, – философски пожал плечами тот. – Юдж! Ну-ка вдвоем с дамой свалите с дороги! Если не ради безопасности своей задницы, то ради меня, а?
Маг покладисто потянул за повод и, когда Элиса демонстративно его проигнорировала, развел руками.
– Я бы с радостью, но никак. Сам видишь.
Мигель даже рыкнул от досады. До Юджина было шагов пятнадцать, и он мог бы успеть подъехать и помочь, но драгоценное время утекало сквозь пальцы – и друзья втроем замерли, прислушиваясь к неясному шуму. Только Элиса самозабвенно жевала траву, больше из вредности, чем от голода.
И тут из-за поворота вылетел всадник. За ним второй, третий, четвертый в ряд, и они не походили ни на путешественников, ни на охранников какого-нибудь лорда, отъевшихся на хозяйских харчах. Даже отсюда было видно, что отряд разношерстный, без форменных доспехов и в простых неприметных плащах, но зато все как на подбор – на отличных лошадях и при оружии. И двигались они быстро.
Хьюго глухо застонал, пока всадники все появлялись и появлялись на тракте, будто их послала им навстречу сама буря. По меньшей мере человек тридцать, которые провели большую часть жизни в драках и приключениях.
– Наемники, – он определил слишком легко, явно знал, о ком говорит, – и что-то уж слишком их много...
Мигель повернулся к нему:
– Если у тебя есть причины подозревать, что это за твоими рубинами, то сейчас самое время эти подозрениям озвучить. И быстро!
– Я не знаю! – захныкал воришка тут же. – Послушай, я успел свистнуть и продать сокровищ в цену небольшого замка, а то и большого, если поторговаться. С рубинами все в порядке, но, думаешь, можно быть хоть в чем-то уверенным?! Но чтобы посылать целый отряд... Я даже не...
– Живо, да или нет?!
Хьюго вскинулся и взвыл:
– Нет! Я надеюсь, что нет...
– Хорошо, – Мигель кивнул и послал лошадь вперед, больше ничего не объясняя, – хорошо.
Впрочем, он едва успел поравняться с Юджином, который будто превратился в каменное изваяние в продолжение лошадиной спины, когда первые наемники издали приветственный клич. Вверх взмыли клинки, раздалось гиканье, и отряд, бряцая оружием и выкрикивая то одно, то другое на множество голосов, окружил троих путников, будто вырвавшееся на свободу море, норовящее скрыть в волнах прибрежные камни.
– Надо же, какая встреча!
– Неужели ты?! Давненько мы не виделись, а?
– Лорд утонувшего замка собственной персоной, вы гляньте-ка!
– Так вот о ком ты так распинался, Гэри? О нем же?
– И ведь даже мечи до сих пор не пропил, каков! Не ожидал, не ожидал!.. А куда ты дел того злющего жреца?!
– Капитан, скажи им! Совсем страх потеряли!
Мигеля взяли в кольцо: каждый так и норовил похлопать его по плечу, пожать руку или что-то спросить. А он едва успевал придерживать лошадь и отшучиваться, не выпуская из виду Хьюго и Юджина. Они же почти скрылись за спинами не на шутку разошедшихся наемников, которые, кажется, не особо обращали на незнакомцев внимание.
Все взгляды были прикованы к Мигелю, который удивительно расслабленно себя чувствовал в вооруженной до зубов толпе.
– Заткнитесь-ка на минутку! – прикрикнул он наконец, и по какой-то невероятной причине наемники к нему прислушались и затихли один за другим. – Так-то лучше, – Мигель ухмыльнулся, оглядывая по очереди всех. – Я думал, что навсегда отделался от вас, засранцев. Но, видимо, звезды и штормы распорядились иначе... и я чертовски этому рад!
Отряд зашумел с новой силой, с задних рядов раздался одобрительный свист. Мигеля окружили до боли знакомые лица, братья по оружию и по чужой пролитой крови, и вдруг стало яснее ясного, откуда у него этот хитрый прищур и привычка держать руку недалеко от рукояти клинка. Не просто проходимец, которого можно нанять за горсть монет – воин бесконечных дорог, член самого свободолюбивого на свете братства.
Его лошадь встревоженно переступила копытами и прижала уши, но в остальном вела себя славно – и Юджин тихонько вздохнул, потому что начал подозревать, что сам никогда так не сможет.
– А что дальше будете делать, капитан? – крикнул кто-то понаглее.
Мигель лениво обернулся к нему, легко вычленив смельчака среди остальных. Одноглазый верзила на огромной вороной лошади оскалился во весь рот, когда понял, что бывший командир его заметил.
– Что, Кит, последний глаз надоел? – со всех сторон раздались смешки, и Мигель с веселой ухмылкой переждал их, чтобы продолжить, уже обращаясь ко всем: – Дальше мы выпьем вместе, как раньше, и славно отпразднуем встречу. А утром я и мои спутники уедем – и только попробуйте встать между мной, моим золотом и той красоткой, к которой я направляюсь!
И если при упоминании золота наемники понимающе закивали, потому что это был их мир и их жизнь, то после упоминания красотки они взревели громче прежнего, заулюлюкали и заржали.
– Удачи, капитан! – крикнул кто-то один, и его поддержал нестройный хор голосов. – Сегодня мы будем пить за вас!
Снова забряцало оружие, ныряя в ножны. Подгоняемые всадниками кони полетели по дороге вперед, дальше и дальше, к скорому ночному привалу, к кострам, обещанной выпивке и веселью.
И – удивительное дело – даже Элиса поддалась общему настроению и забыла и про свое предубеждение против магов и про траву на обочине. Юджин едва удержал равновесие в седле, когда она вдруг решила компенсировать воспитательную остановку и устремилась за остальными, но был этому скорее рад.
А потом, когда тракт окончательно накрыла ночь, мрак стал совсем непроницаемым, они свернули в поля. Дождь лил по-прежнему и даже не думал утихать. Но едва Хьюго собрался разныться и начать слезно жалеть себя, бедного и несчастного, которому придется мокнуть до самого утра, как в пределах видимости замелькало что-то, пока не различимое, но будто похожее на... скалу? На россыпь скал.
– А там у нас...
– Королевские хоромы, – хохотнул ближайший наемник и поторопил коня, вырываясь вперед.
– Ты уверен?! – бросил Хьюго ему вслед, но незнакомого наемника уже и след простыл.
Они пересеклись взглядами с Мигелем, и тот покачал головой, из чего было совершенно непонятно, что он имеет ввиду. А едва Хьюго открыл рот, чтобы спросить, только загадочно улыбнулся и уехал куда-то командовать, выделываться и скалиться направо и налево, как он любил.
Но спустя пару минут Хьюго сам обнаружил, что тот наемник оказался прав – из-за рощицы, во мраке сошедшей просто за случайную тень, показались настоящие руины. Остов древнего замка, достаточно сохранившийся, чтобы не только пугать окрестных селян, но и приютить наемничий отряд на сегодняшнюю ночь.
В полуразрушенных колоннах пустили корни яблоневые деревья, все поросло травой и душистыми цветами, и больше было не рассмотреть в темноте, но развалины на удивление казались гостеприимными, будто подарок из давно ушедших времен.
Между камней уже мелькали фигурки с факелами, слышались повелительные окрики и чья-то задорная ругань. Бывалые наемники и впрямь живо запалили костры, и в разрушенные залы, которым теперь недоставало стен и кое-где пола и потолка, пусть ненадолго, но вернулась жизнь. Откуда-то достали и палатки, и сухую одежду, тенты от дождя, вино и мясо, и даже лютню – ее, впрочем, так же быстро изъяли у желающих горланить всякие гадости, называя их песнями о любви.
– Что это за руины? – спросил Хьюго благоговейным шепотом, едва Мигель объявился перед ним и ехидно объявил, что спальные места готовы.
– Нравится? – подмигнул он.
– Очень, – выдохнул вор, оглядывая отблески костров на остатках некогда зеркального мраморного пола, тени от диких плетистых роз, которые оплели рамку ослепшего витража и сложившую голову расколотую надвое колонну. Дождь шуршал по ним совсем не так, как по городским зданиям, и казалось, что замок дышит во сне. – Вот бы найти время тут осмотреться...
– Не надейся, – отмахнулся Мигель, – здесь у нас перевалочный пункт для своих. Эти "свои" обшарили тут все до последнего кирпичика наверняка еще задолго до твоего рождения. Теперь это просто очень старые камни, пусть и с историей.
– Кое-что научило меня заглядывать в погреб, даже когда кажется, что он пуст, – в глазах у Хьюго отражался разгорающийся костер и немного далекой бури. – Иногда в пустых погребах находятся нацарапанные на стенах карты сокровищ. Кстати, ты...
Он повернулся к другу, который вот только что стоял здесь же, но рядом уже никого не было. Наемник будто растаял в воздухе, и воришка просто пожал плечами и пошел к огню – там уже как раз начинали раздавать еду.
Оглядевшись, Хьюго подсел к одноглазому громиле, который недавно поинтересовался у Мигеля, что тот собирается делать дальше. Громила был примерно ровесником им обоим, но его шрамов хватило бы на целых десять жизней десяти Хьюго – всяких, как старых, так и новых. От клинков, от пламени, от магии и будто бы даже зубов, один на другом.
– Кит, верно? – спросил вор быстрее, чем успел взвесить все риски. И лучезарно улыбнулся. – Я Хьюго. В плане вашего капитана вроде как отвечаю за ту часть, где фигурирует золото.
– Да уж, – Кит оскалился, и это вполне сошло за приветливую улыбку в ответ, – явно не за ту часть, где красотка.
Хьюго хихикнул, получил от раздающего миску с дымящимся варевом и, пока оно остывало, щедро плеснул из своей фляги Киту в стоящую тут же кружку. Заодно сам сделал глоток – для храбрости.
– Ты назвал его лордом. Неужели здесь кроется какая-то история? – и на всякий случай поспешил подпереть щеку кулаком и придать лицу невинное детское выражение. – Я был бы не против ее узнать, если она есть, конечно!
Тот хохотнул и приложился к кружке.
– Лорд Утонувшего Замка, вот он кто, – ответил наконец, когда кружка опустела, – история старая, но тебе понравится...
Но тут его внимание что-то привлекло в ближайших кустах у стены, до которой не дотягивался свет костра. Там будто мелькнуло что-то, похожее на наконечник стрелы, а Кит кашлянул и тут же перевел взгляд единственного глаза обратно на притихшего Хьюго.
– Даже, кхм, не знаю, с чего бы начать. Может, с того, как однажды мы удирали от целого отряда стражников якобы за то, что обидели какого-то лорда и планировали требовать с него выкуп, причем, самое обидное, сами впервые об этом слышали? Пока кое-кто резвился с лордовой дочкой, которая сама дернула с ним от мамок-нянек и из батюшкиных когтей! Вот крику было, когда все вскрылось!..
И он пустился красочно живописать это романтическо-эротическое приключение, которое стоило им месячной выручки и покоя еще на полгода, а в темноте шагах в десяти от костра блеснул другой огонек. Хьюго его не заметил – до того был увлечен историей, которая удивительно удачно шла под выпивку, потрескивание костра, шум льющейся воды и фальшивое бренчание на лютне где-то невдалеке.
Огонек же через пару мгновений разгорелся и скупо осветил равнодушное лицо Юджина, прислонившегося к стене и прикрывающего собственную магию ладонью.
– Утонувший замок, м?
Мигель опустил арбалет и пожал плечами.
– Я смогу узнать, если захочу, – напомнил маг по-прежнему скучающе. Пламя дрожало и отбрасывало причудливые отблески на его лицо, игнорируя гуляющий в руинах ветер и подчиняясь одному только Юджину.
– Не уверен, – кивнул Мигель на свой арбалет. Но в его словах на самом деле не было угрозы, и они оба это знали.
Юджин щелкнул пальцами, чтобы огонь погас, и встряхнул кисти, будто избавлялся от остатков магии.
– Храни свои секреты, если хочешь, – сказал его голос из темноты, – но смотри, чтобы не пришлось раскрывать их в менее подходящей обстановке и заплатить за это цену повыше.
Мигель похлопал его по плечу и молча пошел прочь. Он слишком много уже слышал в жизни про уплату непомерно высокой цены, тем не менее все еще стоял здесь, целый и невредимый. А где были те пророки – еще вопрос...
ххх
Наемники сдержали обещание: они пили за Мигеля, поднимали кружки снова и снова, вспоминали все, что было, и делились надеждами на то, что будет. Как-то само так получилось, что стали рассказывать истории – хорошие и плохие, скучные и безумные, про победы и поражения. Но в каждой из них эти грубые и циничные люди находили что-то, что заставляло их смеяться, а значит и продолжать бороться, и они говорили об этом просто и буднично, потому что давно привыкли жить на волоске.
Под их голоса Хьюго и заснул, свернувшись калачиком в своем теплом и сухом углу. Через пару часов он проснулся, чтобы послать в Бурю Конца запнувшегося об его спальник захмелевшего Юджина, но полминуты спустя снова провалился в сон.
Ему снился дом, в котором он провел детство, и приключения, которые нашел совсем юным. Пылающее жаркое пламя, взмывающее в небо над крышами, топот лошадиных копыт по вымощенной камнем улице, звон стали и звон монет. И туман – как всегда, бесшумно приходящий с реки.
А на утро Хьюго проснулся легко и почувствовал себя отдохнувшим, что было странно после большей части дня, проведенной в седле, да еще и веселой пирушки. Размышляя про себя, помогло ли благословение богов, подаренное Эверардом на прощание, или это все свежий воздух и тишина, так не похожие на ночи в столице, или просто его, Хьюго, природная везучесть, он высунулся под открытое небо и тут же обнаружил, что ливень поутих. Вместо водопадов, льющихся на землю, с неба по одной падали крупные холодные капли. В лужах собирались пузыри, и дрожащая гладь воды отражала мрачные серые облака.
Мигель нашелся возле лошадей. Хьюго не без удовольствия отметил, что юджиновой Элисе он понравился гораздо больше, чем сам Юджин – она тыкалась мордой Мигелю в плечо так, будто он был ее лучшим другом. Настоящий четвероногий тест на магию.
– Пора ехать, – объявил он вместо приветствия, едва заметил растрепанную рыжую макушку. – Если мы задержимся, они протрезвеют и начнут задавать вопросы.
Хьюго понимающе кивнул. Наемники, пусть и старые друзья – все еще наемники. Он кинул свернутый спальник к остальным вещам и, не долго думая, подтянулся и запрыгнул на уступ полуразрушенной стены.
При свете дня руины выглядели иначе: не осталось ни предвкушения таинственных сокровищ, ни отголосков древних легенд. Только мокрые от дождя камни, заросшие зеленью и одичавшей розой, мох и пепельные пятна на земле от догоревших костров. Тени прошлого, впрочем, никуда не делись.
– Нашел свои карты на стенах? – беззлобно хмыкнул Мигель и наконец снизошел до того, чтобы почесать Элисе холку.
– И даже больше, – Хьюго расплылся в широкой улыбке. – Кстати, ты не видел Юджина?
Мигель махнул рукой в сторону:
– Он где-то там, пытается разобраться, как не снести магией благословение... или что-то вроде того. Делает свои магические штучки.
– Пойдем обрадуем его перспективой снова садиться в седло?
– Будет забавно, – наемник ухмыльнулся. – Ну, тогда нам туда. И давай-ка потише.
Хьюго спрыгнул со стены так, будто крался за новым рубиновым ожерельем. Мигель дернул на проверку лошадиную привязь, чтобы убедиться, что их можно оставить одних, и тоже перемахнул через камни.
Они восприняли игру всерьез и к ничего не подозревающему магу подобрались действительно бесшумно. Ни шороха шагов по камням, ни единой сломавшейся веточки под каблуком, ни звяканья металла о металл – только тишина и убаюкивающий шум дождя.
Юджин сидел на обломке каменной плиты, а над его раскрытой ладонью развернулось плетение заклинания. Многоступенчатое и многомерное, сотканное из нитей живой магической энергии, оно переливалось всеми оттенками алого и золотого, подобно пламени. Не каждый маг умел такое – раскрыть заклинание в воздухе и докопаться до его основы, заставив магию замереть под своими руками. С помощью этого приема можно было изменить концепцию или придумать новую, создать что-то уникальное и усилить свое колдовство во много раз.
И магический огонь притих, позволяя Юджину задумчиво перебирать среди его отблесков что-то, понятное только ему одному. Нити силы натянулись еще немного, а он запустил в них руку почти по локоть, осторожно тронул что-то, примерился, и...
– Седлать коней! – гаркнул Мигель, выскакивая из-за ближайшего куста.
– Твою мать!!! – заорал Юджин, подпрыгивая вверх как минимум на метр.
При этом он задел что-то в плетении заклинания – дернул, должно быть, за то, за что дергать не нужно было – и оно с громким треском взвилось вверх снопом ослепительных золотых искр, ярче, чем над кострами в самую темную ночь.
А потом произошло странное: вместо того, чтобы погаснуть, искры вдруг за мгновение будто заслонили собой небо. Кроме них ничего не осталось вокруг, только всплеск магии, тошнотворное завихрение пространства и странный звук, будто рвется старая ветхая ткань.
Хьюго и Мигель вмиг ослепли и оглохли, и мир вздрогнул так, что они потеряли равновесие, хотя вряд ли понимали в тот момент, где верх, а где низ. Мигель не успел даже схватиться за мечи, да и у Хьюго выбило весь воздух из легких, когда кости вдруг заломило, словно от страшного жара. Через секунду все чувства вернулись к ним – и они обнаружили, что их швырнуло в траву, мокрую от дождя, и на какие-то уж слишком пестрые и огромные цветы.
Вокруг больше не было ни руин, ни диких роз, зато в воздухе стоял аромат горячего свежего хлеба.
Юджин последним сдался и рухнул на колени, и, судя по его лицу, он сейчас как раз собирался заплакать. Где-то рядом заржали их лошади, отчего маг болезненно поморщился...
– Как же повезло, что я не завтракал! – радостно объявил Хьюго, не поднимая головы.
Мигель ответил ему длинной трехступенчатой фразой, от которой даже цветы неминуемо должны были завять, а Юджин, помедлив еще пару мгновений, обессиленным бессознательным телом осел на землю.