Глава 2
В трактире "Фея и эль", на вывеске которого зубастое создание, видимо, считающее себя феей, счастливо плескалось в пивной кружке, всегда было шумно. Тут с избытком имелось всего, что делало трактир местом, недостойным уважаемых людей: низкие грязные потолки, балки с зазубринами, оставшимися после особо веселых вечеринок, повязанные то тут, то там веревочки на удачу, скверный разбавленный эль и чей-то уже разгорающийся карточный спор. Местная публика, впрочем, не жаловалась – ела и пила от души, будто в последний раз, и только внимательнее приглядывала за своими кошельками.
Посреди этого беспорядка и гвалта к барной стойке пролезла хорошенькая девушка с вышитым цветными нитками кошелечком. Ловко оттерла какого-то подпитого громилу локотком в сторону и принялась вытряхивать на ладонь монетки – новенькие и блестящие, будто только что отчеканенные в соседнем подвале. Сбившись со счета, она сдула со лба непослушную темную прядь, вьющуюся пушистыми волнами, поправила цветной платок, который вместо ленты перетягивал ей волосы, и принялась деловито считать с начала.
– Эй, красавица, помочь? – громила подле нее, кажется, только сейчас опомнился, и теперь срочно бросился нагонять упущенное.
– Нет-нет, – захлопала глазами девушка, – но можешь купить мне выпить, пока я не пожаловалась вышибале, и будем в расчете? Он-то давно на тебя заглядывается.
Громила заворчал что-то невразумительное и очень обиженное, но возмутиться не успел – "красавицу" уже загородила чья-то спина и торчащий через плечо кошачий хвост.
– Тсери! А я тебя ищу тут повсюду! Отдыхаешь или работаешь?
Девушка, названная Тсери, сначала подхватила деревянную кружку эля, которую хозяин как раз поставил перед ней, а потом обернулась на оклик.
– Всего понемножку, Габриэль, – она улыбнулась подоспевшему юноше, и на загорелых щеках у нее проступили ямочки. – Я смотрю, ты и с Его Величеством наконец поладил?
Кот, которого Габриэлю приходилось держать аж двумя руками, басовито и с ленцой мяукнул. Он был какого-то помойного бело-полосатого окраса, но белый выглядел скорее серым, а природу полосок было и вовсе не определить. Усы, тем не менее, кот топорщил роскошно, а его упитанную морду и бока никак не удалось бы списать на пушистость.
– Я заметил его на кухне и решил проверить, не вместе ли вы сегодня зашли. Твой друг – мой друг, – и Габриэль с опаской перехватил кота поудобнее. У него растрепались волосы, едва собранные в хвост, а в изумрудных глазах разливалось неподдельное тепло.
Тсери рассмеялась, подставила руку, на которую Его Величество тут же был с облегчением пересажен. При этом его желеобразность удивительным и волшебным образом тут же исчезла, и держать его даже удобно – как теплую мурчащую муфточку. Тсери невозмутимо сделала глоток эля, облокотившись о высокую стойку, и ее длинные сережки мелодично звякнули.
– Я так рада тебя видеть, Габриэль, что готова ради разнообразия погадать тебе на что пожелаешь, – улыбка все не оставляла ее лицо, а на скулах будто бы проступил румянец. – Что-то особенно тревожило тебя в последнее время?
– Кроме цен на заговоренные чернила и хорошую бумагу? – он рассмеялся. – Я скромный книжник, знаешь ли, собственная лавка – уже удача. Меня тревожат разбавленный эль и если город не успевает высыхать от дождя до дождя, а то, что во всех этих письмах и картах... – Габриэль неопределенно взмахнул рукой.
Тсери понимающе кивнула и собралась было что-то сказать, переключившись с наскучившей темы, но тут огромная лапища оттолкнула Габриэля в сторону, и на месте симпатичного книжного червя опять возникла пропитая небритая морда.
– Может, все-таки красавице разонравится... этот, и захочется...
– Неа, – отрезала Тсери, – ты мне надоел!
– Позвольте, любезнейший, – Габриэль одернул одежду и вклинился между ними, снова загораживая громиле обзор. – Так вот, о чем это я?.. А, твои карты и мои тревоги!
Он дождался, пока хозяин и перед ним поставит пугающего вида кружку, и заодно утянул со стойки миску орешков.
– Могу спросить твою судьбу о будущих сделках и безопасных заказчиках, – пожала Тсери плечами и задумчиво поглаживая своего огромного котяру по пушистой спине. – Пользуйся, пока у меня хорошее настроение.
– Я и правда не откажусь, – Габриэль покаянно улыбнулся. – Твои предсказания имеют обыкновение сбываться, от таких предложений не бегут... Хотя может и зря, – он подмигнул подруге, – но тебе-то лучше знать.
Тсери снова расплылась в своей солнечной и довольной улыбке:
– Тогда подставляй ручки, сейчас и сам все узнаешь.
– Подожди, а разве не карты...
Однако Габриэль сначала сделал, а потом спросил, и это обернулось против него: на протянутые руки ему тут же был ссажен пушистый комок раздражения и самомнения, с восемнадцатью когтями и одним дурным характером. Книжник ойкнул – протестовать было уже поздно.
Тсери потянулась к карману на пестрой юбке, но карты вытащить не успела. Совсем пьяный громила начал привставать со своего места, снова затянул шарманку:
– Красавица, что-то ты много упираешься и мало пьешь, ща я тебя как...
Габриэля, стоя едва ли достававшего ему до плеча, он за шкирку оттянул куда-то в сторону даже несмотря на утяжелитель в виде Его Величества и то, что места в трактире почти уже не было. Небритая рожа оскалилась в подобии ухмылки.
Тсери в ответ широко ему улыбнулась и, не меняясь в лице и не отставляя в сторону кружку, точным ударом ноги выбила стул у него из-под задницы. Надоедливый мужик полетел на пол с ревом и грохотом, Габриэль, вывернувшийся в последний момент, нервно хихикнул, а котище у него на руках опасно зашипел. Миску орешков, конечно, перевернули, и это было ужасно обидно, но такова жизнь.
Раздались первые крики, должно быть, пьяное тело кого-то все же утащило за собой, взвизгнул женский голос, кто-то грязно выругался, а девчонка-разносчица завопила, вызывая от входа обленившегося вышибалу.
В этот-то момент в "Фею и эль", протискиваясь мимо повскакивавших со своих мест любителей дармовых развлечений, и вошли двое: ухмыляющийся наемник при двух коротких мечах и с ним один рыжий-рыжий, будто живой огонек, пройдоха. Выглядели они не то чтобы благонадежно, но трактир, не самый чистый и не самый честный, но за то и любимый, был им под стать. Под истрепанными плащами тут не скрывали клинки, беззастенчиво сразу выставляя их на всеобщее обозрение, а трактирщик, только изредка посматривающий в сторону потасовки, выставил еще две кружки лишь немного разбавленного эля еще до того, как его окликнули. На фею хозяин не походил ни капли, но драка по этому поводу уже была в прошлый раз.
– О, мы вовремя! – воскликнул Хьюго, подпрыгивая на месте и пытаясь заглянуть через чужие головы. – Интересно, что на этот раз?..
Мигель хмыкнул, кивнул трактирщику и, ловко избежав чьего-то слепого замаха табуретом, подтолкнул Хьюго к бару. Он тут тоже чувствовал себя как дома, впрочем, до тех пор, пока вышибала его не замечал.
Тсери же встрепенулась, едва услышала звон, с которым увесистая монетка покатилась по деревянной стойке.
– Ну, Габриэль, была рада повидаться, мне пора! – выпалила тут же.
Он даже растерялся:
– Подожди, а эль допить... и предсказание?..
Но Тсери только махнула рукой ему на прощание и, одарив его еще одной улыбкой со своими невозможными задорными ямочками, перепрыгнула через поваленный стул – и была такова.
Габриэль, хмыкнув, рассеянно почесал кота за ухом и локтем подвинул к себе ее полупустую кружку. А Его Величество, успокоившийся после секундной нервной слабости, снова просто висел у него на руках, будто все происходящее его ни капли не волновало, и то, что хозяйка сбежала и забыла его с этим глупым человеком, пахнущим бумагой и пылью – это, конечно, только ее проблемы.
ххх
Пока Хьюго шнырял вокруг быстро затухающей потасовки, Мигель подхватил с пола перевернутый барный стул и отпихнул плечом в сторону какого-то придурка, самозабвенно обнимающегося с котом, чтобы поудобнее устроиться. Пригубил эль – он оказался и правда был только немного разбавлен. Неплохо.
Трактир набивался к ночи, кто-то, уже наверняка пьяный, запрыгнул на стол, размахивая вилкой, как копьем, и его неохотно принялись стаскивать обратно. Ну, еще час-другой, и его закидали бы объедками – просто чтобы подбодрить...
Мигель заметил, что с прошлого раза, когда он вытаскивал свой кинжал, застрявший в потолочной балке, на обработанных морилкой бревнах прибавилось грубых, кое-как намотанных вокруг шнурков. Почему-то местные верили, что это привязывает к дому удачу, и опутывали ими все с тем же завидным фанатизмом, с которым выставляли за дверь кружку воды на ночь, когда боялись дождя. Милая традиция, вот только больно напоминает другой повод привязывать веревку к балке под потолком.
– Ну все, хорош, – наемник, исхитрившись, с гадкой ухмылкой выдернул Хьюго из толпы, и тот обиженно завопил, спешно запихивая в рот булку. И где ее только взял? – Ты не рановато взялся праздновать, а?
– А ты – строить из себя Эверарда, – тут же огрызнулся тот. – У меня был трудный день!..
Эль и дымящийся пирог, впрочем, вернули Хьюго в хорошее расположение духа одним своим появлением. Особенно пирог. Он выхватил кинжал и внаглую принялся отрезать себе чуть ли не половину сразу, что не помешало ему сощуриться на Мигеля своим хитрющим синим взглядом:
– Уже думал, где наше... рубиновое ожерелье прячется?
Мигель одобрительно хмыкнул.
– Надо определить для начала, в столице или нет. Представим, что нет. Почему?
– Здесь слишком легко прятаться. За десять лет, выходя на улицы, он зарылся бы так глубоко, что не дал бы повода вспомнить о себе... если бы выжил, – Хьюго пожал плечами, – что маловероятно.
– Согласен.
– Почему еще? Ты тоже должен что-нибудь предложить.
– Сумма в контракте такая, что тебя устроило двадцать пять процентов от нее, – фыркнул Мигель. – Старина Тео не стал бы отваливать столько, если бы мог просто протянуть руку и взять.
– Кстати, я на его месте никак бы не захотел связываться с этой историей, – Хьюго махнул рукой, призывая его секундочку подождать, и, ухватившись за край барной стойки, быстро наклонился, ныряя между толпящихся в проходе людей и тут же снова выпрямляясь. – Так вот, – он подбросил и поймал монетку, которая блеснула тусклым, но настоящим золотом, – может, он платит столько просто за спектакль.
– Хочешь сказать, он не только знает, где прячется пацан, но и что будет, если его оттуда вытащить, и хочет просто сделать это чужими руками?
– И разом избавиться от двух проблем, – Хьюго снова подбросил и поймал монетку, не глядя, а второй рукой утянул с блюда пирог. – Сначала от бастарда, а потом, как добрый и справедливый правитель, карающий за посягательства на драгоценные сокровища Эритрина, и от нас.
– Хм.
Мигель следил за монетой, как кошки следят за пляшущим солнечным лучом. Выглядел расслабленным, настолько ленивым, что было ясно: поймает на лету, если Хьюго ошибется и упустит ее. Пугающий вышел бы фокус.
Хьюго взмахнул рукой последний раз, монетка исчезла, а он закинул ногу на ногу и сел спокойно. Сделал хороший глоток эля.
– Как-то очень самонадеянно для типа, который так раскормил городских стражников и все стравливает между собой магов и жрецов, только бы они не трогали его, – Мигель потянулся, демонстрируя плечи, которые оказались шире, чем кажется, и дорогую кожу колета под накидкой.
– Не передумал?
Вместо ответа наемник оскалился в клыкастой ухмылке.
Хьюго принял это за желание сражаться за свои до конца и тоже улыбнулся, широко и весело. И продолжил болтать с той же улыбкой, между делом таская с блюда выпавшую из пирога начинку:
– Но что если он все же в Ваэлайер? Не спился и не попал под теодорову карету, хотя было бы забавно...
– Наведем справки, – отмахнулся Мигель, – из-под земли его достанем. Парню двадцать два, под землей такие сидят только мертвыми.
– Тогда уж лежат.
– Ага, лежат! Зацепка!
Хьюго расхохотался и опрокинул в себя последний глоток эля.
А через минуту они уже поймали за край фартука девушку с подносом, полным пенящихся элем кружек, и, отказавшись от предложенного, что-то принялись ей втолковывать. Девушка понятливо закивала – да-да, для друзей хозяина эль из специальной бочки, да, конечно, какая славная монетка, с радостью принесу, конечно-конечно – и все в таком духе.
Едва она убежала, Хьюго вдруг подскочил на стуле:
– А может, Теодор просто печется о своей скорой и тихой старости? Мечтает извести всех бастардов старого короля, прикупить себе домик в Сфене и найти жену, которая любит котят и кроликов... Ну, вдруг наконец за ум взялся?!
– Или его взяли за кое-что другое и крепко сжали, – и Мигель хохотнул, глядя на то, как озарение на веснушчатом лице Хьюго сменяется растерянным недоумением.
– И кто мог бы... Ну что ты ржешь?!
– Представляю, с каким лицом он будет смотреть, как мы забираем его денежки, – наемник оскалился. – Вместо домика в Сфене и жены.
И теперь они рассмеялись уже хором, чокнулись кружками, которые расторопная девчушка в фартуке успела поставить перед ними на стойку. И прежде чем сделать первый глоток, Мигель ухмыльнулся, изогнув губы только на той стороне лица, где не было шрама. Объявил торжественно и с вызовом:
– Ну, что ж, господин Арелим. Отпразднуем сделку. Выпьем за тяжелые карманы!..
– ...и легкое сердце! – подхватил Хьюго. Глаза у него блестели от неподдельного восторга, от предвкушения приключения и огромного куша, но было в них еще кое-что – хотя, возможно, это всего лишь обманчивая игра света и крепкий вересковый эль.