Глава 4
Я не спала всю ночь, транслируя сегодняшний инцидент. Фотография бабушки с прикроватного столика смотрела на меня. В ее серых глазах плескались доброта и умиротворение, а теплая улыбка всегда грела душу. Но не сейчас.
Я взяла деревянную рамку, не отрывая взора от бабули Кессади. Она скрывала от меня многое. И лгала. Лгала о том, что мы — единственные, кто может воскрешать мертвых. Помимо нас существовал, по крайней мере, один клан, который промышлял загробными делами. Ребята были кем-то вроде нарушителей природного равновесия, а я выступала единственным здравым человеком на их фоне. Эта группировка могла воскрешать людей по своей прихоти и не возвращать их обратно — в Чистилище.
Насколько я знала, воскрешение после семи дней со смерти человека давалось с большим трудом. Бабушка говорила, что мертвецы, которых подняли из могил достаточно поздно, превращались в зомби и больше не могли возвратиться в Чистилище для перерождения. Они теряли рассудок и начинали испытывать тягу к человеческой плоти. Если клан Джозеффа владел этой информацией, но продолжал черные деяния, то я могла смело предположить, что в Шарлотте гуляют зомби.
До самого утра я не смыкала глаз, отягощенная мыслями о клане Джозеффа и загадках своего происхождения. Едва осилив яичницу и кофе, я поцеловала дедушку, собрала рюкзак и вышла на улицу.
Ветерок щекотал мои волосы, заодно и нервы. Я с трудом представляла, как Джозефф и его братия могут быть такими глупыми, раз позволяли городу погрузиться во тьму. Поздние Воскрешенные были настоящими хищниками и могли за несколько часов разрушить маленькую деревню. Так мне рассказывала бабушка. За всю свою жизнь я ни разу не встречала зомби и не создавала ситуации для их появления. Работая четко по уставу, я прекрасно знала про смерти своих клиентов и не позволяла ситуации повернуться против меня. Впрочем, Джозеффу было все равно: он направился воскресить Кента.
Перед входом в школу меня снова встретило смазливое лицо Кента Уайта. Рядом с его фотографией лежали букеты, сладости и плюшевые игрушки. Я фыркнула, останавливаясь напротив подаяний. Джозефф поднял своего братца из могилы, а это означало, что я обязана вмешаться в его бурную деятельность. Придерживаясь законов жизни и смерти, я должна была вернуть Кента в могилу. Вновь.
Я стояла возле своего шкафчика, когда несчастная и в то же время ошеломленная Трисси подбежала к подругам. Ее свита стояла у расписания: я отчетливо слышала их глупые разговоры, переросшие в разряд чего-то фантастического.
— Девчонки, я правда видела его! — лепетала Трисси, дергая кружевное розовое платье вместо мрачного балахона. Вероятно, скорбь прошла так же мимолетно, как ее отношения. — Это был Кент! Он улыбнулся мне... Черт!
Меня прошило волной мурашек. Значит, Джозефф выполнил свою работу на все сто процентов. Я навострила уши и делала вид, что устроила в локере внеплановую уборку, дабы услышать все детали.
Ханна помотала рыжей головой и ухмыльнулась.
— Трис, ты бредешь. Кент умер. Его больше нет, понимаешь?
— Это мог быть парень, похожий на него, — пожала плечами Джессика, заполучая от Трисси ненавистный взгляд.
— Я знаю Кента лучше, чем кто-либо! Это точно был он!
— Восстал из мертвых? — Ханна нелепо улыбнулась, надеясь, что ее шутку кто-то поддержит, но все были напуганы и даже не думали смеяться. — Окей, Трис. Ты хорошо спала сегодня?
— Ты ничего не понимаешь! Это было на самом деле. Я видела Кента с Джозеффом. Сперва подумала, что это его призрак, но он болтал с братом. Черт! Они шли в Гудвилл. Я не успела среагировать и побежать к нему, но, клянусь своими трусиками, это был он! Девочки, это был Кент!
Следующие десять минут Трисси повторяла, что видела Кента. Она не затыкалась ни на секунду и прыгала от счастья, явно не замечая физиономии своих подруг. Те были ненамного умнее этой девицы, но даже они понимали, что ситуация пахнет чертовщинкой. Мне было бы выгодно, если бы Трисси считали чокнутой, но я знала, что все ее слова — чистая правда.
С этих пор я понимала примерный ориентир, по которому можно выйти на Джозеффа. Если он решил не скрывать воскрешение Кента, то у меня появились дополнительные проблемы. Бабушка говорила, что нельзя раскрывать дар примитивным, иначе злые люди воспользуются им. Видимо, Джозефф придерживался других правил...
***
Я вышла на след Уайта слишком поздно. Я осмотрела весь Гудвилл, обошла стоянку, но не нашла братьев. Они давно уже скрылись и могли щеголять где угодно, не беспокоясь о природном балансе. Кажется, клан Джозеффа, о котором он твердил, не выстраивал ширму между людским миром и Воскрешенными, когда я всеми силами старалась это скрыть.
Осматривая полупустую стоянку, я пришла к выводу, что братьев тут нет. Они бы вряд ли задержались здесь дольше, чем щебетала Трисси.
Сунув руки в карманы джинсов, я побрела к дому, думая о чем угодно, кроме своей обязанности. Бабушка не хотела, чтобы я знала нечто больше о таких, как мы, и в этом наверняка крылась загвоздка. Однако мне было спокойнее, когда я знала, что одна такая, кто может повелевать мертвыми.
По горячим следам некоторых одноклассников я пришла к дому семьи Уайт, совершенно сбитая с толку. Я была в глубоком отчаянии и не знала другого способа вызволить Джозеффа, кроме того, как наведаться в его жилище. Шанс, что он был тут — стоял на тоненьких ножках, которые пошатывались во время того, как я приближалась к фамильным воротам.
В кремовом доме, похожем на резиденцию, нежели на покои обычных смертных, я надеялась встретить кого-то из Уайтов. Если один из них был наделен магией, то другой мог знать о его сверхъестественной принадлежности. Мне, как обладательнице невероятного гена, была важна любая крупица моего происхождения. Не менее значимой частью было разведать обо всех деяниях Джозеффа и его клана.
Чтобы пожаловать к Уайтам, мне нужно было позвонить в домофон, что я, конечно же, боялась сделать. Я выбрала роль молчаливого наблюдателя, маячившего у забора в королевские хоромы. Несколько друзей Кента зашли прежде, чем я успела подбежать к воротам, и лишили возможности проникнуть в дом. Вряд ли бы кто-то из охраны впустил меня. Мистер Уайт знал некоторых друзей Кента, и в их число я точно не входила.
Я не сдавала позиций, когда направилась вдоль ограждения, вглядываясь в окна в стиле рококо. Непременно у состоятельных Уайтов были отменный вкус в архитектуре и плотный бумажник, позволяющий жить на широкую ногу. Помимо расписных колонн, позолоченных звеньев и роскошных балконов, на участке дома располагался дивный сад, в котором росли алые розы. Мой взгляд сосредоточился на кроваво-красных цветах, тянувших свои бутоны к мутному солнцу. Розы опадали на глазах и дрожали, словно кто-то позади дергал их за корешки. Позже мои догадки оказались правдивыми, ведь я увидела две руки, возникшие из кустарников, а затем — поднимающуюся мужскую фигуру. Золотистый затылок недолго мелькал перед моим взором, и вскоре я уловила взгляд зеленых глаз.
Джозефф срезал несколько роз и очищал корни от земли, отнюдь не беспокоясь, что я веду слежку. Он не напугался меня и даже не пытался прогнать, хотя я помнила его угрозы. Этот парень мог меня убить и похоронить на том же кладбище, однако не сделал плохого. Я навострилась, ожидая подвоха от Джозеффа, пока он не разомкнул губы, вкрадчиво вопросив:
— Что ты забыла здесь, идиотка?
— У меня есть имя. Мальта. И я видела тебя в день похорон Кента, — я не собиралась давать заднюю и убегать, сверкая пятками. Если бабушка прятала от меня целый мир, то я должна была его узнать. Хотя бы до того, как меня пришьют. — Ты не расторгнул похоронные и воскресил брата ночью, чтобы никто не узнал, а теперь ходишь с ним по общественным местам?
Джозефф ухмыльнулся. Вероятно, он обожал землю больше, чем дождевые черви, ведь начал капать лунки, чтобы пересадить цветы. Уайт делал все голыми руками, прямо как в тот день, когда раскапывал Кента.
— Ладно. Мальта. Ты снова суешь нос не в свое дело. Убирайся и забудь о моем доме.
— Это дом твоего отца, — поправила я, нахмурившись. — Он тоже знает о том, что ты воскресил Кента? Или он вообще один из нас?
— Проваливай, — устало шикнул Джозефф, выкапывая очередную ямку. — Я не хочу тратить на тебя силы и убивать.
— Я все же мешаю тебе?
— Ты как надоедливая муха. — Парень встал, отряхивая руки от грязи. Его лицо выражало гнев всего человечества. Похоже, я пробудила Сатану. — Если не хочешь проблем — катись отсюда. Не твое дело, что с Кентом, где он, и почему я нарушаю баланс. Кессади была такой же свихнувшейся...
— Не говори так о моей бабушке! — зарычала я, обхватив прутья. Высокий забор давал мне некую защищенность и смелость. Джозефф не сможет перепрыгнуть через него, чтобы покромсать меня. В этом было некое преимущество, и я готовилась вывалить на него гневную тираду. — Она была прекрасной женщиной! И, возможно, у нее были причины, почему она ничего не рассказывала о таких, как ты!
Джозефф оторвался от садоводства. Он медленно подплыл к основанию забора, и леденящая душу улыбка растянула его лицо.
— Она боялась вмешиваться в наши дела и прослыла отшельником. Слабая, странная и беззащитная — такой была Кессади. Ты же ее знала, как героя, воскрешавшего мертвых для последнего желания. Она вырастила из тебя свою несчастную копию и нарекла продолжать дело, ведь так?
В горле стоял ком. Я кивнула, хотя не желала, чтобы Джозефф затрагивал тему моей семьи.
— Бедняжке Мальте ничего не сказали про настоящую жизнь, — зацокал Уайт. Его фарфоровую кожу покрывали земляные пятна, а из пальцев, которые обвили прутья забора, выглядывали колючки. — А ты знаешь, что случилось с твоей бабкой?
Что-то внутри меня погасло, как огонек. Я ощутила пробравший тело холод, который задержался в районе живота.
— Она умерла.
— Немного не так, — я ожидала, что у Джозеффа будет другая версия, и предвкушала сокрушительный удар, — ее удавили.
Я отпаяла от забора и покачала головой. Бабушку не могли убить. Дед говорил, что ее сломила болезнь, я вряд ли бы патологоанатомы не заметили следов удушения. Джозефф мог лукавить, чтобы отпугнуть меня еще больше.
— Ты врешь.
— Верь своему розовому миру, Мальта. — Уайт отпаял, возвращаясь к розам. — Совсем скоро он убьет и тебя.