Дочь мента

Паралич мышц, невозможность сдвинуться с места атаковали юное тело. Таня не могла ни моргать, ни двигаться. Меркнущее сознание пробудил рвотный рефлекс. Тело не чувствовало ни такого жгучего холода, ни боли от недавних порезов ото льда. Рябова медленно начала пятиться назад. То, что она увидела перед собой... Было невозможно принять за правду. Перед глазами всплыл образ пропавшего мальчика... Вовы. Его физиономия искривилась в агонии страшнейшего ужаса, а половина лица была в клочья разорвана... Исцарапана, как будто была объедена дикими зверями. Куски молодой кожи свисали, словно рваная занавеска, на которой осталась спекшаяся кровь, что потихоньку отваливалась, осыпалась. Рана становилась все глубже.

Татьяна дрожала, а взгляд словно приморозился к изуродованным телам. Она, словно пролистывая жуткие фотографии перед лицом, обернулась к незнакомой ей девочке, затмившей лицо Вовы. Такая изодранная в клочья она была подвешена за специальные крюки, которые можно было увидеть только на скотобойнях. Красивое личико было в глубоких царапинах, одна полоса глубже другой, нижняя челюсть девочки была обнажена, а подбородок и часть шеи были словно откушены кем-то. На лице незнакомки читался неподдельный ужас, ее остекленелый взгляд вселял жуткий страх, заставлял мурашки бегать по коже, ошеломлял своей безмерной пустотой. Самое страшное и мерзкое, что можно было только вообразить, мелькало перед юными глазами Тани.

В самой темноте гаража лежала чья-то огромная расчлененная туша, чьи органы валялись в каком-то мерзком ведре. Сердце Тани, кажется, остановилось на секунду, ведь свет упал на лицо того, кому принадлежали останки. Семен. Тело девочки завопило каждой клеточкой, а брови непроизвольно изогнулись в самую гибкую гармошку. Тошнота. Рвотные рефлексы не решались покидать Рябову.

За спиной послышался спокойный хруст снега, высоченная фигура ростом в два метра (а может и больше) отражалась на земле тенью, которую Таня с трудом могла уловить. Мышцы парализовало.

Оглушительный крик — единственное доступное девочке действие. Рябова истошно закричала во все горло, весь гараж залился пронзительным воплем. Нос продолжал улавливать смрад разлагающегося тела, гниющих ран и мокрого, от крови, заржавевшего железа. Скрежет очень старых цепей словно перекрикивал голос Татьяны. Девочка сжала свои уши ледяными, уже посиневшими руками, но она не чувствовала холода, не чувствовала боли, что причиняла сама себе, скручивая уши.

Рука существа позади резко упала на плечо юной Рябовой, отчего та очнулась, словно от кошмара, ожила. Она резко бросилась наутек в совершенно противоположную сторону, честно, она даже не подозревала, куда бежит, может быть, навстречу своей смерти, а может, спасению. Сейчас не это ее волновало.

Таня потихоньку начинала ощущать под ногами что-то физически осязаемое, колючий воздух, которым было невозможно дышать. Она просто стала чувствовать. Рябова до сих пор захлебывалась в истошном крике, как вдруг какая-то быстрая фигура сбила ее с ног, повалила в снег. Девочке даже показалось, что это была огромная собака или волк, отчего та сильно зажмурилась, ожидая удара, укуса, хоть чего-то такого, что могло бы убить или искалечить ее, но ничего не произошло. На смену скрежета цепей пришел еле слышный голос... Голос...

— Эй! — Таня медленно, с опаской, открыла глаза. На ресницах каплями колосились уже заледеневшие слезы, девочка даже забыла про то, что только что рыдала, кричала. — Танька! — кто-то истошно тряс ее за плечи, но Рябова была словно в отключке. Она ничего не понимала. В голове мелькали лишь картинки подвешенной на заржавевшем крюке девочки и Вовы, что был обезглавлен, а лицо изуродовано. В ушах звучали скрипы цепей, перебивая свист метели и чей-то голос. Татьяна подняла взгляд. — Это я, Танька! Танька, ты как?!

— Ро... Ро-ма? — не веря своим глазам и всему происходящему, Рябова выдавила из себя единственное слово, которое она смогла произнести, не «помогите», не «спасите», а именно — Рома.

— Да, Танюх, поднимайся быстрее, — Пятифан, сам испугавшись, приподнял подругу, резко скидывая с себя тяжелые куртку с кофтой и натягивая их на одноклассницу, шипел себе что-то под нос, кажется, он ругался, — Пиздец, — мальчик стянул шапку и аккуратно, даже нежно, надел ее на голову Рябовой.

Девочка дрожала, а ее глаза иногда застывали на одном месте, а уж что касалось дыхания, так там было намного страшнее. Резкие вдохи Татьяны, очень пугали Пятифана. Снег кружился в сильном ветре, скрывая, будто стирая границы видимого, совершенно не помогая обледеневшим детям.

— Таня! — раздался громкий женский крик, но из-за метели он терялся. — Таня! — повторился крик громче.

Рома, быстро отреагировав, повел одноклассницу навстречу женщине. Ее голос отскакивал от стволов деревьев, что могло с легкостью запутать, но сейчас мальчишка был максимально сосредоточен. В голове у него было одно — Таня. Желание помочь, спасти, да черт возьми, элементарно узнать, что же так напугало его подругу, хотя он уже потихоньку начинал догадываться, сам того не замечая.

Вот уже голос становился все громче, где-то вдалеке виднелись заснеженные русые волосы Александры. Пожалуй, лицо матери подруги он не забудет никогда. Такое до ужаса напуганное, почти как у Тани. Смазанный макияж и трясущиеся руки, в которые мальчуган не осмелился отдавать Таню. Так он и две словно не живые девочка и женщина семейства Рябовых вместе шли к выходу из жуткого леса. Ситуация может показаться довольно комичной... Со стороны. Таня, укутанная в верхнюю одежду Ромки, только изредка издавала резкие громкие вздохи и все. Иногда можно было услышать имя хулигана, но и то, это могла быть лишь игра испуганного сознания Пятифана.

***

— Боже-боже-боже мой! — ходила из стороны в сторону Рябова старшая по комнате дочери. Ромка спокойно сидел на кровати Тани, слегка приобнимая подругу и тихо что-то расспрашивая, но ответа не было. Глава семейства же до сих пор блуждал на улице, даже не зная о возвращении блудной дочурки. — Что там случилось? — спросила женщина Рому, в вещах которого продолжала дрожать Татьяна.

— Я шел после тренировки, бокс, — мальчуган пожал плечами, переводя свой взгляд на Рябову старшую. — Я услышал, что кто-то кричит и сразу же рванул. Таня бежала прямиком вглубь леса, когда я ее остановил она... — хулиган замялся. — Она вот...

— Ужас, — Рябова старшая схватилась за волосы, а после, вспомнив про гостя, выпучила глаза и устало потерла виски. — Хочешь чаю, Ромочка? Я так и не отблагодарила тебя, спасибо большое, — на бледном лице Александры поплыли слезы, которые она быстро смахнула. — Ты тоже ведь напугался, Господи, прости меня, я просто не знаю, как себя вести...

— Да, можно, пожалуйста, чай, тетя Саша. — Женщина, слабо улыбнувшись, заботливо кивнула.

— Уже так поздно, может, мне позвонить твоим родителям? Я понимаю, что сейчас не самое лучшее время, но ты бы не мог остаться? — тараторила Рябова старшая, сжимая губы в ниточку. — Стас сегодня не придет, я ему недавно звонила, он сказал, что на всю ночь останется на работе, а Танечке с тобой даже спокойнее, чем со мной, — Саша улыбнулась.

Рома думал уже отказаться, ведь ему не хотелось лишний раз беспокоить родителей подруги, он прекрасно понимал, что то, что сегодня произошло - огромный стресс, а одноклассница просто в шоке, вот и держится за него. Таня, после услышанного, словно почуяла, что тот хочет отказаться, резко схватила его за руку, ее глаза прямо-таки умоляли мальчугана остаться. Пятифан, тяжело вздохнув, посмотрел на женщину и сказал, что он не против.

— Хорошо, продиктуй номер, я позвоню твоим родителям, — услышав номер телефона и имена родителей, Александра Петровна оставила ребят наедине, слегка прикрыв дверь. Женщина облокотилась на стену и, скатившись по ней, вытащила из кармана юбки ту самую бумажку из тайника. Крепко сжав ее, Рябова старшая кивнула сама себе.

Девочка уже потихоньку начинала приходить в себя, что просто не могло не радовать Рому, он потихоньку снял с подруги шапку и отложил ее на стол. Сам он ни капельки не замерз, все же спорт очень полезная вещь, особенно в поселке, где чуть ли не каждую неделю новая... Новая пропажа. От этих мыслей Пятифан резко взглянул на подругу, словно удостоверяясь в том, что она живая, и она здесь.

— Рома, — прошептала Таня. — Я видела его... — без слез, уже совершенно спокойно произнесла она. — Черный га... — снова сработал рвотный рефлекс, мысли фильмом начали прокручивать увиденное. Тело девочки, голова Вовы, разодранное тело Семёна, точно! Семен! — Я видела Бабурина... И... И Вову, и еще... — Рябова начала тараторить. — И еще кого-то. Я... — Рома спокойно сел рядом, захватывая снова трясущиеся ладошки в свои крепкие руки. Таня тяжело вздохнула. — Я не хочу это вспоминать, я слышала, что Бяша то...

— Он, после того как выбрался оттуда, стал таким, — строго заявил хулиган, словно вспоминая слова друга. — Я надеюсь, тебя это не коснётся. Нет, я уверен, что тебя это не коснётся. — Таня слабо поджала губы, рассматривая свои ладошки в руках друга. — Я могу чем-то помочь, Танюх? — Девочка словно вспомнила что-то.

— Я, кажется, — она замотала головой, словно приводила свои мысли в порядок. — Люблю тебя, — девочка уверенно заглянула в глаза Пятифану.