Дочь мента

— Ромка, ты че, на? — выводя друга из легкого транса, бубнил Бяша.

Дыхание Пятифана сперло, как только тот вспомнил недавнее происшествие в комнате Татьяны. Через пару дней после этого он и вправду заболел. Видимо, тот «поцелуй» являлся главной причиной и простуды хулигана, и ярко выраженного смущения. Он не знал, не понимал, как реагировать на это. Пятифан и впрямь тяжело выдохнул после слов Антона про то, что подруга просто упала в обморок.

Ромка быстро встал на ноги, отнекиваясь от предлагаемых микстур и лекарств. Ему нужно было одно — сбежать из нелюбимого дома. И вот сейчас он стоял в приятной компании друзей. Мальчугану было спокойно и приятно слушать недовольное бормотание Рябовой... Что? Нет! Как вы могли подумать, что он и впрямь думал о голосе одноклассницы? Вздор, не более! Он же хулиган, страх школьников и уважаемая персона в «отдельных» кругах. Такие как он не влюбляются.

— Ромочка! — случайно вырвалось у Тани, после чего она быстро прижала к губам руки. Рябова явно сама от себя не ожидала такого, что показали ее до ужаса выпученные глаза, но девочка быстро пришла в себя. — Ро... Блин! Рома, скажи ему! — девочка, надув щеки, показала на Бяшу, который чуть ли не валялся от смеха на стоптанном прохожими снегу.

Рома снова спрятал нос в толстовку, задыхаясь от странного, непонятного юноше чувства. Хулигану хотелось уйти, нет, сбежать от красивых огоньков карих глаз, взгляд которых он ловил на себе, но... Еще сильнее хотелось тонуть в них. Все же, может быть, вы были правы.

— Бяша! — Рома строго стукнул друга по плечу, тот же, наконец успокоившись, поднял свои упавшие вещи. — Идемте уже, а то опоздаем.

— Когда это ты успел стать прилежным учеником? — подхватила Рябова, вынырнув почти перед лицом Пятифана так, что тот аж отскочил. — Ничего себе, я разве так плохо выгляжу? — обратилась она уже к Антону, который, нахмурив брови и поправив очки, помотал головой. Немного ободрившись и выпрямившись, Таня взяла под руку белобрысого друга и прикрикнула, — Вы идете там?

***

— Антон, — Таня нахмурилась, тяжело вытягивая из трубочки любимый яблочный сок. — Друг мой, вот, — она сощурила глаза, глядя на Петрова.

— Еу! Мы пришли, на! — смеялся где-то неподалеку Бяша, неся в руках пару столовых булочек, Рома же спокойно шел рядом с другом.

Таня слегка отвлеклась, засмотревшись на руки Пятифана. Небольшие, недавно зажившие ранки на костяшках, сухая как песок кожа, которая потрескалась от мороза, мозоли. В груди девочки что-то кольнуло, она отдала Тоше сок, поднялась со стула, встречая друзей, и быстро взяла в руки Ромкины ладони, сжатые в кулаки. Тот резко вздрогнул, а Бяша, ухмыляясь, приземлился рядом с Антоном, отдавая ему одну из принесенных булочек. Слегка повертев в своих теплых и мягких ручках сухие деревяшки, девочка подняла брови, переводя взгляд с мозолей на их владельца.

— Ром, хочешь, я тебе крем для рук на День рождения подарю?

— Вот еще! — Пятифан резко выдернул свои руки и насмешливо произнес, — Я что, на педика похож? — Таня расхохоталась, а парни, сидя на подоконнике с булочками, подхватили звонкий хохот Татьяны. — Это что еще значит?! — выкрикнул Рома, начиная смеяться вместе с друзьями.

— Танюш, — к небольшой банде подошла Катя, дочка Лилии Павловны. — Можно тебя на минуточку? — хитро, словно по-лисьи, ухмыльнулась девочка, рассматривая мальчиков как жалких букашек.

Таня пожала плечами и подошла к однокласснице. В школе пролетел, казалось, такой знакомый ледяной вихрь, Рябова уже даже позабыла это чувство. Чувство неприятной суетливости, мерзкого шепота и ледяных касаний, которые не ощущались физически.

— Дорогая, — начала блондинка, расхаживая по потертому ламинату как по подиуму. — Ты ведь выглядишь очень даже неплохо, что же ты забыла в компании бандитов и очкарика? — с неким пренебрежением выдавила та. — Ты могла бы без проблем влиться в наш прекрасный коллектив, я могу помочь тебе! Девочки будут рады с тобой пооб... — Катя уловила странную улыбку Рябовой и прервалась.

— Что? — рассмеялась Таня, откидывая пряди волос назад. Кто бы что ни говорил, сейчас Рябова выглядела просто великолепно. В такие моменты даже можно поверить в то, что человека красит не только внешность, а еще уверенность в самом себе и непреклонность. Непокорность системе. Вот где находится цитадель истинной красоты. — Прекрасного коллектива? Лично я здесь вижу сплетниц, настоящих хулиганов, — Рябова кивнула в сторону других мальчишек. — И таких как ты, лицемерных гиен, — она подняла брови, рассматривая шокированную физиономию одноклассницы. — Я, конечно, не ты, не королева школы в поселке, — Таня сказала это с таким пренебрежением и сарказмом, что на душе сразу становилось неприятно. — Но кое-что в этом понимаю. Подними самооценку себе, «дорогая», — Татьяна готова была взорваться от возмущения, ее так раздражало напыщенное поведение старосты, что она не сдержалась. Кажется, это произошло впервые. Вся красная от ярости, девочка развернулась в обратную сторону и направилась прямиком в рекреацию, в которой что-то бурно обсуждали ее друзья.

Только Рома завороженно глядел на подругу, изредка подслушивая разговоры Бяши и Тохи, но сердце у юного хулигана щебетало легкой птичкой, что решила спеть ранним утром.

— Семен? — вывел голос Бяши Пятифана из раздумий. Паренек резко обернулся, прислушиваясь. — Как пропал, на?

— Объявление висит уже больше недели, — странно сказал Петров, медленно соскальзывая с подоконника. — Это не вы его..? — он сказал это без осуждения, просто как легкую теорию.

— Не гони пургу! — рявкнул Ромка, случайно опрокинув Танин сок рукой. — Он тогда просто убежал, — Пятифан медленно поднял картонную коробочку, после чего мальчуган тихо напрягся.

— Да, в сторону леса, на... — низкорослый паренек охнул, его зрачки сузились. Тяжелой лавиной воспоминаний накрыло бедного Бяшу. Тело вздрагивало, словно тысячи мурашек бешено бегали по коже юноши. Они разносили страх, прятали его в порах, в волосах, за ушами, заставляя его вспоминать ужаснейшие события пережитого.

— Господи, — выдохнул Ромка, потирая виски. — Почему я раньше этого не заметил? Танюх, — обратился к подходящей однокласснице Пятифан. — Ты слышала от бати что-то про еще одного ребенка?

— В смысле? Кто-то еще пропал? — красные щеки Рябовой потихоньку начинали бледнеть, а жгучую ярость тушил промерзлый холодом шок. Как так? Ее отец даже не заикался о пропавшем Семене.

Друзья начали понемногу вводить дочку участкового в шторм последних событий. Девочка с замиранием сердца прокручивала воспоминания с больничного...

***

— Папа! — захлебываясь квартирным воздухом, выкрикнула Рябова. Сегодня у Станислава Викторовича выходной, поэтому он весь день провел его дома, сидя за телевизором и горой кроссвордов. Не разувшись, прямо в сапогах, девочка прошла в гостиную и встала прямо перед телевизором. — Ты... Ты... — мерзкое чувство хлестало девочку по розовым щекам, она задыхалась от стыда и неясности. — Это вот чем ты занимаешься вместо того, чтобы искать пропавших ребят?! — истерично захохотав, девочка увидела появившуюся в дверном проеме мать. — Вот что значит «Все чисто, ваши деньги — мое бездействие»?! — Таня попятилась назад, чуть ли не сбивая телевизор. Александра хотела уже подбежать к дочке, как массивная фигура участкового поднялась с большого кресла.

— Как ты смеешь? — словно скрежет по окну раздался строгий голос Станислава. — Мелкая еще для таких заявлений, быстро в комнату! — Саша тяжело смотрела на происходящее.

— А если я пропаду? — в карих глазах блеснули капельки слез, с шапки начал медленно капать таявший снег. — Тоже деньги, да? — Всё. Это было последнее, что смогла стерпеть Рябова младшая.

Сердце в маленьком тельце стучало с огромной силой, казалось, оно готово было просто выскочить из груди, но лившиеся ручьем слезы не давали сказать и слова. Рот парализовало обидой. Как же так? У нее в голове был составлен целый монолог, а сейчас что? Ревет, смотря на продажную крысу?

— Стас... — начала Саша, как тот поднял руку, затыкая жену.

— Раз ты такая умная, — начал Станислав Викторович, отбрасывая на кресло ручку и очки. — То подумай, что эти деньги одевают и кормят тебя! Неблагодарная!

— Я... — Таня подняла зареванные глаза на морщинистое лицо. Внутри у Рябовой, после только что стихшей бешеной бури чувств, осталась лишь пустота. Ноющая и мерзкая пустота. — Я тебя ненавижу!

Кинув куртку и шапку в отца, девочка быстрой рысью нырнула в коридор, а после, так же бегом, вылетела из квартиры. Она бежала по лестнице, захлебываясь в собственных слезах и даже не замечая этого... настолько сейчас больно было от колючего страха, смешанного с разочарованием. Таня знала эти чувства, они были ей знакомы и раньше, ведь это не первая такая ситуация, однако довела девочку до такого состояния именно эта. Как так можно? Татьяна могла понять слабые дела о грабеже и о других пустяковых преступлениях. Но когда пропадают дети? Как можно игнорировать ПРОПАЖУ человека?! Когда никто не знает, живы ли они. Кем же это делает тогда ее отца? Соучастником? Убийцей? Кем?!

Где-то наверху послышался звук открывающейся двери и громкие, отзывающиеся эхом по подъезду голоса родителей девочки. Напугавшись скрипа ее же квартиры, девочка молниеносно рванула в сторону выхода. Ледяной вечерний ветер ворвался в подъезд с оглушенным свистом, царапая замерзшими блестками заплаканное красное лицо Рябовой. Девочка побежала туда, куда глаза глядят, не замечая ничего вокруг.

Она не думала ни о матери, ни тем более об отце. Сейчас она меньше всего хотела думать о своей мерзкой семейке. Отец чуть ли не убийца и дура мать, игнорирующая весь этот беспредел! Деньги развращают, делают тебя не только закрытым и жадным, самое страшное, что творят чертовы бумажки — это заставляют тебя забыть о человечности. Забыть о том, кто ты есть. Кем был. Кем хотел быть. Они стирают все, ставя на это место материальное благополучие.

Таня бежала, спотыкаясь и утопая в огромных сугробах, шаги давались все труднее и труднее, и вот — последний рывок, и силы Татьяны испарились. Утопая в заснеженной ловушке, только сейчас она поняла, где находится. Лес. По телу пробежала новая волна страха, заставляя наконец почувствовать ледяной ветер и снег. С горем пополам выбравшись, Рябова сделала шаг, но тут же обессиленная упала на колени.

Подняв голову, девочка увидела перед собой нечто странное... Это был... Гараж, именно гараж, он был огромный и черный. Вспомнив, где видела его в первый раз, Татьяна вздрогнула, то ли от жуткого предчувствия, то ли от холода. Медленно поднявшись, она поднесла сжатую красную руку к воротам. Тело двигалось само, а разум повторял одно и то же: «Постучи! Постучи, иначе замерзнешь!». Двери гаража словно сами двинулись навстречу кулаку девочки. Два деликатных стука. Двери страшной махины начали медленно открываться, в заледеневшем воздухе начал витать знакомый Тане сладковатый смрад...