1 - Цикады
Сэм спускалась по лестнице в столовую.
Бетонные стены бывшего военного госпиталя — с его высокими потолками и широкими коридорами — после Скита казались ей огромными. Но такими же чужими и неуютными.
Прошло три дня с тех пор, как они с Элли оказались на базе Цикад. Для Сэм, которая была здесь всего несколько месяцев назад, почти ничего не изменилось. Разве что людей стало больше.
Элли же с интересом оглядывалась по сторонам, сравнивая старую базу с новой — даже загибала пальцы, считая плюсы и минусы. Пальцы на «минусах» закончились быстрее — их было всего три. Элли не переставала об этом шутить и вообще пребывала в подозрительно приподнятом настроении, учитывая всё, что произошло.
Тогда, спрыгнув с коня, Эбби приблизилась к Элли и вперила в неё взгляд, перестав замечать всё остальное вокруг.
Крики в отдалении не стихали: цикады добивали последнего волка, а жители Скита отвоёвывали право на собственные границы.
Элли спокойно выдержала устремлённый на неё взгляд, затем подняла руки, свела запястья вместе и протянула их Эбби.
Я сдаюсь, — сказала она. — Можешь делать со мной всё, что угодно.
Эбби не сдвинулась с места, только скрестила руки на груди. Она была заметно выше Элли, шире в плечах и стояла здесь не одна — за ней была целая армия.
И всё же на ступенях часовни они разговаривали на равных.
— Если ты пойдёшь со мной, то добровольно, — сказала Эбби, даже не попытавшись взять её за запястья.
— Ты сможешь сделать лекарство? — Элли провела костяшкой пальца по шраму на брови.
— Я работала над этим всё это время.
— Тогда я пойду. Добровольно.
Они ещё несколько секунд сверлили друг друга взглядами — словно без слов продолжали начатый давно разговор.
Сэм, устав наблюдать это противостояние со стороны, вмешалась.
— Мы идём. Вместе.
Обе обернулись к ней. Эбби, впервые по-настоящему её заметив, узнала знакомые черты и коротко кивнула.
— Хорошо, — просто сказала она. — Но сначала закончим здесь.
Уже позже, когда они покидали Скит и направлялись к базе Цикад, Эбби рассказала, как они оказались в поселении.
Неизвестные чудовища уже какое-то время терроризировали округу.
Многие цикады возвращались на базу с рассказами о страшных происшествиях в соседних поселениях — с каждым разом всё более кровавыми и подробными. Эбби, слушая эти истории, которые обрастали новыми деталями, решила разобраться, что за угроза появилась в непосредственной близости от базы и насколько вообще можно доверять этим слухам.
Поймать чудовищ, несмотря на уверения в их существовании, никому не удавалось. Эбби, редко покидавшая базу и проводившая большую часть времени за изучением отцовских записей, неожиданно нашла ответ там, где меньше всего ожидала.
Доктор Ричард Рамирес был одним из специалистов, изучавших кордицепс с самого начала эпидемии. До неё он занимался агрессивными вирусами, но быстро переключился на грибы, подстроившись под новые реалии. В отличие от отца Эбби, который пытался найти способ остановить заражение, доктор Рикки искренне считал кордицепс оружием будущего, которое по воле случая оказалось у них в руках.
Когда истинные мотивы доктора вскрылись, цикады просто исключили его из команды и позволили уйти. Рамирес оставил все свои наработки и поспешно покинул базу.
Отец Эбби считал, что без лаборатории он не сможет никому причинить вред. Как же он ошибался.
Эбби наткнулась на записи о докторе Рикки примерно в то же время, когда слухи о монстрах в округе достигли своего пика. Не озвучивая своих догадок, она вместе с ближайшими соратниками обошла все поселения вокруг базы — их можно было пересчитать по пальцам одной руки — в поисках так называемого доктора.
Не приняли её только в Ските.
В тот самый раз, когда Элли и Сэм едва не столкнулись с цикадами, которых Сайлас отказался впускать, те как раз выполняли поручение Эбби.
Понадобилось ещё немного времени, прежде чем Эбби окончательно убедилась, что источник угрозы — Скит. Собрав небольшой отряд, она направилась туда, спланировав всё так, чтобы появиться поздно вечером.
Неизвестные монстры выходили на охоту только ночью.
Так совпало, что это была та самая ночь, когда Флетчер повёл Элли и Сэм в подземелье.
Пока девушки пытались выбраться из ямы и разобраться с философом, наверху Сайлас решил, что на его мирный Скит напали, и поднял людей на защиту. Его можно было понять: староста понятия не имел, что его лучший друг вместе со скрытным доктором разводят чудовищ у него под носом.
К счастью, во время столкновения никто не погиб. Отряд Эбби стрелял в воздух, а у жителей Скита едва ли нашлось несколько винтовок — да и те быстро отобрали.
Уже после разговора с Элли и Сэм Эбби удалось навести хоть какой-то порядок и заставить Скит себя выслушать.
Последнего волка изловили, и оба изуродованных кордицепсом тела вынесли на площадь перед часовней, осветили несколькими фонарями, чтобы всем было хорошо видно.
Мрачного и молчаливого Рикки нашли забаррикадировавшимся в своём домике и, связанного по рукам и ногам, привели туда же, на площадь. Эбби перекинулась с ним парой слов наедине, после чего представила его жителям, обвинив во всём произошедшем.
Рикки лишь мрачно кивнул, прячась за спины цикад с винтовками.
Обитатели Скита молчали — потрясённые.
Самый тяжёлый момент наступил, когда из подземного тоннеля вывели укушенных — четвёрку посвящённых Флетчера.
Эбби без колебаний застрелила их сама.
Они кричали. Умоляли их не убивать.
Но было поздно.
Они всё равно были уже мертвы.
Потом настала очередь трупов.
Тела Флетчера и Сайласа — одно разодранное волками в клочья, второе с единственной пулевой раной в груди — вынесли в центр площади и уложили на отрез ткани, мгновенно пропитавшийся кровью.
Жители Скита тянули шеи издалека, но подходить не решались. Лишившись всех лидеров, они напоминали стадо, отбившееся от пастуха.
В конце концов, вперёд решительно вышла Мэри, а следом за ней проковылял одноногий Берт. Смотрительница женского барака старалась выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, и, обращаясь к Эбби, потребовала «немедленно покинуть Скит, в котором они и так натворили достаточно».
Берт поспешно добавил, что они, разумеется, могут остаться на поздний ужин. Или на ранний завтрак.
Эбби, решив, что её дело сделано, оставила Скит на попечение этого дуэта и пообещала вскоре вернуться и проверить, как идут дела.
Элли и Сэм, всё это время державшиеся среди цикад и их лошадей, ждали, когда на них обратят внимание. Закончив, Эбби свистом подозвала коня, вскочила в седло и велела двоим из своих людей забрать Элли и Сэм.
Весь путь — несколько часов — они ехали за спинами рослых цикад, не имея возможности обменяться ни словом. Эбби лишь раз подвела коня к Элли. Перед возвращением нужно было сделать небольшой крюк — к тайнику, где они с Сэм оставили вещи и рюкзак с лекарствами.
И вот теперь, спустя три дня после прибытия на новую базу цикад, Сэм всё ещё не могла толком ответить себе на вопрос, что она здесь делает.
В какой-то момент она поняла, что пойдёт за Элли хоть на край света. Но какой в этом смысл, если Элли — в том числе — убегает и от неё?
Эбби распорядилась выделить им отдельные комнаты. Сэм поселили на третьем этаже, Элли — на втором, двумя комнатами правее.
Из окон открывался вид на недостроенный корпус госпиталя: нижние этажи были облицованы плиткой, но зияли пустыми оконными проёмами, а наверху лишь торчала арматура, намечая будущие этажи.
Эбби постоянно была занята, но всё равно старалась находить время для каждого — вне зависимости от того, с чем к ней приходили.
Она даже предложила Сэм самой отнести лекарства в «больницу», расположенную в отдельном крыле.
— Наверное, людей стало ещё больше, чем полгода назад, — заметила Сэм.
Хвалить Эбби напрямую она не рискнула — это прозвучало бы слишком жалко.
— Люди умирают, — просто ответила Эбби. — Сейчас — больше, чем когда-либо.
Больница теперь занимала всего один этаж. Во многих окнах шторы были раздвинуты, но за ними скрывались лишь голые стены и пустые койки.
Сэм так и не решилась войти внутрь — не в силах смотреть в лица людей, которым она ничем не сможет помочь. Даже несмотря на заверения Эбби, что принесённым лекарствам найдётся применение.
Сегодня утром, после завтрака, Эбби позвала Элли поговорить. Следом за ними, шаркая и сгорбившись, шёл под конвоем из двух цикад Рикки: несмотря на все его заверения в лояльности, Эбби не была готова доверять ему до конца.
Сэм тут же вскочила и последовала за ними, заявив своё право участвовать в разговоре. Эбби не возражала.
Они оказались в просторной комнате со светлыми обоями — бывшей приёмной кого-то из руководства госпиталя, а теперь кабинете Эбби. В шкафах лежали стопки бумаг, на столе среди ручек и карандашей трещала помехами рация, из большого окна падал свет на кожаный диван.
— У тебя есть выбор, — сразу сказала Эбби, едва за конвоирами Рикки закрылась дверь. — До самого последнего дня. Я не буду тебя заставлять.
Она скрестила руки на груди и отступила на шаг, упершись бедром в стол.
Сэм молча наблюдала со стороны, почти физически ощущая напряжение, повисшее в воздухе.
— И сколько же... дней осталось? — спросила Элли, и её губы тронула горькая усмешка.
Эбби, чуть вскинув подбородок, перевела взгляд на Рикки. Тот заметно выпрямился, почувствовав свою значимость. Морщины на его лице за последние дни будто стали глубже.
— Я поговорил с медперсоналом... — начал он, но под взглядом Эбби осёкся и глухо закончил: — Пара месяцев.
Сэм пришлось сильно закусить губу, чтобы не ахнуть вслух.
Элли даже не дрогнула. Скрестив руки, зеркально повторяя позу Эбби, она спокойно сказала:
— Отлично.
Выдержав короткую паузу, добавила так же твёрдо:
— Я уже сделала выбор.
Сэм почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она несколько раз моргнула, но это не помогло. Тогда подняла сжатую в кулак руку, делая вид, что просто трет глаз. Слёзы всё равно скатились по щеке.
Эбби, привыкшая замечать всё, подняла взгляд.
— Я... забыла бутерброд в столовой, — выпалила Сэм и, развернувшись, выскользнула из кабинета, прежде чем Элли успела что-то заметить.
Почти ничего не видя из-за пелены перед глазами, она бросилась к своей комнате.
До последнего подсознание Сэм отказывалось признавать, что Элли действительно собирается пожертвовать собой ради этого неведомого лекарства.
Ей казалось, что вот-вот Элли скажет: найти вакцину — или что они там ищут — невозможно, и оставит Эбби наедине с её бумажками и тенью мёртвого отца.
Сэм не верила в лекарство. Это была надежда, за которую цепляются, чтобы прожить ещё один день в этом кошмарном мире.
В мире, в котором она выросла. И который знала.
Сэм не представляла, что значит «жить мирно». Тем более если в этом мире не было Элли.
Она привыкла к тому, что люди в её жизни меняются: одних она теряет, других оставляет. Но никогда всерьёз не думала, что может привязаться к кому-то настолько.
Сэм была уверена, что оставит Элли выбор.
Но теперь, сидя на кровати в комнате, которую ей выделила Эбби, и размазывая слёзы по щекам, она как никогда понимала Джоэла.
И целый мир не сможет заменить одного человека. Если этот человек — твой.
Пропустив обед, Сэм жутко проголодалась. После дня, проведённого взаперти, она и сама чувствовала себя опустошённой. Так же было тогда, когда она разом потеряла всю семью и не знала, куда идти и что делать.
Прокручивая эти мысли в голове, Сэм спускалась в столовую и замечала, как с каждым шагом замедляется. Пока в конце концов не замерла на пороге.
Элли суетилась у одного из столов. Волосы, собранные в пучок на затылке, как обычно выбивались в беспорядке, рукава камуфляжной куртки были закатаны до локтей.
Сэм несколько секунд просто смотрела на неё — пока её бесцеремонно не отодвинули спешащие на ужин цикады, которым она загораживала проход.
В столовую она так и не вошла. Развернулась и, под аккомпанемент урчащего желудка, медленно пошла обратно вверх по лестнице.
Рано или поздно ей придётся выйти из комнаты. Но не сейчас. Потом. Когда она будет уверена, что сможет держать себя в руках.
Вернувшись, Сэм свернулась клубком на кровати, подтянув колени к груди. Тени, падавшие на стену, напоминали горный пейзаж: стоило немного сменить позу — и «горы» складывались заново, позволяя разглядывать себя снова и снова.
За день Сэм, казалось, передумала всё и выплакала все слёзы, так что оставалось только лежать и смотреть по сторонам. Сон не шёл. Очень скоро она поняла, что ей просто... скучно.
Тогда Сэм спустила ноги с кровати, надела ботинки и начала затягивать шнурки. Ужин, скорее всего, уже закончился, но отбой ещё не объявили. Самое время немного пройтись.
Распахнув дверь, Сэм выскользнула в коридор...
И едва не столкнулась нос к носу с Элли.
— Привет.
Элли отступила на шаг назад. Сэм машинально повторила её движение, шагнув обратно в комнату.
— Ты в порядке? Я тебя весь день не видела. — Элли спрятала руки за спину, и только сейчас Сэм заметила, что она держит какой-то свёрток.
— Да. В полном. — Сэм хотела было добавить что-то ещё, но не придумала что и просто посмотрела ей в глаза.
— Что у тебя с глазами? — Элли прищурилась.
— Ничего. — Сэм поспешно отвела взгляд. — Аллергия.
— На тот бутерброд, который ты забыла утром в столовой?
— Очевидно.
Элли сделала ещё один осторожный шаг назад. Сэм оперлась плечом о косяк, стараясь выглядеть уверенно.
— Ты избегаешь меня?
— Ты пришла ко мне в гости?
Они спросили это одновременно. И так же одновременно ответили:
— Нет!
Элли пожала плечами, всё ещё не показывая руки из-за спины.
— Я хотела спуститься за водой, — сказала Сэм, упрямо глядя в пол, чтобы Элли не заметила, как сильно у неё опухли веки.
— Слёзы обезвоживают, — невозмутимо заметила Элли.
— Аллергия, — тут же вскинулась Сэм.
— Разумеется.
— А ты что здесь делала?
— Гуляла, — после короткой паузы ответила Элли. — Изучаю базу цикад.
— Ясно. — Сэм крепче сжала кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. — Знаешь, я, кажется, уже не хочу пить.
— А я, кажется, уже всё увидела. Все коридоры одинаковые.
Они замолчали, украдкой бросая друг на друга взгляды из-под полуопущенных ресниц.
— Ну... ладно. Тогда спокойной ночи, — сказала Элли.
— Спокойной ночи, — эхом откликнулась Сэм.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Боже, что это было?
Сэм крепко зажмурилась и закусила губу.
«Пара месяцев».
Она снова распахнула дверь и высунулась в коридор, надеясь, что Элли ещё не ушла далеко и она успеет её окликнуть.
Элли всё так же стояла прямо под дверью.
— На самом деле я не изучала базу цикад, — сказала она. — Я принесла тебе это.
Она протянула свёрток, который всё это время прятала за спиной.
— Раз уж ты пропустила обед. И ужин.
— Серьёзно? — Сэм перехватила свёрток и заглянула внутрь. — Буррито?
— Ага.
— Обожаю. Спасибо. — Сэм улыбнулась, рискнув поднять взгляд, и прижала свёрток к себе, как щит. — У меня, вообще-то, не было аллергии.
— Здорово.
— Ещё раз спокойной ночи?
— Скорее приятного аппетита.
Сэм во второй раз закрыла дверь. Свёрток в её руках был тёплым. Буррито нужно было съесть как можно скорее.
Пара месяцев.
Сэм быстрым шагом пересекла комнату, положила свой ужин на прикроватную тумбочку — и тут же метнулась обратно к двери. Рывком распахнула её и выглянула в коридор.
Элли всё так же стояла на месте, смущённо уставившись в пол.
— Я проплакала целый день, потому что не хочу, чтобы из тебя делали лекарство. Не хочу, чтобы ты умирала, потому что я...
Сэм осеклась. Слёзы подступили к глазам, сжали горло, не давая вымолвить больше ни слова.
Элли смотрела на неё во все глаза. Подождала секунду — и, не дождавшись продолжения, тихо добавила:
— Буррито был лишь поводом. Я хотела узнать, как у тебя дела. Потому что мне не всё равно.
— Ладно, — быстро ответила Сэм, часто моргая. — Раз мы обе... пока в порядке, то...
Она снова захлопнула дверь — уже в третий раз — и уткнулась в неё лбом.
Откуда в человеке столько пустых слёз?
Сэм яростно вытерла щёки рукавами.
Она даст Элли пару минут, чтобы уйти. А потом откроет дверь снова — и если Элли там не будет...
Рука сама дёрнулась к ручке, но Сэм остановила себя усилием воли. Положила ладони на грубое дерево и мысленно начала считать. Но не дошла и до шестидесяти.
— Элли... — позвала она едва слышно. — Ты здесь?
Несколько ударов сердца глухо отдались в ушах. Ничего.
А потом — тихое:
— Я здесь.
Дрожащей рукой Сэм нащупала ручку и дёрнула дверь на себя.
Они замерли друг напротив друга — в одном шаге, обменявшись взглядами. Им понадобилось меньше секунды, чтобы прочитать ответ на свой немой вопрос в глазах друг друга.
Сэм прикрыла глаза и подалась вперёд, ощутив губы Элли на своих. Она отвечала на поцелуй, следуя за осторожными движениями, позволяя себя вести.
Больше всего ей хотелось обхватить Элли руками, прижать к себе изо всех сил и никогда не отпускать. Но она старалась сдерживаться — получалось из рук вон плохо: горячие губы и прерывистое дыхание совсем не способствовали рациональному мышлению. Прежде чем она успела себя остановить, Сэм попыталась углубить поцелуй, но Элли тут же отстранилась, переводя дыхание.
— Я думала, это будет гораздо более неловко, — призналась она, опуская взгляд. Сэм никогда не видела, чтобы Элли смущалась.
— Неловко? Да это был самый детский поцелуй на моей памяти.
— Детский? — возмутилась Элли, в мгновение ока покраснев до кончиков ушей. Щёки у неё просто пылали.
— Даже не особо мокро.
Взгляд, которым Элли одарила Сэм, был по-наивному обиженным. Сэм даже стало стыдно улыбаться — но сдержаться она не могла.
— Ах так? — нахмурилась Элли. Она смело шагнула вперёд, сокращая расстояние между ними. Они стукнулись носами, Элли наступила Сэм на ногу, пытаясь продвинуться глубже в комнату, а Сэм, споткнувшись, едва не села на остывающий на тумбочке буррито.
— Стоп, стоп! Мой ужин! — Сэм упёрлась спиной в стену, смахнув тыльной стороной ладони выступившие от смеха слёзы.
— Ну что, достаточно «мокро»? — фыркнула Элли, скрестив руки на груди, но по улыбке было видно, что она довольна собой.
— Вот мы вступили на территорию неловкости. Дальше бояться нечего.
— Мне и не было страшно. — Элли подняла руку и почесала бровь костяшкой пальца. Сэм слишком хорошо знала этот жест.
Предплечье Элли всё ещё скрывали свежие бинты: укус заражённого волка уже начал покрываться корочкой, но до заживления было далеко.
Сэм перехватила её руку и потянула на себя. Несмотря на взаимное желание, Элли сторонилась прикосновений и сама их не искала.
— Ты меня боишься?
Элли дёрнулась, пытаясь высвободить руку — вопрос ей явно не понравился. Но Сэм не отпустила, переплела их пальцы и притянула ещё ближе.
— Не то чтобы... — она качнула головой и, помедлив, всё-таки сжала пальцы в ответ. — А вдруг тебе не понравится?
— Боже, — тихо выдохнула Сэм. — Я хочу этого больше всего на свете.
— Больше всего? — недоверчиво вскинула бровь Элли.
— Прямо сейчас — да. — Сэм поудобнее упёрлась лопатками в стену и мягко направила её руки себе на талию. — Поцелуй меня. Пожалуйста. По-настоящему.
Элли не заставила себя просить дважды. Потянувшись вперёд, она нашла губы Сэм своими. И пусть руки всё ещё заметно дрожали — на этот раз она действовала куда смелее.
И в этот момент всё остальное перестало иметь значение.