14 - Скит
Сэм не нужно было напоминать Элли, что их план, и без того трещавший по швам, окончательно рассыпался. Без волка убедить Скит в своей правоте было невозможно.
— Что будем делать? — спросила она, разбрасывая руками снег там, где ночью замертво рухнул заражённый зверь. Под белой пеленой не оказалось ни пятен крови, ни хоть какого-нибудь следа.
— Вернёмся к изначальному плану? — Элли вскинула бровь и скрестила руки на груди. Первое изумление схлынуло, уступив место мрачной, почти безрассудной решимости.
— Обшарим часовню, — догадалась Сэм, всё ещё машинально разгребая снег. Хотя какой в этом смысл? Найди она кровь, Сайлас без труда убедит всех, что вчера здесь зарезал курицу.
— Мы всё ещё думаем, что чудовищ держат в часовне? — Элли чуть приподняла плечо, словно сама не до конца верила в эту версию.
— Мы точно знаем, что нас пытаются убить.
— Пока не выходит.
— Пока.
— Можем просто дать дёру.
Сэм резко обернулась, всё ещё сидя на корточках, но, встретившись с взглядом Элли, поняла: та просто подначивает. С рассветом к ней вернулась привычная язвительность.
— Нас не просто хотят убить, — Сэм поднялась, отряхивая покрасневшие от холода руки. — Нас хотят скормить волкам. Потому что мы стали неудобными. Потому что знаем слишком много. И потому что мы единственные, кто может прикрыть эту лавочку.
Элли пожала плечами — так, будто вопрос рисковать жизнью или нет был чем-то второстепенным.
За завтраком Сайлас торжественно объявил, что ночь прошла спокойно и без происшествий. Особого воодушевления это не вызвало.
— Затишье перед бурей, — пробормотал кто-то через два места от Сэм.
Рядом Элли сжимала и разжимала кулаки так, что побелели костяшки.
— Можно я тресну тарелкой по его довольной морде? — прошипела Элли, когда Сэм, пытаясь её успокоить, подвинула к ней свою порцию свежего хлеба с маслом.
— Мы уже украли у них вилку. Хватит портить кухонную утварь. Это не решит наших проблем, — примирительно заметила Сэм и разломила хлеб пополам.
Флетчер, в отличие от раздававшего направо и налево лучезарные улыбки Сайласа, напоминал его мрачную чёрную тень. Философ ничего не ел и, похоже, давно не спал. Щёки ввалились, острый подбородок почти касался края балахона, когда он втягивал голову в плечи — словно мёрз на сквозняке, хотя в часовне было тепло. Его взгляд метался по сторонам, нигде не задерживаясь, но, остановившись на Элли и Сэм, он нахмурился. Вцепившись длинными пальцами в плечо Сайласа, Флетчер что-то горячо зашептал ему на ухо.
— Не знаю, в чём, но мы, кажется, провинились, — заметила Сэм. Девушки подхватили тарелки с недоеденной кашей и поспешили ретироваться из часовни, прежде чем кто-нибудь успел их окликнуть.
Днём опасность ощущалась не так остро, как ночью. Элли и Сэм, хоть и занятые разными делами, старались держаться поближе к другим женщинам и не оставаться наедине. Кроме Сайласа, Рикки и Флетчера, в их дела наверняка были посвящены и патрульные, «дежурившие» прошлой ночью, но выяснить, кто именно, было невозможно. Поэтому ухо востро приходилось держать со всеми.
К счастью, ни староста, ни его ближайшие помощники до самого вечера ни разу им не попались. Перед ужином девушки договорились подробно обсудить план действий ночью: отведённые им пару дней в личном домике ещё не истекли.
Пока одни обитатели Скита ещё стучали ложками по тарелкам, другие уже выстроились в привычную очередь перед Флетчером, наносившим метки. Сэм и Элли переглянулись.
— Думаешь, будет как вчера? — спросила Сэм.
— Флетчер, конечно, тот ещё придурок. Но даже у него есть предел, — фыркнула Элли и первой перемахнула через лавку.
Заметив их в толпе, философ скривил губы в улыбке и поманил пальцем. Ничем хорошим это не пахло. Сэм невольно вспомнила, как он что-то нашёптывал Сайласу во время завтрака. Староста стоял рядом, снисходительно кивал и улыбался каждому, кто получал метку. Для человека, отвечающего за моральный дух поселения, он делал подозрительно мало.
— ...стёрли свои метки, — произнёс Флетчер.
Начало фразы Сэм пропустила, отвлёкшись на Сайласа, но смысл был ясен.
— За это полагается наказание.
— Они сами стёрлись. Краска была плохая, — спокойно парировала Элли, глядя Флетчеру прямо в глаза.
Он взгляда не отвёл — ждал, что она сломается под тяжестью его номинального авторитета.
— Наказание. Полагается, — отчеканил он и окликнул: — Сайлас!
Староста обернулся не сразу, будто его вытащили из собственных мыслей. Улыбка всё ещё держалась на лице, но взгляд был пустым.
— За несоблюдение правил полагается наказание! — упрямо повторил Флетчер.
— Какие правила? — растерянно переспросил Сайлас.
Флетчер раздражённо встряхнул рукой с пузырьком; несколько капель краски упало на пол.
— Метки!
— А, да. Полагается, — кивнул староста с прежней улыбкой. Его взгляд потух. Флетчер остался без поддержки.
— После ужина останетесь прибраться в часовне, — объявил Флетчер тоном, не допускающим возражений.
— Сегодня? — переспросила Сэм, чтобы потянуть время. Сказать что-то Элли она не могла, но они успели обменяться взглядами — и в обоих читался один и тот же вопрос: что происходит?
— Разумеется сегодня. Как только все разойдутся.
И, будто подводя итог, Флетчер потянулся к Сэм и вывел пальцем на её лбу свежую метку. К Элли он даже не попытался потянуться.
— Ждите здесь, — добавил философ, словно опасаясь, что они попытаются сбежать. Испачканный краской палец указал на альков позади него.
Сэм молча нырнула под каменные своды часовни и встала, прислонившись спиной к двери, за которой находилась комната Флетчера. Помедлив всего секунду, Элли подошла к ней.
— Что будем делать? — шёпотом спросила она.
Сэм подняла руку ко лбу, коснулась ещё влажной метки и поднесла пальцы к носу.
— Я и отсюда скажу, что она воняет. Обычный состав, не для смертников, — заметила Элли, уловив выражение её лица.
Флетчер тем временем так яростно размахивал руками, подгоняя очередь, что казалось, он стремится поскорее со всем этим покончить и перейти... к чему?
— Я не понимаю. Может, они хотят нас завербовать? — пожала плечами Сэм.
— Если бы у тебя было что поставить, я бы с тобой поспорила. И выиграла бы. Они планируют наше убийство.
Сэм невольно опустила руку к бедру, где под одеждой был спрятан охотничий нож. Элли проследила за её движением и коротко кивнула — другого оружия у них нет и не будет.
— Действуем по обстоятельствам, — тихо решила Сэм.
— Мы собирались ночью пробраться в часовню. И вот мы уже здесь, — протянула Элли, откидывая с лица выбившиеся пряди. Прижавшись спиной к холодному камню стены, она приготовилась ждать.
Часовня постепенно пустела. Дежурные по кухне собирали тарелки, сгружая их в общий котёл. Очередь за оберегами сократилась до нескольких человек, а затем исчезла совсем. Сайлас вышел следом за остальными. Из-за постоянно открывавшихся дверей в часовне стало зябко. Сэм невольно поёжилась.
Флетчер заткнул пузырёк пробкой и, словно только теперь вспомнив о девушках за своей спиной, одёрнул рукава балахона. Проходя через альков в свою комнату, он бросил через плечо:
— Начните протирать столы. Потом вымоете пол.
Дверь его каморки захлопнулась. Под сводами пронеслось короткое эхо и быстро стихло.
— Хоть бы тряпку дал. И швабру, — пробормотала Сэм, когда они остались одни.
Элли прошлась вдоль стены. Задумчиво протянула руку и коснулась железной скобы, торчащей из стыка между камней — когда-то на ней держалась подставка для свечей. Если в часовне и была потайная дверь, приводимая в действие скрытым механизмом, то точно не здесь. Элли двинулась дальше: благо таких креплений в стенах было предостаточно.
Сэм подобрала кочергу, которой обычно подталкивали дрова под общий котёл. Как оружие она была так себе — старая, с ржавчиной по краям, — но другого в часовне не нашлось.
Сзади раздался нарочитый кашель. Флетчер вышел из своей каморки и теперь явно добивался внимания.
— Девушки, — начал он, убедившись, что на него смотрят, — думаю, пришло время нам с вами поговорить.
Он слегка отступил в сторону, освобождая проход в свою комнату.
Элли шагнула ближе к Сэм. Та, не отводя взгляда от философа, подняла кочергу повыше.
— Да ладно вам, я здесь один. И, как видите, безоружен. — Флетчер усмехнулся и поднял руки к груди; рукава балахона сползли до локтей. — Я философ, а не воин.
На его слова Сэм полагаться не собиралась. Сейчас — один. Но что мешает его друзьям появиться через минуту?
Она перехватила кочергу и продела её сквозь ручки двери, запирая створки. Теперь, чтобы попасть в часовню снаружи, придётся приложить усилия.
Флетчер внимательно следил за каждым движением, но не возразил ни словом. Заметив их нерешительность, он развернулся и первым нырнул в свою каморку, оставив дверь приоткрытой. Переглянувшись, Элли и Сэм осторожно приблизились.
— Я очень люблю жизнь. И если бы моей что-то угрожало, я бы сюда не сунулся, — доверительно произнёс Флетчер.
Девушки заглянули в крошечную комнату. Кровать была сдвинута со своего места и перевёрнута. Там, где она раньше стояла, виднелся ряд старых, потёртых ступеней, уходящих вниз.
— До меня дошли сведения, что вы очень интересуетесь нашей местной фауной. Чудовищами, как вы их называете.
Даже не обернувшись, Флетчер подхватил с заваленной книгами тумбочки мощный фонарь и ступил на верхнюю ступеньку.
— Вы собираетесь скормить нас им, — заметила Элли.
Она напряглась всем телом, оставаясь настороже, готовая буквально к чему угодно.
— Не стану спорить, таким был изначальный план. — Флетчер уже почти скрылся в тоннеле, и в каморке раздавался лишь его приглушённый голос. — Но вы нашли управу на наших зверушек. А у планов есть замечательное свойство — меняться.
Он сделал паузу и, кажется, всё-таки оглянулся через плечо.
— Ну? Вы идёте? Это первое и единственное предложение.
Сэм нерешительно посмотрела на Элли.
— Я всё ещё ставлю на то, что нас собираются убить, — сказала та. — Так что будь осторожнее.
Глубоко вздохнув, она первой начала спускаться в тоннель.
Почти сразу Сэм ощутила пронизывающий холод, легко пробравшийся под её лёгкую водолазку. Ступени были щербатыми, воздух — влажным, а стены, за которые она держалась, спускаясь, покрывал склизкий налёт.
— Мы редко пользуемся этим ходом, поэтому здесь немного... не прибрано, — продолжал Флетчер.
Его голос оставался ровным. Свет фонаря ярко освещал стены, отгоняя тьму. Философ уже сошёл со ступеней и теперь терпеливо ждал, пока к нему присоединятся Элли и Сэм.
— И как же вы выпускаете своих зверушек? — спросила Сэм, голосом выделив последнее слово.
Флетчер усмехнулся. Лица его не было видно, но кривую, недобрую улыбку легко можно было представить.
— О... — выдохнул он, словно делился большим секретом. — Это старая часовня с потайным ходом. Разумеется, он куда-то ведёт.
Ступени закончились узким коридором, где двум людям едва ли удалось бы протиснуться бок о бок. Узкий квадратик света из каморки Флетчера остался за поворотом. Сам философ как ни в чём не бывало продолжал шагать вперёд. Элли и Сэм медлили. Влажный воздух наполнял лёгкие тяжестью, а если вытянуть руку, легко можно было коснуться потолка.
— Здесь немного тесновато. Пришлось спустить всё сюда.
Элли и Сэм подошли ближе, пытаясь понять, о чём он говорит. Вдоль стен, прислонённые к камню, стояли какие-то рамы.
Лики святых из часовни, поняла Сэм.
— Прямо напротив входа висела гигантская фреска, вышитая вручную на ткани. Двенадцать апостолов. Её тоже пришлось снять и свалить сюда. Мы всё-таки не религиозная община. — Флетчер прищёлкнул языком. — Фреска, пожалуй, уже сгнила.
Сэм и Элли протиснулись мимо религиозных атрибутов, когда-то собиравших под сводами часовни людей с совсем другими мыслями, и двинулись дальше, следуя за лучом фонаря Флетчера.
В сыром подземелье становилось всё холоднее, и Сэм невольно обхватила себя руками за плечи.
— Мы хотели поговорить о чудовищах, — напомнила Элли. Ей надоело слушать философские отступления Флетчера. Она сжимала руки в кулаки — и, не зная этой её привычки, никто бы не догадался, насколько сильно она нервничает.
— Разумеется. — Флетчер остановился и посветил фонарём себе за спину, на мгновение заставив девушек сощуриться от резанувшего по глазам света. — Поделитесь со мной тем, что вы уже выяснили, а я заполню пробелы.
— Мы полагаем, что Рикки создал этих ваших монстров, — сказала Сэм. Желание узнать правду боролось в ней с осторожностью — и победило.
— А, да. Старина Рикки раньше работал с Цикадами. Но они, скажем так... не сошлись в идеологии. — Флетчер недобро усмехнулся. — Цикады искали лекарство, а Рикки хотел... поэкспериментировать.
— И вы ему такую возможность предоставили, — выплюнула Элли. Она не сказала этого прямо, но в её голосе звучало всё, что она думала: для неё Флетчер был таким же чудовищем, как и твари, которых вывели в Ските.
— Скажем так, если бы всё получилось, у нашего скромного мирного поселения появилось бы оружие, с которым никто не рискнул бы тягаться, — пожал плечами Флетчер. Этическая сторона вопроса его, похоже, совершенно не волновала.
— Если бы? — осторожно уточнила Сэм.
Худые плечи Флетчера поднялись и тут же опустились.
— Мы сделали первую попытку ещё летом. Но те твари были совершенно неконтролируемыми. Разодрали треть соседней деревни за холмом.
Сэм невольно вздрогнула. Вот о каких чудовищах рассказывали местные. Из-за них им не позволили остаться в том поселении.
— Вы познакомились уже со второй попыткой. Улучшения налицо.
— Они боятся света, — заметила Элли.
Сэм взяла её под руку и притянула ближе. Так стало немного теплее.
— И натренированы на кровь.
Флетчер удовлетворённо хмыкнул.
— Вы разгадали наши обереги.
— Вы пытались с их помощью нас убить прошлой ночью, — без обиняков сказала Элли.
— Наши монстры натренированы на кровь. Буквально капля — и они сходят с ума.
Флетчер остановился, дожидаясь, пока девушки его догонят, и дальше пошёл уже медленнее. Коридор постепенно расширялся. Сэм перестало казаться, что стены давят на неё со всех сторон, готовые сомкнуться и похоронить её под собой.
— Лучше Рикки вам никто не объяснит, но я попробую. Кордицепс у волков обострил их самые базовые инстинкты: охотиться и жрать. Свою грибницу они защищают, как и люди, но куда охотнее покидают её — хотя потом всё равно возвращаются. Но у них нет потребности укреплять грибницу, заражать новые организм. Поэтому кордицепс, как не прискорбно, прижился исключительно у человека. А в животных его приходится искусственно культивировать. Иначе они попросту не выживут.
— Дело в высшей нервной деятельности? — спросила Сэм, вспомнив записи в дневниках врача, помеченных символом мотылька.
— О, да. Как ни странно. — Флетчер усмехнулся, будто собирался рассказать шутку, которая особенно забавляла его самого. — Люди, такие разумные, оказались куда более податливы безмозглому грибу, чем звери, которыми управляют одни лишь инстинкты.
Луч фонаря удалялся, подрагивая на склизких стенах. Шаги глухо отстукивали ритм и отдавались долгим эхом.
Сэм было до дрожи холодно, но она изо всех сил старалась, чтобы прижавшаяся к её боку Элли этого не заметила.
— У нас сейчас небольшая... сложность, видите ли, — неуверенно продолжил Флетчер.
Сэм невольно задумалась: он играет роль или говорит искренне?
— Вашим тварям нечего жрать, — не удержалась от язвительности Элли.
Флетчер тихо рассмеялся. Даже обернулся; его профиль отбросил на стену длинную, кривую тень.
— Увы. Волки по своей природе не падальщики. Они охотятся, убивают добычу и едят её. У заражённых волков эти инстинкты только обострились. Они попросту не жрут ничего из того, что мы им даём.
— Поэтому вы решили помечать неугодных людей кровавыми оберегами? — спросила Сэм, прежде чем успела прикусить язык.
Ведь теперь, в глубине тоннеля под часовней, они полностью находились во власти Флетчера и его фонаря.
— Мы выпускали их по ночам. Они охотились, — слегка задетый, попытался оправдаться Флетчер.
— На жителей соседней деревни? — резко бросила Сэм. Её душило чувство обострённой справедливости.
— Не без этого, — легко согласился Флетчер.
Тоннель резко повернул почти под прямым углом и вывел их в более широкое пространство. Стены раздвинулись так далеко, что терялись во тьме.
— Мы выпускали их раз в неделю. Своим ставили защитные обереги. Рикки лично разработал состав.
— Очень вонючий, — не преминула заметить Элли.
— Ты не одна жаловалась, — снисходительно кивнул Флетчер.
— В какой момент вы решили, что можно пожертвовать жителями Скита? — процедила сквозь зубы Сэм.
Они остановились: холодный влажный камень под ногами сменился деревянным настилом. Похожим была выстелена площадь перед часовней.
— Вы не представляете, насколько сложно с ними возиться, — резко ответил Флетчер. — Нам пришлось умертвить первых волков. С этими мы будем биться до конца.
— Вы хоть понимаете, что вы наделали? — почти выкрикнула Сэм.
Её голос многократно отразился эхом. Элли предостерегающе сжала её локоть.
— Мы защищали Скит. Только и всего, — огрызнулся Флетчер.
— Вы вывели этих монстров. — Сэм уже было не остановить.
— Они держали всю округу в страхе! Мы жили в безопасности! Мы выдрессировали их своей кровью, так что они бросались только на тех, кого мы отмечали в первую очередь. Мы отдавали им самых немощных. Мы поступали правильно!
Флетчер, оправдываясь, кричал в ответ.
Элли уже хотела поднять руки в дружелюбном жесте, показывая, что всё ещё можно всё решить миром, когда Сэм тихо сказала:
— Вы ошиблись.
В следующее мгновение погас свет.
А потом пол под ногами внезапно исчез.
Сэм почувствовала, что падает, но длилось это всего мгновение. В следующую секунду она ударилась плечом. Где-то справа выругалась Элли.
Сэм не могла её видеть, но чувствовала — она совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Без возможности видеть приходилось полагаться на остальные чувства. Присев на корточки, Сэм глубоко вдохнула. За запахом земли и сырости ощущалось что-то мускусное — словно рядом находились животные.
Глухое рычание, прозвучавшее мгновение спустя, не оставило никаких сомнений.
Над головами снова загорелся свет. У Флетчера был очень хороший фонарь, и его мощности вполне хватило, чтобы понять, где они оказались.
Прямо в яме с чудовищами.
Все четверо бесшумно скалились на них, припав на задние лапы.