13 - Скит
— Что у тебя? — спросила Сэм, с надеждой глядя на Элли.
— Ты первая, — уклончиво ответила та.
Сэм вздохнула и выложила на кухонный столик свой старый охотничий нож — единственное, что у неё ещё осталось из арсенала.
— Не густо, — резюмировала Элли.
Сэм добавила фонарик и вилку, которую стащила из столовой, пока Мэри не видела.
— Твоя очередь.
На стол лег ещё один нож и кипятильник, который Элли держала за шнур.
— Подарок от Сайласа, — пояснила она. — Чтобы мы «попили чай».
Сэм задумчиво почесала затылок.
— Как думаешь, эти чудовища чувствуют боль?
— Определённо. Иначе Сайлас с компанией не научили бы их бояться света.
Элли взяла фонарик, проверила, как он светит, и вернула его на стол.
— Тогда пойдём за водой, — решила Сэм.
Они закрыли за собой дверь и, спустившись по ступеням крыльца, направились к колодцу. Сайлас пообещал им домик на несколько ночей — и в тот же день сдержал слово. Это была та самая хижина, где они коротали время в ночь смерти миссис Бейкер. Теперь к ней подключили генератор, и с теплом и светом домик стал заметно уютнее.
На улице уже стемнело, ужин давно закончился. По настоянию Флетчера всем жителям снова нанесли обережные метки на лоб: по его словам, они всё же действовали — ведь минувшей ночью никто не погиб.
Сэм ничуть не удивилась, когда Флетчер, пристально вглядываясь в её лицо и бормоча что-то о смелости и благородстве, сменил пузырёк — и на её лбу появилась метка, нанесённая особой краской.
Элли постигла та же участь. Чтобы не облегчать философу задачу, она специально встала через трёх человек от Сэм. Наблюдать, как Флетчер меняет пузырьки у всех на виду, исподтишка бросая в их сторону пылающие взгляды, было отдельным видом удовольствия.
В эту игру играли все: философ делал вид, что лучится искренней заботой, а Элли и Сэм — что ничего не знают ни о подмене пузырьков, ни о смертельных метках.
— По крайней мере, они не воняют, — заметила Элли, указав на метку, когда они отошли подальше от посторонних ушей.
— Возможно, запах тоже как-то отпугивает чудовищ, — предположила Сэм.
— Нам их отпугивать не нужно. Пусть приходят, — смело заявила Элли.
Потом они оценили свой инвентарь для борьбы с чудовищами и пришли к неутешительному выводу: вероятность быть съеденными как никогда высока.
Раздобыть винтовки или какое-либо другое огнестрельное оружие не удалось. Всё, что хранилось в бараке, Мэри стерегла с бдительностью коршуна. На оружие патрульных полагаться тоже было нельзя — неизвестно, есть ли там вообще боевые патроны или им выдают одни хлопушки.
Свой собственный арсенал при заселении в Скит им пришлось сдать на «нужды поселения». Никому не разрешалось разгуливать с оружием наперевес — даже Сайласу и его закадычному другу Флетчеру. Хотя под балахоном философа при желании мог бы укрыться и стационарный пулемёт.
Скит позиционировал себя как мирное поселение.
Исключительно напоказ.
Без огнестрельного оружия идти против чудовищ было не по себе. Сэм прекрасно понимала: это не первая безумная затея со дня их знакомства, которую они с Элли собирались провернуть. Но спокойнее от этого не становилось.
Пробираясь по вечерним улицам Скита за водой, она то и дело оглядывалась по сторонам, хотя отбой ещё даже не объявили.
Проходя мимо женского барака, они столкнулись с Мэри — та проверяла, хорошо ли заперты окна. Смотрительница тут же увязалась за ними, старательно делая вид, что у неё свои дела. Но, заметив, что девушки набрали целое ведро воды и куда-то его тащат, не выдержала:
— Зачем вам столько?
То, что Элли и Сэм на пару ночей вышли из-под её контроля, заполучив собственный домик, Мэри явно не радовало.
— Сайлас разрешил нам попить чай, — невозмутимо ответила Элли.
Она подхватила ведро и ускорила шаг. Сэм взялась за ручку с другой стороны и подстроилась под её темп. Мэри осталась у колодца, пробормотав что-то нечленораздельное.
В хижине Элли сразу поставила ведро на пол и бросила внутрь кипятильник.
— Непонятно, сколько будет греться. Лучше быть наготове.
Сэм кивнула. Окинув взглядом их скромный арсенал на кухонном столике, она решила осмотреть домик.
— Можешь попробовать забить чудовище дверцей от шкафа, — фыркнула Элли.
Устроившись на стуле, она сторожила ведро, каждые полминуты проверяя воду.
— Это не чудовища. Это просто заражённые волки, — откликнулась Сэм, стоя на четвереньках под раковиной.
— Когда они попытаются тебя сожрать, разницы ты не заметишь, — обнадёжила её Элли.
— Подай вилку.
— Что бы ты там ни нашла, не ешь, — посоветовала Элли, но вилку подала.
Сэм принялась ковырять ею заржавевший болт. Когда тот наконец поддался, она вылезла из-под раковины с куском трубы в руках и торжественно вскинула его вверх:
— Шах и мат, чудовища. Трепещите. — Элли опустила палец в ведро. — О. Уже тёпленькая.
До официального отбоя в Ските Элли и Сэм ещё несколько раз обсудили свой план, но он звучал ненадёжно и слишком зависел от везения. Особенно тревожно выглядела часть под названием «действуем по обстоятельствам».
— Ничего лучше мы не придумаем, — оптимистично заявила Элли, забираясь на кровать. — Разбудишь меня, когда пожалуют чудовища?
— Как будто ты уснёшь, — хмыкнула Сэм. Она притащила с кухни стул и подперла им ручку входной двери. Какая-никакая, а всё-таки дополнительная мера безопасности.
— Ещё как усну. Вот прямо сейчас, — заявила Элли и улеглась, свернувшись калачиком и подтянув ноги к груди.
Сэм присела рядом. Элли обняла одну подушку, уткнувшись в неё лицом, а вторую подложила под голову.
— Не могу спать, когда ты на меня смотришь, — пробурчала она.
— Зато при свете ты спишь прекрасно, — парировала Сэм.
Потянувшись вперёд, она ухватилась за наволочку и резко выдернула подушку у Элли из-под головы.
— Эй! — возмутилась та, мгновенно подскакивая.
Сэм как ни в чём не бывало пристроила добычу к изголовью и, с наслаждением вытянув ноги, уселась поудобнее.
— Тогда ты будешь моей подушкой. Сама напросилась, — решила Элли и, не встретив возражений, устроилась головой у неё на коленях.
Уснуть так и не получилось. Элли каждые пятнадцать минут вскакивала проверять воду в ведре, но неизменно возвращалась обратно, утыкаясь носом Сэм в колени. В хижине стояла тишина, нарушаемая лишь негромким шумом — вода почти закипела.
Сэм прикрыла глаза, но сон не шёл. Слух обострился до предела. Сквозь полуприкрытые веки она украдкой наблюдала за Элли. Лицо казалось умиротворённым; солнечные веснушки рассыпались по носу и щекам, прядь волос упала на лоб.
Сэм захотелось убрать её со лба, но руку в этом случае она, пожалуй, потеряла бы раньше, чем на них напали чудовища. Оставалось только тихо смотреть.
После отбоя пришлось выключить свет, и девушки оказались в тёмном домике. Глаза постепенно привыкали к мраку, и неясные тени обретали очертания, превращаясь в шкаф, стул под дверью и шумящее ведро.
Ближе к полуночи у двери что-то заскреблось.
Сэм мгновенно выпрямилась, подаваясь вперёд. Элли соскочила с кровати и бесшумно подкралась к двери. Метки со лбов они стирать не стали — пусть чудовища не гадают, где их искать.
Сделав Сэм знак действовать по плану, Элли натянула куртку и заняла место слева у порога. Сэм проверила оружие: нож легко выходит из ножен, труба под рукой. На ходу натягивая свою куртку, она встала напротив Элли, крепко сжимая отрез трубы из-под раковины.
Скрежет за дверью стих.
Должно быть, чудовище решило обойти хижину — вдруг специально для него окно оставили открытым.
Стиснув зубы, Элли едва заметно кивнула. Сэм убрала стул, подпирающий ручку.
На лбах выступили бисеринки пота. В хижине было тепло, особенно в зимних куртках, но главную роль в этом сыграло напряжение. Гладкое железо трубы скользило во вспотевших ладонях. Сэм перехватила её крепче и закусила губу.
Ну, поехали.
Она толкнула дверь наружу и отступила на шаг. В хижину ворвался поток ледяного воздуха, заставив её вздрогнуть. Элли отбросила кипятильник и перехватила ведро за ручку.
Порыв ветра швырнул в хижину горсть снежинок. Несколько осели у Сэм на носу и ресницах, но тут же растаяли. Её собственное дыхание казалось слишком громким, заглушая всё остальное вокруг.
Выглянуть они не решались.
Нельзя было выдать себя раньше времени.
Едва слышно скрипнула ступенька крыльца.
Сэм подняла руку.
За порог осторожно сунулась волчья губа — подрагивающая, с обнажёнными зубами.
Ещё немного.
Тело Сэм словно окаменело.
Давай же.
Волк шагнул вперёд.
Сэм с силой обрушила трубу вниз. Удар с влажным, неприятным звуком пришёлся по покрытому наростами носу. Волк молча отпрянул, но тут же снова рванулся вперёд, скалясь в её сторону.
Не успел он сделать и пары шагов, как Элли выплеснула на него ведро кипятка, а Сэм снова взмахнула трубой, целясь в голову.
До этого сохранявший зловещую тишину, волк наконец заскулил. Грибные наросты на его морде лопнули, и вверх взвилось мутное облако спор.
— Назад! — крикнула Элли.
Швырнув в волка опустевшее ведро, она свободной рукой толкнула Сэм вглубь комнаты. Та не удержалась на ногах и рухнула на пол, сразу же приподнимаясь на локтях. Ведро с грохотом покатилось вниз по ступенькам крыльца.
Волк перестал скулить. Оскалившись, он одним прыжком оказался в центре комнаты. Левый глаз светился жёлтым; правого — там, куда пришёлся кипяток, — больше не было видно.
Он клацнул зубами в опасной близости от лица Сэм.
Она согнула руку в локте, упираясь в широкую грудь зверя. Ладонь зацепилась за свалявшуюся шерсть; под пальцами чувствовалась грибница — влажная, бугристая, напоминавшая гнилые струпья.
Не раздумывая, Сэм нащупала в кармане вилку и с силой всадила её в светящийся глаз.
И сразу откинулась назад.
Клацнувшие зубы рассекли воздух там, где секунду назад был её нос.
Элли вцепилась зверю в хвост обеими руками и дёрнула изо всех сил, упираясь ногами в пол. Волк отвернул морду от Сэм и рванул к новой цели.
Элли мгновенно скатилась по ступенькам и выскочила на улицу. Волк бросился за ней. Сэм — следом, чуть отставая: не сразу получилось вскочить на ноги.
Пересекая порог, она инстинктивно задержала дыхание. Споры, скорее всего, уже осели, но рисковать лишний раз она не собиралась.
Элли успела добежать до соседнего домика прежде, чем зверь оказался в опасной близости. Свалявшаяся шерсть стояла дыбом, из левого глаза торчала вилка. Он скалился, но не рычал — кроме короткого поскуливания после кипятка, он так и не издал ни звука.
Элли остановилась посреди улицы и направила на него фонарик.
Щёлк.
Яркий луч ударил в покрытую грибными наростами поджарую фигуру на четырёх лапах.
Зверь не замедлился.
Не отшатнулся.
Он был слеп на оба глаза.
И поэтому рванул вперёд.
— Прыгай! — крикнула Сэм.
За долю секунды до столкновения Элли нырнула в сторону. Мощные лапы лишь задели рукав куртки. Элли взлетела по ступенькам ближайшего домика, оттолкнулась от перил и повисла на козырьке крыши.
Фонарик выскользнул из её руки и шлёпнулся в сугроб.
Зверь всей широкой грудью врезался в стену, на мгновение потеряв ориентацию. Несколько грибных наростов лопнули, и в воздух снова взвились споры.
Элли попыталась подтянуться выше, но правая рука соскользнула. Её тело качнулось вниз — ещё немного, и она бы сорвалась.
Сэм поспешно подхватила валявшееся посреди улицы ведро и стукнула ладонью по дну.
Зверь повернул голову на новый звук, поводил носом и, почуяв метку на лбу Сэм, бросил прежнюю цель и рванул к новой.
Крепко сжимая ведро, Сэм напряглась всем телом.
Хищник подбирался трусцой, полагаясь на нюх и прижатые к черепу уши. И тогда Сэм шагнула навстречу.
Одним резким движением она надела ведро ему на голову — и тут же пнула снизу, чтобы село плотнее.
Зверь дёрнулся, ошалело мотнув головой. Сэм отпрыгнула в сторону, уходя из-под удара.
Элли спрыгнула на крыльцо, на ходу вытаскивая нож. Зверь бесновался, тщетно пытаясь избавиться от ведра: голова болталась из стороны в сторону, глухо ударяясь о землю.
Сэм вытащила из сугроба трубу. Она даже не помнила, когда её выронила, но сейчас та оказалась кстати.
Дождавшись короткой паузы, когда зверь на мгновение замер, она изо всех сил ударила по ведру.
Пользуясь его замешательством, в тот же миг Элли прыгнула ему на спину, и вцепилась в свалявшуюся шерсть. От зверя тянуло гнилым, сладковатым смрадом.
Он забился ещё яростнее.
Элли высвободила одну руку и вонзила волку нож сбоку в шею.
Выдернула.
Ударила снова.
Зверь поднялся на задние лапы. Элли соскользнула с его спины и рухнула на землю. Сэм тут же подхватила её подмышки и оттащила в сторону.
Багровые капли крови заливали снег у его лап.
Он уже не прыгал так резво, как раньше — только медленно водил головой из стороны в сторону, всё ещё пытаясь сбросить ведро. Из горла вырывались тяжёлые, влажные хрипы.
Он опустился на передние лапы.
Потом завалился на бок.
Вздрогнул всем телом в последний раз — и затих.
Только теперь Сэм поняла, что стоит на коленях, обхватив Элли поперёк груди и тяжело дыша ей в ухо.
Сверху на них падали крупные хлопья снега.
— Чёрт, — выдохнула Элли.
— С языка сняла, — усмехнулась Сэм.
— Ты не вдохнула споры?
— Пока ты не перерезала ему горло, я вообще не дышала.
— Думаешь, он мёртв?
Элли высвободилась из объятий Сэм. Опираясь друг на друга, девушки поднялись на ноги. Схватка длилась всего пару минут, но тело всё ещё звенело от напряжения. Ноги предательски подрагивали, пальцы свело спазмом. Сэм несколько раз сжала и разжала кулак, возвращая руке подвижность.
Элли поддела носком ботинка лапу заражённого волка и обошла его кругом. Хлопья снега ложились на пропитанную кровью шерсть и тут же таяли — зверь ещё хранил тепло.
Сэм вытащила фонарик и щёлкнула переключателем. В пылу схватки, в темноте, она не успела толком разглядеть чудовище, наводившее ужас на Скит и единственное соседнее поселение. Теперь такая возможность появилась.
Не было сомнений — когда-то это был обычный волк. Некрупный, поджарый, с широкой грудью и мощными лапами. Его шерсть, прежде серо-коричневая, теперь представляла жалкое зрелище: большая её часть облезла, обнажив грибковые наросты. Одни выглядели плотными, почти как лицевые пластины щелкунов, другие едва заметно пульсировали, словно готовые лопнуть. Череп грибница почти не деформировала.
— Странно, — Элли носком ботинка разжала челюсти зверя, окончательно убеждаясь, что тот мёртв. — У людей кордицепс в первую очередь поражает мозг.
— У животных нет высшей нервной деятельности, — повторила Сэм мысль из записей Цикад, которые ей удалось мельком просмотреть на базе Эбби.
— Тогда как они вообще функционируют? — вслух размышляла Элли, разглядывая тело так, будто перед ней лежал не зверь, а сложный механизм, в котором ей ещё предстоит разобраться.
— Мне кажется, даже Сайлас со своей компанией этого до конца не понимают.
Сэм вскинула голову. Улица, где только что закончилась короткая схватка, была пустой — хотя её должны были патрулировать вдоль и поперёк. Всё, как и предполагалось: их с Элли просто списали в жертву заражённым тварям.
Сэм наклонилась, зачерпнула горсть снега и стёрла злополучную метку со лба. Чудовища всегда упоминались во множественном числе — и не факт, что этот волк был единственным в распоряжении Сайласа.
— Подождём до утра? — спросила Элли, принимая снег из её рук, чтобы стереть и свою метку тоже.
— Да. Думаю, простым жителям Скита будет очень интересно узнать, чем на самом деле занимаются их лидеры.
— Нам поверят?
— Мы будем очень убедительными.
Сэм пожала плечами. У них был мёртвый волк. Они знали, где хранятся тетради с записями Рикки, и что у Флетчера под балахоном спрятан особый пузырёк. Если правильно этим распорядиться, даже последние упрямцы будут вынуждены прислушаться.
Они решили оттащить тушу подальше, чтобы никто не наткнулся на неё раньше времени. Взяв волка за лапы, девушки протащили его по снегу и оставили в узком проходе между домиками.
Элли склонилась над косматой головой и на всякий случай ударила ножом в ухо, пробивая череп.
Теперь он точно не поднимется.
Пока Элли вытирала лезвие о снег, Сэм подобрала фонарик, трубу и ведро и вернулась в пожалованную им хижину. Дверь осталась распахнутой; внутрь уже намело снега, по углам гулял ветер.
Дождавшись Элли, Сэм захлопнула дверь и включила свет.
Минут пятнадцать — и внутри снова станет тепло.
— Что это? — внезапно спросила Элли.
Она прищурилась, не отрывая взгляда от Сэм. Та непонимающе оглядела себя и только тогда заметила разорванный в одном месте рукав.
— Зацепилась где-то, — беспечно пожала плечами Сэм, решив, что на этом разговор и закончится.
— Там кровь.
— Мы тащили мёртвого волка.
— Он тебя укусил.
— Да не кусал меня никто!
— Сними куртку!
Лицо Элли побледнело; веснушки проступили особенно ярко. Под сведёнными на переносице бровями глаза казались почти чёрными.
— Если хочешь, чтобы я разделась, так и скажи, — попыталась пошутить Сэм.
Это было ошибкой.
— Сними. Чёртову. Куртку, — процедила Элли сквозь зубы.
— Ладно, ладно.
Сэм поспешно подняла руки, показывая, что сдаётся, и сделала, как велели. Под разорванной курткой оказалась водолазка. Сэм закатала рукав, обнажая нетронутую, белую кожу.
— Видишь? Всё в порядке, — сказала Сэм и повертела рукой, показывая её со всех сторон.
Элли ещё несколько секунд мрачно щурилась, а потом обессиленно прислонилась к стене, будто в одно мгновение растеряв весь боевой запал. Правая рука дрожала; сжав пальцы в кулак, она спрятала его в карман расстёгнутой куртки.
— Не делай так больше. А то я начну думать, что я тебе не безразлична.
Сэм легонько толкнула её плечом и встала рядом, прислонившись к стене.
Генератор едва слышно жужжал, наполняя домик теплом. Снежинки на полу растаяли, превратившись в мелкие лужицы. Элли смотрела прямо перед собой, почти не реагируя на попытки Сэм разрядить обстановку.
— Столько людей умерло из-за меня, — наконец сказала она. Голос звучал глухо, и Сэм пришлось напрячься, чтобы разобрать слова. — Я могла бы всё исправить, если бы только...
Последние слова Элли произнесла одними губами.
Сэм поняла, о чём она. И ей это не понравилось. Она не хотела, чтобы Элли об этом думала. Не сейчас. Не после всего, через что они прошли.
— Мёртвые ничего уже не исправят.
Она решительно потянула Элли за локоть, заставляя вытащить руку из кармана. Осторожно расправила сжатые в кулак пальцы и накрыла её ладонь своей.
— А вот я могу. И ты можешь. — Сэм переплела их пальцы и слегка сжала руку. — Пока мы живы, у нас есть шанс что-то изменить. А когда нас не станет... нам уже будет всё равно — ни до любви, ни до боли тех, кто останется.
— Это слишком ужасно — не хотеть умирать? — Элли сползла по стене и опустилась на корточки, утянув за собой Сэм, которая всё ещё держала её за руку. Полы распахнутой куртки легли на пол. Элли была слишком худой даже для единственной в Ските куртки, которая почти подходила ей по размеру.
— Нет, Элли. Это нормально. Ты ведь только начала жить. — Сэм потянула её за руку, но Элли вырвалась и спрятала ладонь под мышкой, будто защищаясь.
— А как же общее благо? Разве одна жизнь может быть важнее всех остальных?
Сэм выдержала паузу. Прошлась по комнате, присела на матрас; старые пружины тихо скрипнули. Она откинулась назад, опершись на ладони.
— Ты спрашиваешь человека, который совершенно не способен быть объективным, — наконец сказала Сэм, чуть улыбнувшись, словно пытаясь смягчить серьёзность разговора.
Элли смотрела на неё прямо, мрачно, без привычной язвительности, за которой обычно пряталась.
— Конечно, для меня твоя жизнь важнее любого «общего блага», — Сэм тихо фыркнула. — Но знаешь, что важнее всего? Твой собственный выбор.
Элли вскинула голову, широко распахнув глаза, словно увидела её впервые.
Стараясь не смутиться под этим взглядом, Сэм постучала раскрытой ладонью по матрасу рядом с собой.
— Садись. Твоя очередь раздеваться.
— У меня иммунитет, — бросила Элли, обняв колени. Она уже почти сидела на полу.
— От монстроподобных волков? Может быть. А может, и нет. Во всяком случае, раньше они тебя ещё не кусали.
Сэм постучала по матрасу настойчивее — и вдобавок кивнула в его сторону. Элли, ворча себе под нос, всё-таки поднялась, на ходу стащила куртку и плюхнулась на кровать рядом с Сэм.
Крайняя бледность постепенно уступала место более здоровому цвету лица. Только шрам, не меняя оттенка, по-прежнему светлой полосой пересекал правую бровь. Элли подняла руку и почесала его костяшкой пальца — она всегда делала так, когда нервничала.
— И как ты предлагаешь тебя осматривать? — проворчала Сэм. — Даже у Рикки нет рентгена, а он вообще-то единственный доктор на всю округу.
На Элли была фланелевая рубашка, застёгнутая на две пуговицы, и старая футболка под ней, в которой она обычно спала. На локте рубашки темнела пришитая Сэм заплатка. Получилось кривовато: тогда Сэм ещё внутренне сопротивлялась Мэри и всей этой «эксплуатации женского труда».
Коснувшись волос и заправив выбившуюся каштановую прядь за ухо, Элли послушно стянула рубашку и вытянула перед Сэм обе руки.
— Ну, порядок? Или ты ещё хочешь поиздеваться из-за того, что я... — Она сделала паузу. Сэм уже решила, что окончание фразы так и не услышит, но Элли спокойно договорила: — ...переживала.
На мгновение у неё проступили желваки — зубы были стиснуты слишком крепко.
— Можно взглянуть?
Элли не ответила. Левую руку она спрятала за спину, оставив на виду правую — с татуировкой.
Сэм наклонилась, всматриваясь в тонкие чернильные линии, оплетающие предплечье. Под ними скрывался грубый, рваный шрам — такой мог остаться только от укуса. Почти незаметный, он всё ещё был там, если знать, куда смотреть.
— Ты сделала татуировку только чтобы скрыть шрам?
— Что, так очевидно? — хмыкнула Элли и попыталась убрать и вторую руку, но Сэм перехватила её запястье.
— Только чтобы скрыть?
— Мне понравился рисунок. Не спрашивай почему. Он не обязан что-то значить.
Сэм повернула её руку, рассматривая изгибающийся вдоль предплечья папоротник и мотылька. Осторожно провела пальцами по коже — чернила слегка выступали, и рисунок можно было ощутить даже с закрытыми глазами.
— Ну, ты же хотела увидеть укус. Вот он, смотри. — Элли резко повернула руку, почти ткнув её Сэм в лицо. В каждом движении сквозила бессильная злость. — Теперь веришь, что меня укусили, а я всё ещё жива?
— Мне не нужно смотреть на укус, чтобы тебе верить. — Сэм нахмурилась и мягко отвела её руку в сторону. — Я хотела взглянуть на татуировку.
— Зачем? — Элли чуть отстранилась, будто пожалев о своей вспышке.
Сэм выдохнула, успокаиваясь.
— Потому что людям может быть интересна ты. А не твой укус и не то, что ты после него выжила. — Она помолчала. — Нет. Не людям. Мне. Мне интересна ты.
Сэм откинулась назад, опускаясь спиной на матрас. Яркая лампочка под потолком резанула по глазам.
Через некоторое время Элли легла рядом — всё же на почтительном расстоянии вытянутой руки. Ширина кровати это позволяла.
Они долго лежали в тишине.
Сэм смотрела в потолок, заложив руки за голову. Элли никак не могла устроиться и всё время ёрзала, словно матрас был набит иголками.
— Мне очень жаль, — наконец произнесла она.
— За что? — спросила Сэм, не сразу понимая, обращается ли Элли к ней или просто говорит в пустоту.
Элли промолчала, сглотнув комок, застрявший в горле.
Сэм снова перевела взгляд на потолок, находя в потемневших брёвнах странное успокоение.
— За то, что я тебя поцеловала.
Элли всё-таки договорила.
Сэм не удержалась и повернулась к ней.
— За свой поцелуй я извиняться не буду. Это был отвлекающий манёвр. В целях самообороны.
Лёгкая улыбка коснулась её губ, но Элли никак не отреагировала. Она смотрела в никуда, будто говорила не Сэм, а чему-то невидимому между ними.
— Я была такая... злая. Я всё время чувствую эту злость внутри. Как будто во мне горит огонь.
Элли нахмурилась.
Её взгляд стал осмысленным — словно она только сейчас вспомнила, что в комнате есть кто-то ещё.
Но она не отстранилась.
— Почему ты всегда такая спокойная?
Сэм не была уверена, что выдержит этот взгляд, и опустила глаза. Мысленно очертила контур носа Элли, тень от которого ложилась на щёку, скользнула к её губам — слегка приоткрытым, будто она собиралась повторить вопрос, если Сэм не ответит.
Если бы в комнате было темно, всё могло бы повернуться иначе.
— Я не спокойная, Элли, — Сэм изогнула губы в горькой усмешке. — Просто у меня внутри другой вид шторма.
Элли коротко рассмеялась, запрокинув голову к потолку.
— Давай спать, — решила она и повернулась к Сэм спиной. На этот раз устроиться ей удалось почти сразу.
— Отлично. Только выключи свет, — откликнулась Сэм, тоже отворачиваясь. Ей не хотелось злиться на Элли за то, на что она сама не решилась.
— Твоя идея — ты и выключай, — буркнула Элли.
— Ну и ладно. Значит, будем спать так.
Сэм закрыла глаза, твёрдо решив заснуть во что бы то ни стало.
Через пару минут щёлкнул выключатель. Элли, не сказав ни слова, снова легла на матрас.
Почему-то Сэм была уверена: она больше не сердилась.
Едва занялся рассвет, девушки проснулись. Молча натянули куртки и вышли на улицу.
Ночь унесла с собой разговоры, понятные только им, и молчание в паузах — громче любых слов.
Теперь нужно было решать насущные проблемы, которые минувшей ночью явились их сожрать.
Снег продолжал падать крупными хлопьями. Дорожки в Ските ещё не расчистили, и каждый шаг давался с усилием — по колено в пушистом белом покрывале.
Следы вчерашней схватки — капли крови, подтаявший снег там, где упал волк — исчезли. Словно ничего не случилось.
Элли нырнула за угол домика и носком ботинка расчистила небольшой участок. Под снегом ничего не оказалось. Нахмурившись, она зарыла руки глубже — по локоть.
Сэм заглянула ей через плечо, уже зная, что услышит.
— Он пропал, Сэм. Чёртов волк исчез.