8 - Скит
— Вернее, я. Я постараюсь попасть в карцер, — поспешно добавила Сэм, заметив, как вытянулось лицо Элли. — А если что-то пойдёт не так, ты меня вытащишь.
— Нас могут вышвырнуть окончательно, — мрачно сказала Элли. —Или убить.
— Если мы не выясним, что это за чудовища, могут умереть ещё люди, — возразила Сэм. — Как миссис Бейкер. А других зацепок у нас всё равно нет.
— Ну ладно, — преувеличенно бодро отозвалась Элли. Сэм уже знала этот тон и догадывалась, что последует реплика, полная сарказма. — Если нас выгонят, заглянем на огонёк к Эбби. По старой дружбе.
— А если нас убьют, — невозмутимо парировала Сэм, — нас приютят почившие друзья и родственники.
Спесь с Элли слетела мгновенно.
— И каков твой план? — спросила она, скрестив руки на груди.
— Притвориться истеричкой. У которой сдали нервы.
Элли в ответ лишь задумчиво потёрла подбородок костяшкой указательного пальца.
Приготовления не заняли много времени. Во время очередного рейда с ведром Сэм остановилась у карцера и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, просунула руку к зарешёченному окошку у самой земли и забросила внутрь свой нож и фонарик. До самого вечера она вела себя как обычно, подражая остальным и выполняя свою часть обязанностей.
Действовать Сэм решила, когда ужин уже подходил к концу. Они с Элли, конечно, сильно рисковали, но сидеть в карцере на голодный желудок — это уже слишком.
Поймав момент, когда Сайлас вернулся на своё место за столом, Сэм поднялась на слегка дрожащие ноги и преувеличенно громко заявила:
— Сайлас, мы хотим знать, что происходит в Ските.
Поселенцы замерли с недонесёнными до ртов ложками, но взгляды упрямо прятали в тарелках, не решаясь поднять глаза.
— Флетчер сказал, что волки стали причиной гибели миссис Бейкер, — продолжила Сэм. — И что? Вы их нашли? Хоть что-то сделали?
Она попыталась сорваться на крик, чтобы эхо многократно прокатилось под сводами часовни. Но вышло не так, как она рассчитывала: изображать панику оказалось куда сложнее, чем казалось в голове.
Сайлас поднялся со своего места; на губах его играла всё та же доброжелательная улыбка. Следом вскочил Флетчер — и, в отличие от старосты, выглядел он откровенно сердитым. Сэм не дала никому из них заговорить.
— Люди умирают! — выкрикнула она. — И это только начало. Что будет завтра? Нас просто начнут растаскивать по одному!
Обитатели Скита неуютно заёрзали на местах, но по-прежнему сидели тише воды, ниже травы. Флетчер медленно обходил стол с одной стороны, Сайлас — с другой. Сэм поняла, к чему всё идёт: её просто возьмут под руки и уведут подальше от толпы. Может, отчитают. Может, пригрозят. Но карцером её жалкая попытка навести смуту точно не закончится.
Элли, до этого наблюдавшая за разворачивавшимся подобием бунта, поднялась на ноги и переступила через скамейку, оказавшись плечом к плечу с Сэм. Через несколько мест от них вскинула голову Мэри и, нахмурившись, полушёпотом приказала Элли сесть — но, разумеется, ничего не добилась. Властная смотрительница женского барака командовала только на своей вотчине.
— Мы видели следы на снегу, — не слишком громко начала Элли. — Они не принадлежат обычным волкам. Они странные.
Голос её не повышался, но присутствующие насторожились: кто-то всё же поднял взгляд, кто-то уставился исподлобья. Сэм попыталась остановить Элли одним только взглядом — так они угодят не в карцер, а прямиком в могилу. Но Элли лишь выпрямилась, чтобы стать заметнее, и продолжила:
— Когда мы пришли в Скит, мы спросили о чудовищах, — продолжила Элли. — Вы сказали, что здесь безопасно.
Она сделала паузу. Не все присутствовали при том разговоре — но теперь о нём узнали все до единого.
Сайлас замер, улыбка погасла на его лице. Флетчер же, напротив, упорно продвигался дальше. Время утекало сквозь пальцы.
— Что ещё вы от нас скрываете, а? — крикнула Сэм, продолжая играть роль испуганной девушки на грани нервного срыва. — Может, вы вообще натравливаете этих чудовищ на тех, кто вам неугоден? Миссис Бейкер-то вы не слишком жаловали!
— Да как вы смеете?! — взревел Флетчер и схватил Сэм под локоть. — Мы дали вам кров!
— Колин! — резко окликнул его Сайлас.
По залу прокатилась тревожная волна: обитатели Скита зашевелились, кто-то вскочил на ноги, кто-то торопливо зашептался с соседом. Сэм рванулась, выскользнула из хватки — и, не раздумывая, схватила со стола свою тарелку с остатками еды.
В следующий миг она водрузила её Флетчеру на голову.
Вместе с густой похлёбкой по лицу философа медленно стекала вся философия.
Флетчер уже замахнулся было на Сэм, но между ним и девушками неожиданно возник Сайлас. Он перехватил руку друга, снял с его головы алюминиевую плошку и только после этого повернулся. Улыбка больше не терялась в его всклоченной бороде, но лицо при этом оставалось подчёркнуто дружелюбным.
— Предлагаю поговорить наедине, — сказал он.
Его сильные пальцы сомкнулись на запястье Элли, и Сайлас уверенно повёл её вдоль лавки. Люди, было повскакивавшие на ноги, поспешно отходили в стороны, освобождая дорогу. Сэм не замедлила последовать за старостой, а шествие замыкал мрачный Флетчер — с длинными, слипшимися волосами, поблёскивающими жиром и украшенными крошечными вкраплениями тушёной зайчатины.
— Прошу прощения за прерванный ужин, — заявил Сайлас, остановившись во главе стола. — Я настоятельно прошу вас продолжать. Не стоит заострять внимание на этом маленьком недоразумении. Я быстро всё улажу.
Он бросил быстрый взгляд на Флетчера и едва заметно поджал губы — жест, почти полностью скрытый бородой и потому ускользнувший от большинства взглядов. Убедившись, что вся компания «провинившихся» следует за ним, Сайлас нырнул в альков и свободной рукой толкнул узкую дверцу. Первым вошёл он сам, потянув за собой Элли. Следом прошли Сэм и Флетчер. Философ закрыл дверь.
Комнатка, в которой они оказались, была крошечной. Когда-то здесь наверняка висели иконы, теплились церковные свечи и пахло ладаном из кадила. Теперь же всё убранство сводилось к незаправленной кровати и узкому столику со стопкой книг по саморазвитию. Сэм безошибочно определила: комната принадлежала Флетчеру.
— Ну и что мне с вами делать? — поинтересовался у девушек Сайлас.
Садиться он не стал — остался стоять посреди комнаты, используя это тесное пространство исключительно как возможность поговорить без лишних ушей.
— Я предупреждал, чтобы они держали рот на замке, — процедил Флетчер, всё ещё считая себя полностью правым.
— Мы обязаны знать. Люди обязаны знать, — Сэм продолжила ломать комедию, намеренно повышая голос сильнее, чем того требовала ситуация.
— Мы этим занимаемся. К сожалению, выследить стаю волков в огромном лесу не так просто, — спокойно произнёс Сайлас.
Он разжал пальцы, отпуская запястье Элли.
— Это не волки, — буркнула та, потирая руку, на которой уже проступали красные следы.
Флетчер громко прищёлкнул языком.
— Мы разберёмся с этим, — примирительно сказал Сайлас. — Но подобные выходки при всех я бы предпочёл больше не слышать. Если у вас есть претензии или вопросы, я настоятельно прошу приходить с ними напрямую ко мне.
— Нельзя им это спускать, — согласно фыркнул Флетчер, проведя рукой по жирным волосам. Похлёбка капнула на его балахон, оставив тёмные пятна.
— И что вы сделаете? — насмешливо поинтересовалась Элли. — В карцер нас посадите?
— За разговоры? Нет, — отрезал Сайлас, бросив взгляд на философа, который так демонстративно поджал губы, что они побелели. — Но за нападение на Колина — придётся.
Сэм едва не выдохнула с облегчением, но постаралась скрыть свои чувства за поспешным вопросом:
— Меня одну? Я ведь нападала на Колина, угрожая ему похлёбкой.
— Я просто не успела, — вмешалась Элли, повернувшись к Флетчеру и с вызовом посмотрев ему в глаза. — Если бы вы, благородный сэр, закончили свой манёвр занесённой рукой, я бы поставила вам фингал и выбила зубы.
— Хватит, — резко вмешался Сайлас, впервые став по-настоящему жёстким.
Флетчер громко засопел, удерживая себя от словесной перепалки. Сэм была уверена: если дело и вправду дойдёт до рукопашной, Элли ему не только зубы выбьет — она ему ещё и волосы повыдёргивает.
Староста тем временем обернулся к философу, пригвоздив того взглядом к месту, — и, убедившись, что Флетчер проглотит обиду и позволит ему разобраться самому, отвернулся.
— Вы отправляетесь в карцер. Обе, — решил Сайлас, снова обращаясь к Элли и Сэм. — В Ските мы не допускаем ссор и раздоров. Но если они перерастают в угрозы и рукоприкладство, это должно сурово пресекаться.
Сэм понуро опустила голову, изображая полное принятие вины и готовность понести наказание. Элли скрестила руки на груди и гордо вздёрнула подбородок.
В сопровождении конвоя из одного лишь Сайласа они вернулись в основной зал часовни. Тарелки давно опустели, но люди по-прежнему сидели на лавках, будто приклеенные к своим местам.
Остановившись на мгновение, Сайлас объявил о своём решении отправить девушек в карцер на одну ночь — «чтобы они раскаялись и впредь не допускали подобного поведения». О волках своей «пастве» он больше не сказал ни слова.
Элли и Сэм покорно проследовали за старостой на площадь возле часовни, а затем по деревянному настилу — мимо хлева и курятника — к карцеру. На его низкой крыше толстым слоем лежал давешний снег.
Сайлас отпер низкую дверь и отступил в сторону. Элли и Сэм пришлось сгибаться чуть ли не пополам, чтобы протиснуться внутрь. Сразу за порогом начинался ряд ступеней, вырубленных прямо в земле. Они вели всё ниже и ниже — в крошечную комнату, где не было ничего, кроме стен, пола и нескольких окошечек под самым потолком, забранных решётками.
— Я вернусь за вами утром, — произнёс Сайлас с порога.
Голос, который должен был звучать сурово и непререкаемо, почему-то показался виноватым. Дверь захлопнулась, в замочной скважине повернулся ключ. Сэм внутренне порадовалась, что замок оказался не навесным.
Первым делом она на ощупь нашарила под ближайшим окном заранее заброшенные нож и фонарик. Впрочем, можно было просто рассовать их по карманам: перед отправкой в карцер их даже не обыскивали. Вряд ли от двух пристыженных перед всем Скитом девушек ожидали ночных противозаконных вылазок.
Закончив с инвентарём, Сэм вернулась к Элли, которая с преувеличенным интересом разглядывала стены: карцер был выкопан прямо в земле.
— Отсюда можно вести подкоп. Так себе тюрьма, — заметила Элли.
— Ты вообще что здесь делаешь?! — накинулась на неё Сэм, стараясь говорить шёпотом.
— Осматриваюсь.
— Мы договаривались, что я одна отправляюсь в карцер. Это был мой план. А если бы он пошёл вкривь и вкось, ты должна была меня вытащить. Кто теперь будет меня спасать? — нахмурилась Сэм.
— Так бы и сказала, что просто хочешь побыть дамочкой в беде, — фыркнула Элли. — Для этого не обязательно было лезть в карцер.
— Элли!
Не найдя аргументов, Сэм хотела было её придушить, но Элли перехватила её руки за запястья.
— Справимся вместе. Я не хочу разлучаться.
Сэм отступила на шаг и виновато потёрла раскрасневшуюся — от мороза — щёку.
Снаружи послышались приглушённые голоса и звук шагов: обитатели Скита расходились на ночь по домам и баракам. Женщины под началом Мэри сейчас разложат вечернюю штопку и примутся чинить латанные-перелатанные носки и рубашки. Сэм не могла сказать, что скучала по этому. Но в бараке, по крайней мере, было тепло. Здесь же, в карцере, воздух вырывался изо рта облачками пара.
Со стороны окна раздался хруст снега — кто-то шёл прямо к ним. Элли двинулась туда и, подпрыгнув, ухватилась за решётки, чтобы разглядеть, кого принесло. Сэм пристроилась рядом, ожидая комментариев.
— Бедовы девки, — пробурчала Мэри, проталкивая сквозь решётки какой-то свёрток. — Не слушали меня. Ну и каково теперь?
Продолжая распекать их, смотрительница женского барака следом за свёртком просунула и свою тёплую шаль, а напоследок заявила:
— Никто ещё за ночь в карцере не помер. Зато наука будет.
Совершенно возмущённая своими подопечными, но с чувством выполненного долга, Мэри похрустела обратно по снегу, даже не дождавшись слов благодарности. Элли спрыгнула на землю, всучила тёплый свёрток Сэм, а шаль набросила ей на голову.
— Ну, вылитая Мэри. Ворчишь уже точь-в-точь как она, — довольно ухмыльнулась Элли.
— Вот подожди, — заметила Сэм, закидывая концы шали себе на плечи. — Придёшь ко мне ночью греться — а я с тобой не поделюсь.
Она развернула свёрток: внутри оказался термос с чем-то горячим и четыре пирожка. Сэм стало неловко за то, что она так снисходительно относилась к Мэри.
Элли умыкнула один пирожок и, жуя на ходу, снова принялась осматривать карцер.
— Мы же только что поужинали, — заметила Сэм.
— Остынут же, — резонно парировала Элли.
Сэм взяла себе второй пирожок. Тёплый сок брызнул во все стороны, вкусно запахло свежей выпечкой. В Ските таким обычно не кормили. Может стоит почаще попадать в карцер?
Когда беглый осмотр закончился, наступила самая тяжёлая часть их ночного бдения — праздное ожидание. Пирожки они прикончили сразу же, запив их глотком травяного чая. Если станет совсем холодно, у них хотя бы будет чем согреться.
Элли, попеременно выглядывая в разные окна, следила за часовыми, бродившими по Скиту. Их приближение издалека выдавал скрип деревянного настила под ногами, а лучи фонариков скользили по снегу, выхватывая из темноты пустые проходы между постройками.
После отбоя, когда в окнах женского барака погас свет, рейды часовых стали заметно реже. Состоянием пленников, запертых в карцере, они не интересовались — даже лучи света в низкие окна заглядывали через раз.
— Пора, — объявила Элли, в очередной раз спрыгнув на пол.
Сэм в это время мерила шагами тесную комнатку, считая про себя: выходило уже около двух тысяч.
— Вскрывай замок. Часовой сейчас развернётся обратно — и мы выдвигаемся.
Сэм, изнемогавшая от безделья, с готовностью принялась за замок. Подсвечивать фонариком они не рискнули: мало ли кто мог наблюдать за карцером. Вставив лезвие в узкую замочную скважину, Сэм зажмурилась и, ориентируясь на звук, с сосредоточенным усердием принялась ковыряться внутри.
Этому нехитрому искусству её научили ещё в далёком детстве, в караване: не все товары, которыми они торговали, доставались честным путём.
— Научишь меня тоже? — попросила Элли.
Замок послушно щёлкнул — не прошло и двух минут с тех пор, как Сэм взялась за дело. Дверь карцера приоткрылась, больше не в силах удерживать своих пленников. Сэм обернулась: Элли носком ботинка выводила на земляном полу какой-то узор.
— Вернёмся от Рикки — и на остаток ночи поступишь в мои ученики, — охотно согласилась Сэм, нарочито выделив последнее слово.
— А я научу тебя стратегическому молчанию, — подмигнула Элли.
Они дождались, пока часовой, подсвечивая себе путь фонариком, удалится в сторону часовни, и только потом выскользнули наружу. Следов на снегу, ведущих к карцеру, было немного — место это в Ските популярностью не пользовалось. Стараясь ступать в уже существующие отпечатки, девушки выбрались к настилу и заторопились по улице в сторону мастерских.
Хоть они и были легче мужчины-часового, дерево всё равно нет-нет да и поскрипывало под ногами. Элли в такие моменты инстинктивно ускоряла шаг, стремясь поскорее уйти вперёд, а Сэм, наоборот, замирала, прислушиваясь.
До мастерской Рикки они добрались без происшествий. Звёзд, лунного света и отражающего его снега оказалось достаточно, чтобы не споткнуться на ступенях. Сэм, которой предстояло вскрывать замок, на всякий случай дёрнула дверь за ручку. Закрыто. Доктор Рикки берег свои секреты.
Но и эта дверь не устояла перед Сэм с ножом — лишь сопротивлялась немного дольше. Элли молча переминалась с ноги на ногу, зорко оглядываясь по сторонам. К счастью, часовые сами выдавали себя с головой, освещая дорогу фонариками.
Наконец, глухой щелчок возвестил о том, что путь свободен. Сэм первой нырнула в мастерскую доктора, следом за ней тут же вошла Элли. Их ботинки оставляли на дощатом полу влажные следы — надо будет прибраться перед уходом.
Сэм поймала себя на том, что упорно смотрит в пол, избегая оглядываться по сторонам. Перед глазами всё ещё стоял распотрошённый бегун и Рикки в жуткой маске, который не дрогнул ни одним мускулом, когда его застали врасплох.
Теперь мастерская выглядела почти чистой, даже стерильной. Удушающий запах подгнившей плоти сменился больничной резкостью. Крюки, на которых раньше висел бегун, были задвинуты за потолочную балку и не бросались в глаза, если специально не всматриваться. Стол был пуст — будто им вообще никогда не пользовались. Череп с верстака исчез.
Элли прошла глубже в комнату, проверила, что окно всё также было задёрнуто плотной тканью, включила фонарик и быстро огляделась. Стол показался ей самым перспективным местом, и она сразу направилась к нему, один за другим выдвигая ящики. В самом нижнем ей повезло: на свет появился блокнот в чёрной обложке.
Элли положила его на столешницу и раскрыла где-то посередине. Сэм мгновенно оказалась рядом. Страницы были чистыми. Элли пролистала блокнот ближе к началу — и наконец наткнулась на записи.
Рикки мелким, аккуратным почерком описывал строение бегуна, делая отсылки к собственным подробным рисункам. Сэм, которая втайне надеялась наткнуться на нечто вроде теории заговора, почувствовала лёгкое разочарование.
— Он изучает заражённых. Это мы уже знаем, — заметила Элли, листая блокнот и всё ближе подбираясь к началу.
— Вопрос зачем остаётся, — поддакнула Сэм.
Рикки исписал всего с десяток страниц, и все записи, похоже, касались одного и того же — недавнего бегуна. В нескольких местах белые листы были замараны тёмно-багровой кровью.
— Для серьёзного исследователя как-то маловато, — сказала Сэм.
— И не похоже, чтобы он только-только открыл для себя новое хобби, — добавила Элли.
— Значит, надо искать предыдущие блокноты.
Элли согласно кивнула и, на всякий случай, пролистнула блокнот к самому началу.
На форзаце был нарисован знак — слишком знакомый им обеим.
У Сэм всё оборвалось внутри.
— Он узнал, Элли... — пролепетала она. — Он тебя узнал. Когда мы говорили в прошлый раз, он так странно посмотрел.
Элли ничего не ответила. Только почесала костяшкой пальца шрам на брови.
На форзаце блокнота был нарисован символ цикад.