5 - Скит
— Любопытно, — Сэм присела на корточки рядом с заражённым и принялась рассматривать его останки.
Сомнений в том, что его разорвали на части, не оставалось: голова почти отделилась от тела, левой руки нигде не было видно, а внутренности из вспоротого живота тянулись по земле на несколько ярдов.
Гадать, сколько времени труп пролежал в подлеске, было бессмысленно — от заражённых всегда несло, как от мусорной кучи, да и выглядели они уже как настоящие мертвецы.
— Думаешь, это те же самые чудовища, что бродили вокруг нашего домика на холме? — спросила Сэм.
— Думаю, нам пора возвращаться, — ответила Элли, оглядываясь по сторонам. К бегуну она так и не подошла.
Сэм поднялась, машинально отряхнула руки — хотя так ни к чему и не прикоснулась. Она попыталась поймать взгляд Элли, прочитать по её глазам, что та на самом деле думает, но Элли уже отвернулась, снова сосредоточившись на растерзанных останках.
— Думаешь, за всем этим стоит Скит? — попыталась угадать Сэм.
— Возможно. — Элли крепко сжала челюсть.
— Мы можем убраться...
— В округе больше ничего нет, кроме базы Цикад. Сейчас сидеть за забором — самый безопасный вариант.
— Тогда, если ты не против, я проверю твою догадку, — решила Сэм и тоже отвела взгляд в сторону. — Если Скит ни при чём, им будет полезно узнать, что поблизости завелись какие-то твари. Или же они причастны. Одно из двух.
Элли с сомнением пожала плечами.
— Если эти чудовища закусили заражённым... они сами не могли заразиться?
— Они его так, надкусили, — хмыкнула Сэм. — Видимо, не по вкусу. Но мне нравится, как ты думаешь. Возьму на заметку.
— Мы возьмём, — твёрдо сказала Элли. — Разбираться будем вместе.
Она бросила последний взгляд на труп и добавила:
— А сейчас пойдём отсюда, пока наш детективный дуэт тоже кто-нибудь не надкусил.
То и дело оглядываясь через плечо, они быстрым шагом направились обратно к сдвигаемой доске в заборе, — назад, в Скит.
Как оказалось, большинство обитателей поселения уже разошлись на обед. Ведро Сэм по-прежнему стояло на месте, козы меланхолично жевали торчавшее из кормушек сено, а редкие прохожие торопливо топали по настилу, стараясь как можно быстрее добраться до часовни.
Сэм наклонилась, чтобы поднять ведро, и, выпрямившись, едва не окатила водой Колина Флетчера, выросшего перед ней словно из-под земли.
— Заработались? — дружелюбно поинтересовался он, заметив, как Элли машинально перехватила вилы.
— Да, немного, — ответила Сэм за них обеих.
— Тогда позвольте проводить вас на обед. Я как раз направляюсь в часовню.
Флетчер галантно подставил согнутый локоть, приглашая взять его под руку. Сэм молча сунула ему ведро с водой, а сама решительно вцепилась в Элли. К счастью, настил посреди дороги вмещал лишь двоих идущих рядом, так что философу, чтобы поддерживать разговор, пришлось плестись сбоку, по грязи.
— И как вы находите наше пристанище? — поинтересовался он, словно не замечая, что полы его чёрного балахонистого одеяния волочатся по земле.
— Весьма необычным, — отозвалась Сэм, прежде чем Элли успела подобрать нелестный комментарий. — Особенно ваши бараки.
Флетчер натянуто рассмеялся.
— Понимаю. Может показаться, будто у вас здесь совсем нет личного пространства.
— Показаться? — всё-таки не удержалась Элли.
— Видите ли, — ничуть не смутившись, продолжил Флетчер, — у нас очень мало отдельных домиков. В них мы селим женатые пары и наших светил — тех, у кого голова всегда должна оставаться ясной.
Он отбросил с лица длинные волосы и указал рукой на крайний домишко в ряду.
— Вон там живёт Сайлас.
— Это, конечно, безумно интересно, — резко отозвалась Элли, — но если мы будем идти в таком темпе, то без нас всё съедят.
Её реплика неожиданно рассмешила Флетчера, однако шаг он так и не прибавил.
— Когда выйдете замуж, сможете поселиться прямо рядом со старостой, — словно его и не прерывали, невозмутимо продолжил философ. — Соседний домик как раз пустует.
— А где живёте вы? — поинтересовалась Сэм, решив ему подыграть. — Вас редко увидишь в Ските.
— О, я почти всё время провожу в часовне, — охотно пояснил Флетчер, но в подробности вдаваться не стал. — Кстати, если выдастся свободная минутка, обязательно заходите на огонёк. Я всегда выслушаю и помогу добрым советом.
— О, разумеется, мы зайдём. Ждите в гости, — съехидничала Элли, а Сэм промолчала, размышляя, какой совет им вообще мог бы понадобиться от взрослого мужчины в одеянии, будто сшитом из старых занавесок.
Флетчер, несмотря на то что прекрасно уловил тон Элли, ухитрился одарить их мягкой улыбкой и открыл дверь часовни, галантно пропуская их внутрь.
В Ските, помимо того что всё буквально кричало о подозрительности, был и ещё один огромный минус: здесь почти никогда нельзя было остаться наедине и спокойно поговорить. За обедом они с Элли сидели рядом, но со всех сторон их то и дело толкали локтями другие люди. А выйдя из часовни, они снова разошлись — каждая по своим делам, туда, куда их отправила Мэри.
Вечером, когда весь женский барак занялся рукоделием, Сэм буквально упиралась плечом в плечо Элли, но всё равно не могла позволить себе ни одного лишнего слова, если только оно не касалось штопки. Привыкшая за несколько месяцев к тому, что Элли всегда была рядом и доступна для разговора, Сэм тяжело переносила своё новое положение: необходимость молчать и бесконечно гонять в голове одни и те же мысли, не имея возможности обсудить их с той, кто действительно мог бы помочь добрым советом.
Когда объявили отбой и женщины разбрелись по своим кроватям, Сэм долго не могла уснуть, разглядывая смутные очертания двери — её место было как раз рядом с ней. Мэри, как старшая по бараку, умела делать всё на порядок лучше остальных; особенно хорошо у неё получалось раскатисто храпеть, с присвистываниями.
Дождавшись, когда знакомые звуки заполнили барак, Сэм осторожно выбралась из-под одеяла и, почти пригибаясь к полу, медленно двинулась между рядами кроватей, тревожно прислушиваясь: как бы кто-нибудь из особенно рьяных сторонниц всезапрещающей политики Мэри её не окликнул. Она провела здесь слишком мало времени, чтобы наверняка понять, кого из женщин стоит опасаться.
Барак прогревался за счёт печки в прихожей: разгоревшись, та гнала горячую воду по трубам, и в спальне становилось тепло и почти уютно. К утру, однако, всё выстывало, и девушки одевались, стуча зубами.
Спустя мучительно долгие несколько минут Сэм наконец добралась до противоположного конца барака. Никто так и не поймал её за запрещёнными ночными блужданиями — либо не счёл нужным, либо все блюстительницы порядка спали вместе со своей командиршей.
Элли свернулась калачиком на своей кровати и смотрела в окно. Улицы в Ските ничем не освещались, так что с тем же успехом она могла бы просто глазеть в тёмный угол комнаты. Заметив крадущуюся к ней Сэм, Элли шёпотом заметила:
— Шастать по ночам запрещено. Или строго запрещено — я не помню точно.
Сэм улыбнулась.
— Влетит только мне одной.
Элли постучала ладонью по матрасу, приглашая Сэм устраиваться. Та тут же забралась на кровать с ногами, оставив ботинки на полу: доски были подогнаны друг к другу очень плохо, и из-под пола нещадно тянуло холодом.
— Я тут думала насчёт чудовищ, — едва слышно прошептала Сэм.
— Я тоже, — бросила Элли. Девушка на соседней кровати пробормотала что-то во сне и повернулась на другой бок. — Как думаешь, возможно такое, что... ммм... обычные волки закусили бегуном и тоже обратились?
— Нет, — сразу покачала головой Сэм. В почти полной темноте, разгоняемой лишь светом луны и звёзд, глаза Элли едва заметно блестели, терпеливо ожидая, когда Сэм закончит мысль. — Кордицепс по-другому действует на животных.
— О, да неужели? — фыркнула Элли. — А откуда у тебя докторская степень по биологии, напомни-ка?
Сэм, давно привыкшая к подколкам и так же давно переставшая на них реагировать, наклонилась ниже и прошептала Элли прямо в ухо:
— Цикады проводили эксперименты с животными. Когда я была у них на базе, я мельком видела кое-какие бумаги.
— А что, Эбби теперь всем проходимцам раздаёт наработки своего отца — в надежде, что на кого-то снизойдёт озарение и он вдруг найдёт лекарство? — прошипела Элли, слегка приподнявшись на локте.
Одна из женщин завозилась на своей кровати. Сэм тут же спешно легла на одеяло рядом с Элли, чтобы её тёмный силуэт на фоне окна не бросался в глаза. Несколько секунд они молча вслушивались. Женщина поднялась и зашаркала ботинками в сторону двери — видимо, в туалет.
— Эбби собрала все наработки Цикад со старой базы, — продолжила Сэм, когда шаги стихли. — Всё, что удалось спасти, — в одном месте. Я посмотрела мельком. Без её разрешения.
Она помедлила.
— Тебе вообще это интересно? Или мне уйти?
Сэм приподнялась, собираясь исполнить угрозу, но Элли высунула руку из-под одеяла и положила ладонь ей на плечо, заставляя снова опуститься на подушку.
— Мне интересно, — ответила она.
— Цикады проводили опыты с животными. Кордицепс им не передаётся — только людям.
— Почему?
— Насколько я поняла, из-за высшей нервной деятельности. У животных её нет. А у людей есть.
— А что будет, если зверь сожрёт заражённого? — спросила Элли.
По тому, с каким нетерпением она ждала ответа, Сэм вдруг стало не по себе. Она и сама знала и понимала слишком мало.
— Возможно, ничего, — после короткой паузы сказала она. — Может, отравится. Или помрёт.
— Так что же это тогда за чудовища такие? — вслух произнесла Элли, не рассчитывая получить ответ.
Похоже, она всерьёз увлеклась загадкой, на время стряхнув с себя мрачную меланхолию, в которой пребывала все последние дни — и из которой Сэм уже почти отчаялась её вытащить.
— Может, это и не чудовища, — осторожно предположила Сэм. — Мы ведь их так и не видели.
— Но следы были странные! И заражённых обычные звери сторонятся — они бы не стали их жрать, — горячо заспорила Элли.
Настолько горячо, что Сэм невольно зажала ей рот ладонью.
— Поживём — увидим, — миролюбиво сказала она, убирая руку.
Элли лишь хмыкнула, соглашаясь: строить догадки можно хоть до утра.
Сэм спустила ноги с кровати и сунула их в ботинки, собираясь тем же полуползком вернуться на своё место, когда вдруг вспомнила кое-что важное.
— Элли, — Сэм обернулась через плечо. — Я хотела перед тобой извиниться.
— За что? — Та тут же насторожилась.
— За то, что я сказала...
— Ты всегда что-нибудь говоришь. Я привыкла. Спокойной ночи, — отрезала Элли и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
— За то, что я сказала про Джоэла, — договорила Сэм. Говорить со спиной оказалось значительно легче. Она сглотнула комок, застрявший в горле. — Я не имела права.
Возможно, именно это — а не только вынужденное пребывание в Ските — и объясняло мрачность Элли.
— Это не важно, — после паузы глухо ответила Элли.
Сэм поджала губы. Да, глупо было надеяться, что Элли в порыве чувств бросится ей на шею и зальёт слезами душевных страданий. Пора было с этим смириться.
Она сползла с кровати и присела на корточки у изголовья, готовясь отправиться в обратный путь.
— Сэм, — вдруг позвала Элли так тихо, что это почти могло показаться воображением. Но она продолжила: — Тебе нужно дождаться, пока та женщина вернётся. И уснёт.
Сэм не смогла удержаться от победной улыбки. Она тут же вернулась на кровать и села рядом с подушкой Элли, которая всё ещё демонстрировала ей спину.
— Я посижу, пока ты не уснёшь, — прошептала Сэм, поправляя край одеяла, сползший с плеча Элли.
— Спасибо, — так же тихо ответила та.
На этот раз Сэм не была уверена, что ей не послышалось.
Она не была уверена и в том, что Элли действительно уснула — несмотря на замедлившееся дыхание. Просидев рядом столько, сколько смогла, Сэм в конце концов вернулась на свою кровать.
Утро принесло с собой перемены — но совсем не те, на которые она надеялась. Мэри решила, что одного дня порознь недостаточно, и Элли снова отправили ухаживать за козами, а Сэм определили на подхват к мужчинам: те рубили дрова, а ей полагалось собирать их и складывать в поленницу.
День выдался прохладный. Тучи низко нависли над Скитом, словно вот-вот могли зацепиться за кончик шпиля часовни. Мужчины размахивали топорами, поснимав куртки, а Сэм искренне надеялась, что очередная отлетевшая в сторону чурка не прилетит ей в голову.
Работали в дальнем углу Скита, рядом с часовней. Дрова, сложенные её предшественниками, лежали под навесом ровными рядами — на их фоне собственная поленница Сэм выглядела откровенно жалко. Впрочем, было всё равно, лишь бы Мэри не заставила переделывать.
Махнув на это рукой, Сэм прислонилась плечом к стене часовни и стала ждать, пока наберётся новая куча дров, которую нужно будет отнести под навес. Делать пока было решительно нечего; она даже сходила к колодцу и принесла мужчинам воды.
В какой-то момент из-за мужского барака показался Флетчер — он тащил под руку миссис Бейкер. Та возмущённо упиралась, скользя ногами по земле, а Флетчер что-то ей втолковывал, активно жестикулируя свободной рукой. Из-за стука топоров слов было не разобрать, но и без того было ясно: разговор шёл на повышенных тонах.
Вдруг миссис Бейкер перестала сопротивляться. Флетчер, решив, видимо, что победил, отпустил её руку — и в ту же секунду получил сочную оплеуху.
Звук разнёсся по всей площадке. В последовавшей тишине Сэм сразу поняла: наблюдает за сценой не она одна.
С чувством выполненного долга миссис Бейкер скрылась обратно за бараками. Флетчер же, поймав на себе не одну пару взглядов, неловко махнул дровосекам рукой и взбежал по ступеням крыльца часовни, тут же исчезнув внутри. Даже издалека было видно, как на его щеке разгорается яркое пятно.
Сэм вернул в реальность резкий стук топора — и почти сразу за ним раздалось причитание, перемежаемое отборной бранью: одному из мужчин отскочившей щепкой сильно рассекло руку.
Работа тут же встала. Раненого усадили на пенёк, кое-как перевязали руку тряпицей, а Сэм отправили звать доктора Рикки.
В Ските было всего две улицы: одна тянулась вдоль мужского барака и отдельных жилых домиков, вторая — вдоль женского и мастерских. Проходя по последней, мимо козьего хлева, Сэм на секунду замедлилась, высматривая Элли.
Та, обутая в высокие сапоги — чтобы легче было ходить по непролазной грязи, — ловко перепрыгнула через низкое ограждение и оказалась рядом с ней.
— Проводишь меня к врачу? А то я заблужусь, — громко попросила Сэм, так, чтобы её услышали и коллеги Элли по хлеву.
Одна из женщин, тащившая тюк сена, замерла, явно собираясь что-то сказать, но Элли тут же отозвалась:
— Я на минутку, провожу.
И, не дав возражениям ни единого шанса, бодро зашагала по настилу.
— Что случилось? — спросила она, когда хлев скрылся за курятником.
— Щепкой руку рассекло, — ответила Сэм. — А ещё миссис Бейкер влепила Флетчеру по лицу. Но он, кажется, врача не требовал.
— Так ему и надо, — удовлетворённо сказала Элли. — Мне он сразу не понравился.
— Тебе вообще хоть кто-нибудь нравится?
— Ты — вполне себе ничего, — пожала плечами Элли.
— Но я ведь тебе тоже не сразу понравилась, — заметила Сэм.
— Ты мне и сейчас не нравишься. Я сказала «вполне себе ничего», — ухмыльнулась Элли.
Сэм тихо простонала от бессилия, окончательно отчаявшись выбить из Элли хоть какой-нибудь комплимент.
Впереди замаячила мастерская доктора. Самого Рикки, который частенько сортировал травы прямо на крыльце, нигде не было видно. Элли первой поднялась по ступеням и громко постучала в дверь, помня о правиле — входить к врачу без приглашения запрещалось.
Ответа не последовало. Сэм попыталась заглянуть в окно, но изнутри оно было чем-то завешено.
— Ну не истекать же кровью, — заметила Элли и решительно толкнула дверь плечом.
Та неожиданно поддалась. Вдвоём с Сэм они шагнули внутрь — и тут же замерли на пороге.
Увидев, чем был занят доктор Рикки, они сразу поняли, почему к нему нельзя было заходить без спроса.