4 - Скит
Вернуться в Скит было одним из самых противоречивых решений, которые Сэм приходилось принимать в жизни. Элли, выросшая сначала в Бостонской карантинной зоне, а затем в Джексоне, не могла до конца понять, что значит скитаться по свету — не зная, где твой дом, где тебя застанет следующая ночь и кому ты доверишь свою спину, когда сон всё-таки возьмёт верх.
После того как с жизнью в караване для Сэм было покончено, она несколько лет бродила в одиночку, лишь изредка находя временный кров. Ей попадались разные люди — не всегда порядочные, не всегда честные, и порой приходилось проявлять изобретательность, чтобы просто остаться в живых. Кочевая жизнь научила её читать людей, улавливать полутона и распознавать намерения, скрытые за широкими улыбками. В последние годы, наученная горьким опытом, Сэм всё чаще держалась особняком. Но зимой такая тактика переставала работать — приходилось идти на компромиссы.
Одну вещь Сэм усвоила наверняка: в новом «доме» нужно быть полезной. Браться за самую чёрную работу, не жаловаться и сохранять присутствие духа. Этими нехитрыми правилами она охотно делилась с Элли, пока они с тяжёлыми сердцами спускались обратно с холма, держась курса на шпиль часовни святого Михаила.
Следы, которые они нашли возле хижины, всё ещё стояли у Сэм перед глазами. По размеру они могли принадлежать крупной собаке, но были какими-то... смазанными. Словно к лапам прилипли комья грязи, мешая нормально на них наступать. В некоторых местах и вовсе было непонятно, были ли у ночных гостей подушечки: отдельные отпечатки не поддавались никакому сопоставлению.
— Если это и есть чудовища, то они какие-то мелкие, — вынесла Элли суровый вердикт и первой отправилась собирать вещи.
Решение двигаться в Скит приняли без голосования.
Сайлас обрадовался и вчерашним гостьям, и возвращённым шерстяным одеялам доброй воли. Впрочем, сославшись на неотложные дела, он тут же перепоручил их заботам Мэри — дородной женщины в летах, заведовавшей женской половиной барака.
Мэри провела их в приземистое строение, показала, где умываться, куда вешать верхнюю одежду и как чистить обувь, чтобы не таскать в помещение лишнюю грязь. Затем распорядилась принести в спальное помещение две дополнительные кровати. Элли и Сэм, скромно устроившись у двери, разглядывали выбеленные потолки и щелястый пол.
Женский барак оказался длинным и узким: кровати, перемежаясь с окнами, тянулись вдоль обеих стен, оставляя между собой проход, в котором и двум людям было бы непросто разминуться. На взгляд Сэм здесь было аккуратно, аскетично — и пугающе бездушно. Все до единой кровати были тщательно заправлены, и нигде не находилось ни одной мелочи, способной выдать характер или привычки их хозяйки.
— Живём мы скромно, но дружно, — говорила тем временем Мэри, пока двое мужчин старались аккуратно протащить кровать через узкий проход, стараясь ненароком не задеть соседние. — И от вас того же требовать будем, коли здесь остаться хотите.
— О, конечно, мы с радостью, — тут же заверила Сэм. — Чем мы можем помочь?
Весь первый день они слонялись по Скиту вслед за Мэри и слушали её наставления. В мастерские заходить было запрещено — разве что по срочному поручению, потому что праздное шатание мешает людям работать. Отлынивать от обязанностей и без дела бродить по Скиту было строжайше запрещено и каралось жёстко, вплоть до изгнания.
— То есть, если я не буду работать, меня избавят от работы навсегда? — попыталась пошутить Элли.
Но Мэри, за стеной своей непоколебимой строгости, сарказма не распознала и прочитала очередную мораль о благовоспитанности и прилежании. Сэм встречала все её нравоучения с воодушевлением, стараясь упрочить их положение в поселении хотя бы на первое время. Элли же уныло брела следом, заметно удручённая тем, что ближайшие дни обещали лишить её горячо ценимой свободы.
— Ты как? — шёпотом спросила Сэм, когда Мэри отвлеклась, чтобы отчитать двух девиц, неправильно выбивавших пыль из ковра, висевшего на перекладине возле одной из мастерских.
— Интересно, где они откопали эту надзирательницу? — протянула Элли, наблюдая, как Мэри с воодушевлением руководит избиением ковра, словно дирижёр оркестра.
— В девятнадцатом веке? — слабо улыбнулась Сэм. — Когда начался апокалипсис, она заперлась в сундуке с женскими романами и вылезла только затем, чтобы сделать нашу жизнь невыносимой.
Вымученная улыбка Элли стала для Сэм лучшей наградой. Мэри, в чьи обязанности входило поддержание порядка и приобщение всех обитательниц женского барака к общественно полезному труду, относилась к своей роли с таким рвением, что девушкам, попавшимся ей на глаза, ещё долго не светило избавиться от её неусыпного попечительства.
— Слушай, Сэм, — позвала Элли, опершись спиной об угол мастерской. — У тебя так мастерски выходит перед ними притворяться.
Сэм тотчас обернулась, но поймать её взгляд не успела. Впрочем, по опущенным уголкам губ она сразу поняла, каким был незаданный вопрос.
— Элли, — тихо сказала она, встав спиной к Мэри, чтобы отгородить их от любых, даже случайных, взглядов. — У меня это рефлекторно выходит. Как инстинкт выживания.
— Я так и поняла, — устало отозвалась Элли, засунув руки в карманы. Она уже собиралась вернуться впитывать бесценные жизненные уроки, которыми их щедро одаривала Мэри, но Сэм удержала её, ухватив за отворот куртки.
— С тобой я никогда не притворялась, — прошептала она, проведя ладонью по синей ткани куртки Элли, словно расправляя невидимые складки.
— Эй, новенькие, пойдёмте с нами, — раздался сзади голос одной из девушек, которой, похоже, надоело, что измываются над ними одними.
Когда упражнения с ковром наконец закончились, Сэм и Элли снова двинулись следом за Мэри, на ходу разминая нещадно саднящие руки. Впрочем, далеко уйти им не удалось: возле следующей хижины-мастерской им пришлось остановиться и стать свидетелями новой сцены.
Врач Рикки, стоя на ступеньках, пытался вложить что-то в руки седовласой женщины. Та же изо всех сил уворачивалась и норовила ускользнуть, хихикая так, будто мрачный Рикки рассказывал ей один анекдот за другим.
— Миссис Бейкер, да возьмите же лекарство, ради Бога! — вмешалась Мэри, оставив свой верный эскорт без всякого понимания, что им теперь делать.
— Он меня отравить хочет, душенька, — всплеснула руками седовласая дама. — А я его раскусила. А я ему вот так!
И, наконец приняв у Рикки настойчиво предлагаемый пузырёк с тёмно-зелёным содержимым, она с явным удовольствием на изборождённом морщинами лице шмякнула его об землю. Силы в тщедушных руках, впрочем, оказалось немного — пузырёк лишь беспомощно увяз в сугробе.
Миссис Бейкер, тем не менее явно довольная собой, удалилась, оставив Рикки молча играть желваками.
— Она сумасшедшая? — поинтересовалась Элли, впервые за весь день проявив искренний интерес к происходящему.
— Нет. Просто старая, — расстроенно ответила Мэри, глядя ей вслед.
Сэм наклонилась, выковыряла пузырёк из снега и протянула его Рикки. Тот кивнул ей в знак благодарности.
Покинув врача, их скромная процессия направилась к часовне. Там их уже поджидал освободившийся Сайлас, с неустанной вежливостью распахивавший дверь перед каждым и желавший приятного аппетита.
— Здесь мы обедаем, — пояснила Мэри и коротким кивком пригласила девушек проходить.
Внутри почти ничто не напоминало о прежнем религиозном назначении помещения — разве что форма зала да сводчатый потолок. Все атрибуты веры были убраны; вместо них появились лавки и длинный стол. Солнечный свет, проникавший сквозь стрельчатые витражные окна, рассыпался по залу разноцветными бликами, прыгая по посуде и по лоскутной скатерти, сшитой из разномастных кусочков ткани.
Мэри показала, где брать тарелки и ложки, проследила, чтобы им налили похлёбку, и усадила Сэм и Элли на лавку по обе стороны от себя. Сэм ужасно хотелось перекинуться с Элли хотя бы словом, но Мэри демонстративно молчала сама — и любые разговоры вокруг пресекала на корню.
— А что, вы здесь только обедаете — и всё? — поинтересовалась Сэм, надеясь разговорить хоть кого-нибудь за столом: лавка была занята от края до края.
Однако на новеньких никто не обратил ни малейшего внимания. Ответ на свой вопрос Сэм получила лишь два дня спустя — в воскресенье.
Они всё ещё находились под попечительством Мэри, но теперь та куда охотнее перепоручала их кому-нибудь из женщин, которым требовалась помощь. Так вышло, что первым делом их отправили в курятник, и Элли понадобилось всё её самообладание, чтобы держать язык за зубами, пока пернатые бестии с возмущённым кудахтаньем носились вокруг неё.
Перед тем как отправиться в часовню на ужин, Сэм помогала Элли вытаскивать соломинки, запутавшиеся в её волосах. Элли при этом сердито сопела и никак не желала стоять смирно.
— Спасибо, что стараешься, — сказала Сэм, чувствуя: если сейчас она не заговорит, Элли просто взорвётся.
— Тебе правда здесь нравится? — спросила Элли, продолжая вертеться и больше мешая.
— Мне нравилось, когда мы с тобой были только вдвоём, — начала Сэм и, спохватившись в панике, что сказала лишнее, поспешно добавила: — Но здесь хотя бы не нужно готовить. И заражённых мы пока не видели.
Элли задержала на Сэм взгляд на мгновение дольше обычного, а потом вывернулась из-под её ловких пальцев, решив, что причёска больше не нуждается в спасении.
Воскресный ужин в часовне немного отличался от всех прочих. За стол в этот раз сели даже дежурные по кухне — те обычно неотступно стояли у большого котла, наполняя тарелки. Место во главе стола, как правило, пустовало: Сайлас ел урывками, так как где-то постоянно требовалось его помощь. Но сегодня староста скромно притулился на самом краю лавки, уступив почётное место молодому мужчине, которого ни Элли, ни Сэм прежде в Ските не видели.
Они с Сайласом были примерно одного возраста, но на этом сходство заканчивалось. Если староста — широкоплечий, светловолосый, пышущий жизнью, — казался воплощением открытости, то его спутник выглядел полной противоположностью: черноволосый, с едва намечавшейся бородой на бледных щеках, тёмными глазами и длинными прядями, скрывавшими брови и уши.
К счастью, Мэри покинула свой пост между ними, и Сэм смогла беспрепятственно ткнуть Элли локтем под рёбра, указывая на нового гостя. Элли в ответ лишь пожала плечами и, нарушив запрет на разговоры, тихо добавила:
— Мне он не нравится.
Сэм уже привыкла к такой реакции: в последнее время Элли не нравился вообще никто. Так что до поры до времени она переключила внимание на свою тарелку. А когда та опустела, с удивлением заметила, что из-за стола никто не двинулся. Люди терпеливо наблюдали за Сайласом и его черноволосым спутником.
— Ну-с, а теперь наш любимый ритуал, — объявил староста, постучав по алюминиевой чашке, чтобы привлечь внимание, хотя в часовне и без того стояла тишина.
Черноволосый мужчина медленно, почти церемониально отошёл от стола и встал у алькова. Люди потянулись к нему, выстраиваясь в длинную очередь, и вскоре полностью заслонили происходящее от Элли и Сэм.
— Это мой лучший друг, Колин Флетчер, — сообщил Сайлас, как нельзя кстати оказавшись за спинами девушек и взяв их обеих под локти, будто опасаясь, что они сбегут. — Я называю его философом, а некоторые в шутку — «священником».
— Так вы всё-таки секта? — удовлетворённо кивнула Элли и вырвалась из пальцев Сайласа, сделав предупредительный шаг в сторону двери.
— Совсем нет! — староста протестующе потряс головой, словно от этого жеста его слова могли стать убедительнее. — Колин жутко много знает про психологию... про мозги.
Сайлас постучал костяшками пальцев по макушке.
— Это он придумал ритуал, который должен добавить нам чуточку веры в безопасность.
— Что за ритуал? — живо поинтересовалась Сэм.
Они остались последними, кто ещё не пристроился в длинный хвост очереди, тянувшейся к Колину Флетчеру.
— Колин рисует на лбу у каждого оберег. Глупости, да, но люди верят!
— Какой ещё, к чёрту, оберег? — спросила Элли, сжимая кулаки.
— Крест, — невинно улыбнулся Сайлас и тут же начал пятиться к двери, стараясь преградить Элли путь: та уже решительно направлялась к выходу.
— Совсем не секта, — бросила она.
Сэм, перепрыгнув через лавку, тут же кинулась следом.
— Клянусь, нет! — поспешно заговорил Сайлас. — Многие пришли сюда потому, что увидели шпиль. Как и вы. Шутили, что часовня сама нас сюда привела.
Сэм наконец удалось догнать Элли и чуть замедлить её, ухватившись за рукав.
— Колин и придумал, что она вроде как нас защищает. Да будь здесь цирк, а не часовня, мы бы рисовали обезьянку на моноколесе. Глупое поверье — но людям нравится.
Сайлас упёрся спиной в дверь. Отступать было больше некуда.
Элли остановилась, прикидывая, как бы сподручнее его отодвинуть, чтобы выбраться отсюда раз и навсегда.
Заметив сцену у двери, «просто старая» миссис Бейкер — до этого совершенно спокойная — вдруг решила, что с ними со всеми непременно сделают что-то ужасное. Она попыталась выбраться из очереди, громко предрекая апокалипсис всем желающим. Сухонький старичок тщетно старался утихомирить разбушевавшуюся даму, кто-то зашикал на нарушителей тишины — и в итоге часовню накрыл невообразимый гвалт.
Сайлас виновато улыбнулся Элли и Сэм:
— Пожалуй, нам и правда пора рисовать цирк с обезьянками.
Перестав загораживать дверь, он бросился усмирять свою «паству». Сэм, всё ещё державшая Элли за рукав, наконец решилась её отпустить.
— Они не похожи на секту, — миролюбиво сказала она, стараясь перехватить внимание. — У нас в караване был парень, который не мог ничего делать, пока три раза не нарисует пальцем на каждой ладони знак бесконечности. И очень переживал, что на правой получается некрасиво. — Она пожала плечами. — Ну что, пойдём получать кресты?
— Сэм, если что-то выглядит как секта и ведёт себя как секта, вовсе не обязательно ждать, когда тебя принесут в жертву, чтобы убедиться, что это секта, — фыркнула Элли.
Но, проследив за Сэм — а из аргументов у той остался лишь жалостливый, почти умоляющий взгляд, — Элли шумно выдохнула и позволила увести себя в толпу.
Сайлас, наведя порядок и заметив вернувшихся новеньких, тут же велел всем расступиться и практически вытолкнул их прямо к Флетчеру.
— Это что, кровь? — не сдавалась Элли, наблюдая, как философ обмакивает палец в пузырёк с тёмно-бордовой жидкостью.
— Пищевой краситель, — радушно сообщил Флетчер и улыбнулся, безошибочно выцепив в толпе самое скептически настроенное лицо. — Моё имя Колин, но все упорно называют меня мистером Флетчером. Рад познакомиться.
Он шагнул вперёд и горячо пожал руку Элли двумя своими, измазанными в красителе, даже не обратив на это внимания.
— С вами обеими, — добавил он, поворачиваясь к Сэм, и в следующий момент в его хватке оказалась уже её ладонь. — Я не очень хорошо рисую, так что вместо крестов обычно выходят какие-то плюсы.
Сайлас душевно расхохотался шутке друга, положив обе руки на живот.
— Мне несложно, а люди не могут без того, чтобы не верить во что-нибудь сверхъестественное, — продолжил Флетчер, возвращаясь на своё место перед альковом и поднимая пузырёк повыше.
Его тёмный взгляд не отрывался от Элли.
Сэм легонько подтолкнула её плечом. Элли, не без громкого вздоха, сдалась и наконец позволила нарисовать у себя на лбу крест, которому так упорно противилась. Сэм последовала её примеру.
— Не стирать, — в шутку погрозил пальцем Сайлас.
Элли усмехнулась одним лишь краем рта, давая понять, что всё это коллективное ребячество её ничуть не впечатлило. Сзади уже подталкивала очередь, и потому Сэм взяла Элли за руку — чтобы не потерять в толпе — и повела её к входной двери.
— Только не говори мне, что не считаешь это странным, — сказала Элли, вышагивая по деревянному настилу.
Сэм шла следом, стараясь не угодить в грязь: выпавший двумя днями ранее снег почти растаял.
— Странно, — согласилась она. — Но в пределах допустимой нормы.
— Какого чёрта ты так хочешь здесь остаться? — Элли распахнула дверь женского барака и свернула налево, в тесную прихожую, где полагалось мыть обувь, прежде чем проходить дальше.
— Зима на носу, — пожала плечами Сэм, подавая Элли ковшик с водой.
— А по-моему, потеплело. — Элли выставила вперёд ногу в заляпанном грязью ботинке. — Почти весна.
— Здесь на мили вокруг больше нет поселений. Кроме того, откуда нас уже выгнали. И ещё Цикады. Нам к ним точно не надо. Хватит того, что они рыскают по округе.
Элли ничего не ответила и молча принялась смывать грязь с ботинок. Закончив, она решительно стёрла метку со лба рукавом и направилась было дальше в барак, но уже в дверях обернулась и дождалась, пока Сэм тоже справится со своей обувью.
По вечерам девушки и женщины в бараке обычно занимались штопкой — под чутким надзором Мэри латали порванную одежду, которой всегда находилось с избытком. Воскресенье не стало исключением: возвращаясь из часовни после ужина, обитательницы рассаживались по своим местам и брались за рукоделие.
Однако сегодняшний вечер всё же отличался от предыдущих — Мэри не было. Обычно именно она следила за порядком и не позволяла разговорам мешать работе.
Сэм устроилась на кровати Элли, стоявшей в дальнем углу у окна, и, забрав свою порцию драных носков и рубашек, сделала вид, будто целиком ими поглощена. Элли мрачно сидела рядом, скрестив ноги и уперевшись в них локтями.
Женщины продолжали возвращаться из часовни и принимались за вечерние обязанности. Но без надзора Мэри тишина в бараке продержалась недолго: то тут, то там раздавался смех, девушки пересаживались друг к другу на кровати, а женщины постарше провожали их долгими, внимательными взглядами.
Одна из девушек плюхнулась на кровать Элли и с неподдельным воодушевлением попросила их что-нибудь рассказать. На её лбу красовался оберег Флетчера.
— Что рассказать? — спросила Сэм.
Элли молча сверлила девушку взглядом — достаточно красноречивым, чтобы та, спасаясь бегством, тут же перепорхнула на соседнюю кровать.
— Да что угодно! — засмеялась она. — Мы тут изголодались по новостям из внешнего мира.
— Сайлас нас от всего оберегает, — подтвердила вторая, тоже заинтересовавшись разговором.
— Вас что, совсем отсюда не выпускают? — спросила Сэм, стараясь, чтобы это прозвучало как простое любопытство.
— Ходят только мужчины, — охотно пояснила третья женщина, ровесница Мэри. — За дровами. И дичь пострелять.
— В соседней деревне, за холмом, мы слышали, что здесь водятся чудовища, — заметила Сэм, расправляя порванную рубашку у себя на коленях.
Спина Элли после этих слов заметно напряглась.
— Чудовища? — переспросили сразу несколько голосов — почти так же удивлённо, как недавно Сайлас.
Сэм вглядывалась в окружавшие её лица и нигде не находила и тени неискренности.
— Вас, наверное, просто пугали, — сказала та девушка, что заговорила с ними первой. — Чтобы вы убрались подальше. А мы тут всем рады.
Она неловко улыбнулась Сэм, которую считала более дружелюбной, чем Элли — та в последнее время заметно преуспела в том, чтобы пресекать любые вопросы одним лишь взглядом.
— Мы вам очень благодарны за гостеприимство, — ответила Сэм и мягко толкнула Элли локтем, предлагая ей хотя бы сделать вид, что она согласна с этими словами.
— Вы что-то говорили про вашего папу, когда пришли... — вскинула голову девушка напротив. — Вы ведь сёстры, да?
Сэм узнала её: та была среди тех, кто присутствовал при их первом визите в Скит. К кровати, где они с Элли устроились, постепенно подтягивались всё новые женщины и девушки, ожидая услышать побольше о новеньких. Шитьё на время оказалось забыто.
— Ну, мы... — замялась Сэм.
Врать ей было не впервой, но никогда раньше ей не приходилось так остро думать о чувствах сидящей рядом Элли — тем более теперь, когда та уже несколько дней пребывала в мрачнейшем расположении духа.
Внешне на сестёр они походили слабо: светловолосая и голубоглазая Сэм резко отличалась от Элли с её острыми скулами и веснушками. Разве что одинаковый рост да худощавость придавали им некоторое сходство.
Сидящие напротив слушательницы терпеливо ждали продолжения. Поняв, что Элли не собирается приходить ей на помощь, Сэм печально вздохнула и заговорила:
— Он был хорошим человеком, несмотря на то, что жизнь обошлась с ним сурово. Заботился, как умел. Совершал ошибки. Но всегда был готов встать на защиту своей семьи. Даже если из-за этого страдали другие. Даже если бы ему выпал шанс вернуться в прошлое, он всё равно поступил бы так же — чтобы сберечь семью, как бы она ни винила его за это потом. Он всё равно её любил.
— А что с ним случилось? — спросила девушка, не заметив, что пальцы Элли сжались в кулаки, а челюсть крепко стиснута.
Сэм не успела ответить.
— Его убили Цикады, — раздался глухой голос Элли. Она так и не подняла взгляда.
— О... так вы шли, чтобы им отомстить? — сразу несколько пар глаз возбуждённо округлились, словно обитательницы барака вдруг нащупали важную тайну. — Их база, по словам Сайласа, совсем недалеко.
— Нет, — резко ответила Элли. — С местью покончено.
Сэм демонстративно прокашлялась, пытаясь перехватить внимание, но в этот момент дверь в барак распахнулась — вернулась Мэри.
— Бездельничаем без меня? — сурово прикрикнула она.
Девушки тут же разлетелись по своим местам, схватив рукоделие и делая вид, будто всё это время были заняты делом.
До самого отбоя Сэм так и не удалось ни поговорить с Элли, ни поймать её взгляд — несмотря на то, что они сидели рядом. Мэри, вернувшаяся, по всей видимости, после собрания в часовне, возобновила надзор с удвоенным рвением. Она была убеждена, что пустые разговоры неизбежно приведут к плохо выполненной работе, и потому ходила вдоль ряда кроватей, поучая своих подопечных делать ровные стежки.
Добравшись до дальнего угла у окна, Мэри тут же отчитала Элли за то, что та стерла красную метку со лба.
— Мы думали, это просто традиция, — вмешалась Сэм, прервав смотрительницу на полуслове.
Та мгновенно переключилась на неё:
— Разумеется, традиция. Поэтому потрудитесь сохранить оберег хотя бы до утра.
Всплеснув руками из-за непонимающих новеньких, Мэри покачала головой и объявила отбой. Барак наполнился шарканьем шагов: женщины расходились по своим местам. Сэм тоже пришлось идти на другой конец помещения — её кровать находилась у самой двери.
Через некоторое время после того, как женщины улеглись спать, барак наполнился дружным храпом.
Сэм никогда прежде не доводилось ночевать в таком огромном помещении — да ещё и с таким количеством людей разом. Элли спала настолько тихо, что, когда они странствовали вдвоём, Сэм порой приходилось по несколько минут напряжённо прислушиваться, чтобы убедиться: та действительно дышит.
Но здесь... здесь это был настоящий оркестр.
Сэм натянула подушку на голову и попыталась уснуть.
С Элли она обязательно поговорит завтра.
А утром, отправив своих подопечных по местам исполнения обязанностей, Мэри попросила Сэм и Элли задержаться. Сложив руки за спиной, смотрительница женского барака немедленно принялась за своё любимое занятие — чтение нотаций.
— У нас возникла небольшая проблема с послушанием, — произнесла она, бросив косой взгляд в сторону Элли, чтобы намёк уж точно достиг адресата. — Я уже не раз сталкивалась с такими... заблудшими душами.
Элли огляделась по сторонам, с подчеркнутым недоумением делая вид, будто не понимает, о ком идёт речь. Мэри столь же демонстративно вздохнула.
— С этим пора заканчивать, — твёрдо заявила она, словно Элли не метку со лба стёрла, а разобрала по кирпичику их непревзойдённую часовню. — Одна из вас ведёт себя неподобающим образом, а вторая ей во всём потакает. Более того — покрывает.
Мэри остановилась и сурово уставилась на девушек.
Элли вскинула подбородок, готовая встретить её взгляд своим, но смотрительница смотрела куда-то между ними — и на провокации не поддавалась.
— Я считаю, будет лучше вас разделить.
Сэм попыталась было возразить — и этим лишь окончательно убедила Мэри в собственной правоте. Та отправила Элли присматривать за козами, а Сэм — таскать воду для бани из колодца и, совершенно удовлетворённая, удалилась третировать очередных выбивальщиц ковров.
— Раз мы здесь живём, надо придерживаться правил, — пожала плечами Элли.
Сэм так и не поняла, было ли это тонко завуалированным камнем в её огород или Элли действительно так думала.
Таскать воду Сэм не понравилось. Она могла нести только одно ведро за раз — в отличие от мужчин, которые без труда поднимали сразу по два. Вылив очередную порцию воды в огромный бак и с неудовольствием отметив, что это почти ни на что не повлияло, Сэм нехотя потащилась обратно к колодцу.
Спустя пару часов она решила, что уже достаточно вложилась в общее дело, и, наполнив ведро лишь наполовину, направилась к бане другим путём — мимо козьего хлева.
Прямо рядом с ним из земли выступала низкая крыша карцера — всего на фут над поверхностью. По сути, это была вырытая в земле яма, куда, по словам доктора Рикки, на ночь сажали провинившихся и нарушителей.
Ещё издалека заметив Сэм, Элли коротко махнула ей головой и тут же скрылась за углом хлева — с ближайшей к забору стороны.
Сэм поставила ведро на землю, огляделась и, убедившись, что на неё никто не обращает внимания, скользнула следом.
Элли, к её удивлению, ухмылялась от уха до уха. Когда Сэм подошла ближе, она пнула ногой доску в заборе, показывая, как легко та отходит наружу.
— Если ты хочешь сбежать, давай хотя бы заберём оружие, — прошептала Сэм.
— Просто поговорим. Без лишних ушей.
Они пригнулись и по очереди нырнули за пределы Скита.
День выдался солнечный. Снег, выпавший на прошлой неделе, почти весь растаял, а талая вода впиталась в землю. Идти по жухлой после недавних морозов траве было одно удовольствие: шаги пружинили, ноги не вязли в грязи — и, что особенно важно, за ними не оставалось следов.
С этой стороны Скита деревья подступали к поселению совсем близко. Нырнув за топорщившуюся иголками раскидистую сосну, Элли присела на поваленный ствол дерева, подготовленный на дрова, и постучала рядом с собой, приглашая Сэм присоединиться. Но едва Сэм оседлала бревно, как Элли вскочила, указав куда-то ей за спину.
— Эй, а там что?
Не дождавшись, пока Сэм тоже обернётся, Элли быстро зашагала в указанную сторону. Под ногами захрустели опавшие листья. Сэм пришлось поспешно её догонять, и у того, что привлекло внимание Элли, они остановились одновременно.
— Какого... чёрта?
Сэм по инерции вцепилась в предплечье Элли.
Несмотря на все заверения Сайласа, на земле распластался мёртвый заражённый. Бегун.
Обычно люди ограничивались одним выстрелом в голову — или ударом ножа. Этот же был буквально растерзан, словно его пытались...
Жрать.