2 - Скит
— Что думаешь насчёт этих «чудовищ»? — спросила Сэм.
— Так и знала, что ты про них спросишь, — кряхтя ответила Элли, пытаясь вытащить топор из дверного косяка, где он намертво застрял.
Они поднялись на холм и, как и было сказано, нашли там хижину. Осторожно осмотрелись и быстро пришли к выводу, что сюда давно никто не заглядывал: пыль лежала по углам плотными клубами.
Зато кое-что другое несказанно их порадовало — крошечная печка с распахнутой дверцей, словно терпеливо ожидавшая, когда её наконец накормят дровами.
— Если здесь всё привести в порядок, то, может, и сгодится, чтобы пересидеть зиму, — заявила Элли и снова взялась за топор, решив первым делом проверить, работает ли печка.
Именно тогда Сэм и решилась заговорить о чудовищах.
— Ну так что думаешь? — продолжила Сэм, когда Элли так и не ответила, целиком поглощённая топором.
— Может, так просто запугивают чужаков, чтобы те не задерживались поблизости, — наконец пожала плечами Элли. — А может, они все просто сумасшедшие.
— Дай помогу.
Сэм пристроилась сбоку, и вдвоём они наконец справились с топором, заодно лишив косяк здоровенной щепки.
— Сгодится на растопку, — удовлетворённо кивнула Элли.
— Не может же вся деревня быть сумасшедшей, — возразила Сэм, присев на пустой деревянный ящик, зачем-то стоявший посреди единственной комнаты.
— Ну а что ты от меня хочешь? — Элли фыркнула. — Если тут и водятся чудовища, давай просто надеяться, что знакомиться они к нам не придут.
Она деловито закинула топор на плечо и выскользнула наружу — добывать дрова.
Сэм осталась наедине с пылью и заплесневевшими одеялами, которые предстояло привести в порядок, чтобы хижина стала хоть сколько-нибудь пригодной для жизни. Даже если им суждено провести здесь всего одну ночь.
Кроватей было три. Все они стояли, прислонённые к стене, чтобы в тесной хижине осталось хоть немного свободного пространства. Из мебели здесь также имелись стол и этажерка без трёх полок; на ней стояли два плотно закупоренных горшка. Сэм решила оставить их в покое, опасаясь, что ненароком может выпустить из-под крышки какой-нибудь вирус. Хватит с них и кордицепса.
Элли вскоре вернулась — раскрасневшаяся, с курткой, повязанной на поясе, и охапкой дров в руках. Сэм, успевшая к тому времени избавиться от большей части мусора, строго велела ей не сорить. Даже без существенных изменений хижина постепенно становилась уютнее — просто от присутствия живого тепла.
— Думаешь, она работает? — скептически спросила Сэм из-за плеча Элли, наблюдая, как та аккуратно укладывает расколотые топором поленья одно за другим в раскрытую пасть печки.
— А чему тут не работать? — фыркнула Элли. — Это же просто железная коробка с трубой.
Через пятнадцать минут им пришлось спешно спасаться бегством из хижины, чтобы не задохнуться от едкого дыма.
— Завтра надо прочистить дымоход, — сплёвывая сажу, заявила Элли, когда они стояли на улице и ждали, пока хижина проветрится.
Уже смеркалось. На бескрайнем небе загорались первые звёзды.
Сэм вовсю веселилась рядом и, улучив момент, когда Элли отвернулась, упёршись руками в бока, протянула палец и провела им по её щеке, оставив чёрную полосу.
— Эй! — возмутилась Элли, перехватывая руку Сэм и удерживая её обеими своими. — У нас, вообще-то, проблема. Печка не разгорается.
— Это вообще не наша печка. Мы бездомные. Найдём другую, — ухмыльнулась в ответ Сэм.
И пока Элли, по привычке, закатывала глаза, она быстро нарисовала ей симметричную полосу и на другой щеке, довершив боевую раскраску.
Ночь они провели на кроватях, забравшись в спальники и застегнув их почти до самых носов. Даже так Сэм чувствовала, как мёрзнут пальцы рук и ног, а дыхание вырывается изо рта едва заметным облачком пара. Долгое проветривание не помогло — в хижине всё равно сохранялся лёгкий, въедливый запах дыма.
Утром девушки отогревались горячим чаем из котелка, который грели на костре: не пропадать же дровам, так заботливо заготовленным Элли. Погода стремительно портилась, и они недовольно щурились, разглядывая затянутое облаками небо.
— Наверное, дождь пойдёт, — заметила Сэм, вытаскивая из хижины ящик, на котором так удобно было сидеть.
— Или снег, — с энтузиазмом добавила Элли и, поплевав на ладони, полезла на крышу.
Сэм, несмотря на все уверения, что Элли справится сама, подстраховывала её снизу. Наполовину рассыпавшаяся труба заставила Элли мрачно нахмуриться, но она всё равно взялась за дело.
Потянувшись с ящика, чтобы быть повыше, Сэм подала ей ветку с привязанным к ней камнем, а затем принялась расхаживать внизу в надежде отыскать что-нибудь полезное. Однако, кроме аккуратно сложенных вдоль стены поленьев, их временное пристанище ничем больше порадовать не могло.
— Эй, Сэм, — окликнула сверху Элли. — Тебе оттуда видно здание со шпилем?
Сэм огляделась по сторонам, но с холма не было видно ничего, кроме шумящих на ветру деревьев. Она не поленилась сходить за картой, однако на ней не значилось никаких поселений поблизости — кроме той самой негостеприимной деревни, которую они миновали вчера. Обо всём этом она и сообщила Элли.
— Залезай, — позвала та.
Она помогла Сэм вскарабкаться на крышу, придерживая её за локоть.
— Вон там. Смотри.
С минуту они разглядывали самый край покатого купола и венчавший его острый шпиль — с земли его было не разглядеть.
— Похоже на церковь, — заметила Сэм, щурясь.
— Может, она заброшена? — задумчиво сказала Элли. — Как думаешь, спустимся? Вдруг там с отоплением получше.
— А что там с нашим отоплением? — поинтересовалась Сэм, кивнув на торчащую из трубы ветку.
— Я сделала всё, что могла.
Элли ухватилась пальцами за край крыши и ловко спрыгнула вниз.
Сэм ещё несколько мгновений постояла, осматривая лес сверху. Вчера он казался ей солнечным и приветливым, а сегодня — тёмным и мрачным. Как назло, в голову снова полезли разговоры о неведомых чудовищах.
Покачав головой, Сэм сбросила на землю испачканную в саже палку с привязанным камнем и стала слезать сама. Элли терпеливо следила за каждым её движением, готовая в любой момент подхватить — лишь бы Сэм не подвернула ногу. Снова.
Надев тёплые куртки и закинув на плечи верные винтовки, девушки начали спускаться с холма с противоположной стороны той, по которой поднимались. Тропинка петляла между деревьями и была едва различима: ею давно никто не пользовался.
— Заметила? — сказала Сэм. — Со вчерашнего дня мы не встретили ни одного заражённого.
— Может, они наконец-то вымерли, — хмыкнула Элли, отодвигая стволом винтовки колючие кусты боярышника.
Сэм ужасно хотелось держаться поближе — может, даже взять Элли под руку. Но она слишком хорошо знала, как та относится к подобным проявлениям нежности. Да и не объяснишь ведь, что с самого утра Сэм не покидает ощущение, будто в этом зловещем лесу за ними кто-то следит.
Притихшие из-за непогоды птицы только усиливали это чувство.
Лес внезапно сменился широкой прогалиной, усыпанной пнями. Судя по всему, обитатели здания со шпилем не слишком утруждали себя долгими походами за валежником. К их убежищу вела широкая дорога, проторенная колёсами, которая упиралась в массивные ворота.
«Церковь» по широкому периметру окружал забор, заметно уступавший ей в монументальности: связанные между собой сучковатые палки, куски пришедшей в негодность жести — почти так же, как когда-то делали в Джексоне.
За оградой во всём своём величии, на два этажа, возвышалось белоснежное здание. Без солнечных лучей, игравших на его поверхности, золотистый купол выглядел тусклым и непримечательным.
Нельзя сказать, что Сэм сразу почувствовала к этому месту недоверие. Просто на промозглом ветру было ужасно холодно, а неотступное ощущение слежки лишь усилилось, стоило им выйти на открытое пространство. Все невысказанные опасения сами собой спроецировались на поселение за забором — в мыслях Сэм тут же окрестила его странным.
Элли шагала рядом, мрачно хмурясь и держа винтовку наготове. Не доходя примерно четверти мили до ворот, она вдруг замерла на месте.
— У меня плохое предчувствие, — сказала она.
— Скорее плохая погода, — пожала плечами Сэм, стараясь выглядеть храбрее, чем чувствовала себя на самом деле. — Она любые предчувствия делает мрачными.
— Может, вернёмся?
— Насколько ты уверена, что печка теперь работает?
— На шестьдесят два с половиной процента, — не моргнув глазом ответила Элли.
— Мало. Пошли.
Сэм бодро зашагала по дороге, стараясь держаться колеи, где было заметно меньше грязи. Элли осталась стоять на месте, мрачно оглядывая окрестности, и Сэм пришлось вернуться — взять её за руку и потянуть за собой.
Подойдя почти вплотную, Сэм наконец поняла, что именно её насторожило в этом странном месте. Во всех поселениях, где им доводилось бывать раньше, были люди. Даже если они прятались за высокими заборами и на виду не было ни одной живой души, обжитость всё равно выдавала себя: обрывками разговоров, стуком топоров, квохтаньем кур.
А здесь была тишина.
Сэм почти поддалась опасениям Элли — уже всерьёз собиралась развернуться и уйти ни с чем, несмотря на несколько часов, потраченных на дорогу, — когда створка ворот вдруг приоткрылась.
На дорогу выскользнул молодой мужчина в распахнутой куртке и с лихо повязанным вокруг шеи красным платком, будто он изображал из себя ковбоя. Завершала образ широкая улыбка, пробивавшаяся сквозь светлую бороду.
Элли, сама того не заметив, крепче сжала руку Сэм.
Поняв, что произвёл совсем не тот эффект, на который рассчитывал, мужчина чопорно поклонился и снял воображаемую шляпу.
— Добро пожаловать, юные дамы, в наше скромное обиталище, — произнёс он и поддел створку ворот носком высокого сапога, не давая ей закрыться. — Мы всегда рады усталым путникам, нуждающимся в тепле и крове. Особенно в такое время.
Он даже сделал вид, будто ёжится от холода на пронизывающем ветру.
Элли с равной долей скептицизма относилась и к чрезмерно угрюмым, и к слишком уж довольным жизнью людям — первых она считала ожесточившимися, вторых — попросту сумасшедшими. Поэтому Сэм шагнула вперёд прежде, чем Элли успела пустить в ход свою винтовку.
— О, благодарю за ваше добродушие, — отозвалась она, старательно подражая его тону. — Нам сейчас это как раз кстати. Мы издалека заметили шпиль и решили посмотреть, что здесь такое.
— Ах, это? — мужчина обернулся в сторону здания и дружелюбно рассмеялся. — В своё время старушка-часовня святого Михаила привела в эти края меня и многих моих друзей.
Он распахнул створку чуть шире — будто демонстрируя, что здесь он не один.
Но за воротами по-прежнему никого не было видно.
— Так вы что-то вроде религиозной общины? — невинно хлопая ресницами, спросила Сэм.
— О, нет-нет, — мужчина так рьяно затряс головой, что взлохматил до того аккуратно причёсанную бороду. — Хотя у нас хватает шуток на этот счёт. Например, мы называем себя паствой, а это место — скитом.
Он прочистил горло.
— Если вы войдёте, я с радостью покажу вам наше скромное обиталище, которым горжусь от всей души.
Он явно рассчитывал, что этого хватит, но девушки так и не сдвинулись с места — не купившись ни на внешнее простодушие, ни на широкую улыбку, не сходившую с его лица. Тогда мужчина хлопнул себя по лбу, будто внезапно вспомнил нечто важное:
— Да о чём это я! Где же мои манеры? Меня зовут Сайлас, я местный староста — единодушно и совершенно демократически избранный, простите мне мою гордыню.
Сэм не удержалась и тут же представила их как сестёр Эльвиниту и Самуилу и добавила, что их бедного папеньку на старости лет упекли в психушку. Элли за это больно наступила ей на ногу. Видимо, ей не слишком хотелось быть «Эльвинитой».
Сайлас никак это не прокомментировал — лишь приглашающе махнул рукой в их сторону и скрылся за воротами, гостеприимно оставив створку приоткрытой.
Сэм взглянула на Элли, вопросительно вскинув брови. Элли пожала плечами в ответ. Сэм повторила её жест. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а затем всё же уступили приглашению и одновременно направились к воротам.
Сайлас ждал их в окружении небольшой группы — около дюжины человек. Никто из них не сиял такой же широкой улыбкой, как староста, но и мрачными их назвать было нельзя. Все явно отвлеклись от работы: кто-то держал в руках садовые инструменты, другие на ходу стягивали рабочие перчатки, вытирая ладони о фартуки. С их появлением словно разом включился звук — холодный воздух наполнился приглушёнными перешёптываниями и кряхтением.
— Ну, со всеми вы ещё успеете познакомиться, если решите остаться, — Сайлас своим громогласным голосом заполнил паузу, возникшую с появлением Сэм и Элли.
Люди послушно расступились, и Сайлас повёл их дальше.
— Снег или дождь — и наших дорог как не бывало, — пояснил староста, бодро отстукивая каблуками по деревянному настилу шириной в три доски, уложенному прямо посреди дороги. — По нему и ходим, когда осадки превращают землю в непролазную грязь.
Сэм отметила про себя, что её главный талант — болтать напропалую, подстраиваясь под собеседника, — здесь совершенно не находил применения: Сайлас буквально не давал ей вставить ни слова. Стоило девушкам повернуть голову влево, как он уже рассказывал о том, что находится справа.
— А это наши «мастерские», — Сайлас старательно изобразил в воздухе кавычки, махнув рукой в сторону ряда хлипких хижин, выстроившихся вдоль забора. — Бездельников у нас нет, но у каждого своя работа по душе. О, вот, к примеру, Рикки.
Сайлас остановился напротив худощавого мужчины, сидевшего на ступеньках хижины и перебирающего на коленях плотный пучок трав. Услышав своё имя, Рикки вскинул голову, едва заметно кивнул — и тут же вернулся к работе.
— Он у нас врач, — не умолкая ни на секунду, тараторил Сайлас. — Человек уважаемый, поэтому и живёт отдельно.
Его палец указал на ряд таких же невзрачных домишек, тянувшихся вдоль противоположной стороны забора.
— А все остальные живут в общем бараке, — Сайлас вдруг остановился, уперев руки в бока.
Сэм и Элли замерли по обе стороны от него, разглядывая длинное бревенчатое строение с низкими окнами, образующее прямоугольник, открытый с одной стороны.
— У вас тут очень мило, — наконец удалось вставить Сэм, пока Сайлас, судя по всему, распираемый гордостью, наслаждался видами.
— О, подождите, вы ещё не видели городскую площадь.
Он зашагал дальше, свернул за угол барака — и действительно вывел их на открытое пространство, целиком покрытое деревянным настилом. Доски под ногами пружинили при каждом шаге.
Площадью это место можно было назвать лишь с большой натяжкой: в диаметре оно вряд ли превышало двадцать ярдов. Зато в дальнем конце возвышалась часовня — странная и неуместная в своём белоснежном великолепии. Всего два этажа в высоту, она всё же казалась куда выше благодаря куполу и венчавшему его шпилю, особенно на фоне приземистых домишек вокруг.
— Собственно, то, что и привело вас сюда, — Сайлас тряхнул головой, глядя на часовню с таким неприкрытым восхищением, словно только что закончил строить её собственными руками.
Сэм поправила винтовку на плече, надеясь, что это движение выведет замечтавшегося старосту из задумчивости. Удивительно, но никто из встреченных в Ските людей не был вооружён — и при этом чужаков так и не попросили сложить оружие.
Неужели здесь настолько верили в их безобидность? Или всё было устроено так, что при необходимости никто и пикнуть не успеет? Элли наверняка сказала бы, что они тут все поголовно психи.
Сэм невольно улыбнулась собственным мыслям. Элли это заметила и, неверно истолковав её приподнявшееся настроение, решительно покачала головой.
— Ну что ж, давайте зайдё—
Сайлас осёкся на полуслове, услышав частый топот по деревянному настилу, и обернулся к бараку, из-за угла которого вот-вот должен был показаться бегущий. Издалека донеслись конское ржание и возмущённые крики.
— Сайлас!
Мальчишка, появившийся перед часовней, не обращая внимания на девушек, рванул прямо к старосте и, не переводя дыхания, затараторил:
— Там, у ворот... снова заявились.
Воздуха у него не хватило; он сделал короткий вдох и закончил:
— Цикады.