12 - Плейнвилл
Сэм приземлилась неудачно — подогнулась та самая нога, которой она недавно наступила в капкан. Боль резанула так резко, что она коротко охнула и подалась вперёд, упираясь ладонями в спинки сидений. Голову повело, перед глазами вспыхнули тёмные пятна.
— Сэм! Ходу отсюда! — крикнула Элли двумя рядами ниже.
Сэм попыталась нащупать опору, подняться и перелезть через сиденья — но вызвала только ещё один приступ головокружения.
За спиной раздалось низкое ворчание: топляк наконец утратил интерес к Брокеру и переключался на новых жертв.
Какой бесславный конец — он так стремился сделать арену самой зрелищной в Америке, а в итоге умирает без прожекторов и аплодисментов.
Странно, какие мысли приходят в голову перед смертью.
— Сэм, да что с тобой?! — Элли перепрыгнула через ряд сидений и, ухватив её под мышки, рывком выдернула в проход. Потянула за собой вниз — подальше от топляка.
Сэм, едва соображая от боли, навалилась на неё почти всем весом.
— Нога... — выдохнула она.
— Вижу, — процедила Элли. — Руку мне на шею. И прыгай.
— О, надо же. Первый раз просишь, чтобы тебя обняли.
— Хочешь, чтобы я тебя здесь бросила?
— Давай. Так будет лучше. Но я говорю, тебе слабо.
— Лучше заткнись.
— Так и знала, Элли. В душе ты мягче, чем притворяешься. Поступки всё выдают.
— Кто бы говорил, мисс «С любовью, Сэм».
— Я же вычеркнула.
— Плохо вычеркнула.
— Это стандартная фраза. Так письма заканчивают.
— Тогда зачем вычеркнула?
— Хватит болтать. Нас сейчас топляк прикончит.
Тёмный силуэт как раз поднялся над трибунами.
Элли и Сэм добрались до края стадиона — по вытоптанной траве с редкими клочками идти было куда легче, чем спускаться по проходу для зрителей. Впереди стеной ревел огонь: горели старые покрышки, наполняя воздух тяжёлой, едкой вонью. Сэм старалась не смотреть туда вовсе.
Если бы обе были в порядке — убежали бы.
Но сейчас Сэм едва могла ступить без того, чтобы не скорчиться от боли, а Элли сама еле держалась на ногах и буквально тащила её на себе.
В паре ярдов от них ударился о землю мешочек со спорами.
Сэм рефлекторно задержала дыхание, а Элли рванула её в противоположную сторону.
Топляк пошёл в наступление.
— Лучше болтай. Какой у нас план? — спросила Элли, пыхтя от усилия.
— Ты бросаешь меня и спасаешься. Пятьдесят процентов выживших — уже успех.
— Меня не устраивают пятьдесят процентов.
Они, пятясь, двигались к стене огня, и Сэм всё отчётливее чувствовала, как кольцо опасности сжимается вокруг неё. Невольно она вцепилась в плечо Элли крепче, чем собиралась. Сейчас Элли была её единственной опорой — и терять её страшно.
Но другого выхода всё равно не было.
— Нам надо прикончить топляка, — сказала Элли прямо ей под ухом.
— Давай: ты слева, я справа. Пара ударов — и готов, — пробормотала Сэм сквозь боль. У них не было ровным счётом ничего, что могло бы навредить топляку. Разве что он подавится сухарями.
— Лекарство с базы, — прошептала Элли. — Ты же его несёшь?
— Ты хочешь вколоть ему морфий, чтобы он успокоился?
— Думаешь, оно легко воспламеняемое?
Сэм повернула голову, поразившись её сообразительности.
Это ведь реально могло сработать.
Они остановились. Сэм стянула рюкзак со спины, снова продела руки в лямки — уже повесив его спереди — и рывком расстегнула молнию. Потом опять обвила плечо Элли рукой — и они продолжили отступать. Даже эта короткая пауза сократила расстояние между ними и топляком: разъярённый, он шёл слишком быстро, явно намереваясь догнать добычу во что бы то ни стало.
— Заодно и проверим, — бросила Элли.
Она первой сунула руку в рюкзак и метнула пузырёк в топляка. Тот разбился о плотные наросты грибницы; содержимое брызнуло в стороны. Сэм последовала её примеру, стараясь не отставать.
Они больше не останавливались и не переставали забрасывать топляка крошечными стеклянными пузырьками. Тот глухо рычал, не в силах их догнать, и в ответ изредка швырял мешочки спор. Выудить маску из рюкзака было нереально, поэтому Сэм просто натянула ворот футболки на нос, стараясь дышать как можно реже — и надеялась на чудо.
Сэм всей спиной ощущала жар, хоть и не видела огня. Языки пламени плясали по вытоптанной траве. Воздух теперь не просто вонял горелой резиной — каждый вдох обжигал лёгкие.
— Готова? — спросила Элли.
Конечно же, нет. Сэм била крупная дрожь, и у неё не получалось вымолвить ни слова.
И тут топляк впервые выскользнул из тени.
Огромный — больше двух метров ростом и широкий, как шкаф. Всё человеческое, что могло в нём ещё оставаться — остатки одежды, клочья кожи — давно утонуло под грибницей, за годы превратившейся в непробиваемый панцирь. Местами на нём вздувались мешочки со спорами, похожие на мерзкие гнойники, готовые лопнуть при малейшем движении.
Звуки, которые он издавал, не были похожи ни на один другой тип заражённых: гортанные, вибрирующие, такие, от которых дрожь пробиралась до самых костей.
— Сэм? — позвала Элли, повернув к ней голову.
Сэм было страшно. Она не могла оторвать взгляда от надвигающегося топляка: стоило моргнуть — и пришлось бы признать, что прямо за её спиной ревёт настоящий, обжигающий огонь.
Элли протянула руку и твёрдо сжала её свободную ладонь, которая не цеплялась за её плечо — холодную, дрожащую.
Сэм невольно вздрогнула, будто возвращаясь в реальность. Этой секунды хватило, чтобы Элли успела сказать:
— На счёт три прыгаем. Три!
Она резко дёрнула Сэм за собой. Они развернулись и рванули прямо в огонь.
Сэм зажмурилась. Ноги стали ватными, но каким-то чудом она заставляла их слушаться.
Элли буквально протащила их сквозь пламя. На один удар сердца стало адски жарко — будто они шагнули в саму преисподнюю.
А потом Сэм споткнулась о покрышку, и они обе рухнули на траву, расцепив руки.
Огонь остался позади. Сэм, толкая своё тело вперёд, ползла на локтях, лишь бы убраться подальше от ревущего пламени. Элли рядом, на четвереньках, двигалась так же — вслепую, на чистом инстинкте.
В какой-то момент они обе остановились и оглянулись.
Топляк бросился в огонь следом за ними. На другую сторону он вывалился уже полыхающей свечой. Пламя вспыхнуло над его головой на несколько футов, разбрасывая снопы искр и пожирая заросшую грибницей тушу целиком.
Наросты спор лопались с сухими, хрусткими щелчками.
Сэм, вздрогнув от этого звука, снова натянула ворот футболки на нос и начала отползать спиной, вслепую. Куртка в нескольких местах задымилась, но, к счастью, так и не загорелась.
Горящий топляк всё ещё шёл. Медленно, но неумолимо сокращалось расстояние между ними.
У Сэм не осталось никаких — буквально никаких — сил. Ни физических, ни моральных. И в какой-то момент она просто... остановилась.
Ещё один шаг — и топляк рухнул на одно колено.
Завалился вперёд, и вся его туша обвалилась на землю. Пламя взвилось выше, подхваченное резким порывом воздуха от его падения.
Он попытался подняться. Не смог.
Рванулся ещё раз — и снова упал, уже прямо у ног Сэм.
Больше он не шевелился.
Огонь на его теле постепенно угасал, оставляя после себя дымящееся, вонючее, обугленное месиво. Сэм, больше не в силах держаться на локтях, просто рухнула на спину и уставилась в небо.
Последние фонари на стадионе мигнули и погасли — в генераторах закончилось топливо. Некому было их снова запустить. Большинство охранников лежало мёртвым, бензовоз взорвался.
Зато звёзды...
Звёзды были видны прекрасно.
— К чёрту пятьдесят процентов, — выдохнула Элли рядом. Её силуэт навис над Сэм, рука слегка тряхнула за плечо. — Ты как?
Сэм закашлялась, перевернулась на бок и сплюнула на землю сажу, которой надышалась.
— Ты просто не умеешь сдаваться, да?..
— Всего лишь жалкий топляк.
— А, теперь он жалкий?
— Сколько лекарства мы на него угрохали?
— Ну... где-то треть.
— Брокер ведь продал меня за него.
— По мне так он даже представить не мог, насколько продешевил.
— Я не об этом. Моя стоимость на фондовом рынке упала на треть рюкзака.
Сэм резко выдохнула. Сил рассмеяться по-настоящему у неё уже не осталось.
— Пошли, — Элли снова встряхнула её за плечо. — Надо выбираться отсюда.
Сэм пришлось сначала стянуть с себя оба рюкзака, и только потом — с поддержкой Элли — она смогла подняться, стараясь не опираться на больную ногу. Элли помогла ей снова влезть в лямки, и, опираясь друг на друга — потому что в одиночку ни одна бы не справилась — они, шатаясь, двинулись к выходу со стадиона.
Резиденция Брокера была уничтожена. Даже те места, куда не достала взрывная волна бензовоза, выглядели разорёнными. Пленники арены, как оказалось, не были случайными одинокими странниками, забредшими не туда. Кто-то извне пришёл им на помощь, ворвавшись в распахнутые ворота. Настоящий бой разгорелся на площадке перед входом: охранники, чужаки, заражённые — в смерти они все казались одинаковыми. Изломанные тела валялись вдоль стен, в лужах собственной крови, глядя неподвижными глазами в звёздное небо, которого уже не могли видеть.
Элли и Сэм, слишком долго оставшиеся безоружными, подобрали по винтовке и позаимствовали у убитых немного патронов. Они двигались медленно, сканируя взглядом окрестности, стараясь не пропустить ни одного малейшего движения.
Тишина стояла абсолютная. Мёртвая.
Сэм казалось, что стоит им только выйти за ворота — и они окажутся на свободе, далеко от кошмаров прошлых дней. Но стоило им переступить эту условную границу, как в глаза ударил резкий луч прожектора. Сэм вцепилась в плечо Элли крепче, пытаясь без слов сказать, что не может больше ни бежать, ни сражаться. Элли, похоже, поняла. Она опустила винтовку и подняла руки вверх.
— А, старые знакомицы, — сказал голос. Прожектор выхватил из темноты фигуру, шагнувшую вперёд и заслонившую свет. — Кому-то пора расплатиться за должок.