7 - Плейнвилл
Через уже знакомую вентиляционную шахту Сэм вернулась обратно. Раций у них не было — о координации на расстоянии можно было забыть.
Рейдеры выслушали её доклад со сдержанной скептичностью.
— Мы даже не знаем, сколько их там, — фыркнул один, недвусмысленно намекая, что «исследование местности» было проведено кое-как.
— Ой, простите, они не выстроились в шеренгу, чтобы я их пересчитала, — огрызнулась Сэм.
Она чувствовала себя вымотанной до предела после бесконечных ползаний по шахте, а главное действо ещё даже не началось.
— По мне, так бросить всё и не соваться, — заявил второй рейдер, потирая заднюю сторону шеи.
То, как они мялись и переглядывались, Сэм совсем не нравилось. Ещё не хватало, чтобы они струсили в самый ответственный момент.
— Может, хватит уже ныть? — поддела она их, рассчитывая сыграть на уязвлённом самолюбии.
Ближайший к ней рейдер наотмашь ударил её тыльной стороной ладони по лицу и велел заткнуться.
Щеку обожгло. Сэм провела языком по зубам и ощутила солёный вкус крови.
Зато больше они не пытались дать заднюю. План всё ещё был в силе.
Сэм снова забралась в вентиляцию.
Теперь к её лодыжке была примотана небольшая канистра с бензином — ровно столько, чтобы генератор запустился и хотя бы немного поработал.
Брокер выделил топливо из бензовоза с огромным запасом, который Сэм заметила ещё по пути на арену.
Оказавшись в знакомой комнатке охраны, Сэм принялась отсчитывать минуты.
Рейдеры должны были пробраться сквозь заваленный тоннель и не дать себя сцапать.
Пятнадцать минут — пора.
Сэм заправила бензином генератор, проверила штепсель, перевела все тумблеры в положение «вкл». Оставалось только дёрнуть шнур и запустить двигатель. Она надеялась, что её скромных знаний хватит, чтобы всё заработало, как нужно.
Сэм отодвинула стул, подпирающий дверь, и прижалась к ней ухом.
С той стороны доносилась знакомая какофония — шарканье и пощелкивание заражённых.
Пока они были далеко.
Она осторожно опустила руку и повернула ручку.
Дверь приоткрылась, и в нос ударил запах сырости и грибницы. Мутные серые прожилки грибницы оплели дверь снаружи, не давая распахнуть её полностью.
Сэм резко отпрянула — боялась вдохнуть споры.
Убедившись, что стол стоит прочно, она встала в исходную позицию перед генератором. Включит — и сразу полезет обратно в шахту. Заражённые, привлечённые шумом, рванут сюда и потратят время, протискиваясь через заросшую грибницей дверь. Сэм успеет исчезнуть, а рейдеры — как только большая часть «толпы» окажется в каморке — захлопнут дверь снаружи. В холле в идеале останется один медленный топляк и пара-тройка щелкунов, которых рейдеры быстро подчистят из винтовок. Топляка они поведут к Брокеру.
Отличный план.
Лишь бы не помереть при исполнении.
Что бы сказала на это Элли? Что Сэм в очередной раз пытается себя убить?
— Но это всё ради тебя, — возразила бы Сэм.
— Я сама справлюсь, — фыркнула бы Элли. — Не нужно меня спасать!
Да, именно так бы она и сказала. Может, оно и к лучшему, что ничего не знает.
Сэм не смогла удержаться и вспомнила ту самую искреннюю улыбку, которую видела у Элли лишь однажды. Если бы она только знала, до чего живой и настоящей становится в такие мгновения.
От воспоминания в груди защемило. Так, спокойно. Никто ещё не умер, и никто никого не бросил.
Если всё сработает, не пройдёт и суток, как Элли будет доказывать, что у неё всё было под контролем, нужно было просто подождать. А Сэм будет кивать и делать понимающее лицо. И они будут далеко-далеко от этого убогого городишки.
Но пока рано торопить события. Сначала — топляк и Брокер со своим тщеславием.
Сэм положила руку на генератор, готовясь дёрнуть за шнур. Луч налобного фонарика выхватил следы облупившейся краски на бензобаке.
Она здесь и сейчас.
Надо сосредоточиться.
Сэм носком ботинка придвинула стул к двери — пусть будет ещё одно препятствие для заражённых — и вернулась к генератору. Ладони вспотели — лишь бы не сорвалась хватка.
Куда она вообще ввязалась?
На коротком выдохе Сэм дёрнула за шнур. Двигатель всхлипнул и сразу заглох.
Но заражённые услышали.
Короткие гортанные щелчки приближались, уже совсем у двери.
Сэм дёрнула ещё раз — те же булькающие звуки, никакого толку. Старая техника, простоявшая двадцать лет без дела, не собиралась так быстро выходить из отпуска.
Сэм не сдавалась. Она тянула снова и снова, пока рука не налилась свинцом. Рывки становились всё слабее, и двигатель больше не отзывался вообще.
Сквозь приоткрытую дверь в каморку потянулись худые руки, покрытые плотным наростом грибка. Сэм позволила себе лишь один короткий взгляд — и тут же вернулась к генератору.
Сделала паузу, выровняла дыхание.
Дёрнула.
Двигатель затарахтел — сперва захлёбываясь и чихая, потом всё ровнее и увереннее, пока не заработал в полную силу.
В общем зале за стеклом вспыхнул свет, подаренный этим старым чудом техники. Щелкуны за дверью разрывали воздух своими дикими криками, но их почти заглушал рёв двигателя. Руки тянулись внутрь, скользили по стенам, царапали дверь.
Сэм взобралась на стол, собираясь как можно скорее скрыться в воздуховоде, но всё же обернулась напоследок.
Заражённые всё так же толпились за дверью, будто ждали приглашения войти. Тянули руки, верещали.
Вот тебе и грибы вместо мозгов.
Сэм спрыгнула обратно на пол, подошла к двери и ударила ногой по ручке, увеличивая проём. Грибница с той стороны держала крепко, но под напором немного поддалась.
Она сразу же рванула обратно к вентиляции.
И тут генератор чихнул и захлебнулся. Свет в общем зале мигнул и погас.
Сэм не успела даже взобраться на стол — луч фонарика выхватил из темноты корчащиеся у двери силуэты. Первая фигура уже протиснулась внутрь.
Лучше лезть в шахту и сваливать поскорее, подсказывала рациональная часть.
Но тогда они не приведут топляка Брокеру.
А значит — Элли не отпустят.
Выдохнув, Сэм смирилась с неизбежным и шагнула навстречу щелкуну. Его уродливый нарост на голове всё ещё был обращён к заглохшему генератору — главному источнику звука. Её он пока не заметил.
Воспользовавшись моментом, Сэм подобралась ближе, подхватила с пола стул и со всей силы ударила им щелкуна поперёк груди. Тот пошатнулся, и она пнула его ногой в живот, покрытый жёсткой, серой коркой. Он рухнул назад, сбив с ног тех, кто лез следом. Поднялся жуткий гвалт.
Сэм метнулась к генератору и снова вцепилась в шнур.
— Давай же, заводись! — прошептала она, дёргая яростно, чувствуя, как руки сводит от усталости.
Наконец генератор услышал её мольбы и затарахтел. Сэм бросила взгляд через плечо — вовремя. Двое щелкунов уже шаркали к ней, намереваясь заключить в смертоносные объятия.
Бежать было некуда.
Сэм вскочила на генератор, дождалась, пока ближайший щелкун потянется к ней, и — не дав себе ни секунды на сомнения — наступила ему на плечо, оттолкнулась и приземлилась в футе позади. Она рванула к столу, запрыгнула и, зацепившись руками, начала подтягиваться в воздуховод.
Крики заражённых, приглушённые рёвом двигателя, звучали ещё страшнее. Сэм тянулась изо всех сил, но вспотевшие ладони скользили.
Что-то холодное и твёрдое коснулось её ноги.
Цепкое.
Сэм дёргалась и брыкалась изо всех сил, пока щелкун наконец не выпустил её ногу. Получив свободу, она дёрнулась вперёд, упираясь локтями в стенки узкого тоннеля, и со всей возможной скоростью стала извиваться дальше по шахте.
Остановилась только тогда, когда убедилась, что уползла достаточно далеко и теперь ей ничто не грозит.
Чёртов Брокер. Чёртовы рейдеры.
Что им, жалко было ножа и маски?
Она уже ругалась прямо как Элли.
Хотя бы фонарик дали — и на том спасибо. В его неровном свете Сэм заметила, как дрожат её руки.
Даже если генератор снова заглохнет — туда она больше не вернётся.
Но лучше бы он ещё немного поработал.
У Сэм был и свой план, о котором никто не должен был узнать.
И тут, как назло, фонарик — единственное, за что Сэм могла быть благодарна рейдерам — мигнул и погас, оставив её в удушающе тесном тоннеле.
Она постучала по корпусу пальцем, потом сняла его с головы и как следует встряхнула. Ноль реакции. Последняя надежда — ударить им о стенку воздуховода — тоже не помогла.
Сэм замерла, надеясь, что глаза хоть немного привыкнут к темноте. Но в шахте было так густо-чёрно, что даже если бы она пролежала здесь час, не увидела бы и собственной руки у самого лица.
Чтобы выбраться, нужно было просто ползти прямо.
Вот только Сэм — не нужно было прямо.
Когда в кабинете Брокера они изучали схему тюрьмы, Сэм отметила для себя кое-что важное — сеть воздуховодов, словно вены, пронизывавших здание. Чтобы добраться туда, куда она стремилась, предстояло изрядно попетлять по узким шахтам. Теперь, без фонарика, в полной темноте, ей оставалось полагаться только на руки, ощупывающие холодный металл, и на память.
Ошибись хоть раз — и она может блуждать здесь бесконечно долго. Рейдерам, конечно, не придёт в голову искать её.
Сэм никогда не считала себя клаустрофобом, но теперь поняла, каково это — когда стены давят со всех сторон, а воздуха, пропитанного пылью, не хватает, чтобы вдохнуть полной грудью.
Ощущение, будто тебя закопали заживо.
Чтобы выбраться, нужно было всего лишь проползти ещё немного вперёд.
Но для этого пришлось бы поверить Брокеру, что он сдержит обещание — а это уже верх глупости. Такие, как он, живут обманом. Это их хлеб.
Сэм добралась до второй развилки и свернула направо. Проползла немного — снова поворот. Схема воздуховодов, отпечатавшаяся в памяти, оставалась её единственным ориентиром. Ворот футболки сполз с носа; вдохнув пыль, Сэм закашлялась.
Ещё немного, убеждала она себя, упираясь локтями в металл.
Хоть бы генератор продержался ещё чуть-чуть — иначе всё это окажется зря.
Впереди мелькнул тусклый свет.
Сэм зажмурилась, потом открыла глаза снова — нет, не показалось. Тоннель действительно подходил к концу.
Она поползла быстрее, пока не уткнулась в решётку. Та держалась крепко. Сэм ударила по ней кулаком — раз, другой. Костяшки ободрало до крови, но, наконец, решётка поддалась. Она буквально вывалилась из шахты, жадно втягивая спертый, пахнущий плесенью воздух.
По крайней мере, здесь воздуха было достаточно. И ни следа грибницы — плотно закрытая дверь уберегла помещение от заражённых.
Сэм оказалась в серверной. На стенах висели экраны, подключённые к камерам видеонаблюдения, когда-то охватывавшим всю тюрьму. Большинство уже не работало: треснутые чёрные мониторы безжизненно нависали над головой. Но несколько всё ещё горели тусклым светом — именно он и вывел Сэм сюда.
На крайнем мониторе — общий зал. Камера стояла на галерее второго этажа, рядом с лестницей. Сэм различила фигуру рейдера: тот спустил винтовку с плеча и начал осторожно спускаться по ступеням. Сквозь решётки камер к нему тянулись руки запертых заражённых. Изображение двигалось рывками, будто это не видео, а серия фотографий, сделанных с паузами в несколько секунд.
Видимо, у рейдеров всё под контролем.
Сэм бросила беглый взгляд на остальные мониторы — больше ни один из них не показывал происходящее в общем зале. Рейдеры поведут топляка тем же путём, что и вошли — логично. Ладно. Время им она дала, теперь — её выход.
Она отошла от пультов и двинулась вдоль стены к своей цели: к приборной панели управления тюрьмы. Отсюда можно было перекрыть коридоры, запереть двери — и, при желании, открыть двери камер.
Сэм склонилась над панелью и начала жать кнопки одну за другой. Красные лампочки замигали, сигнализируя о внештатной ситуации. Она обернулась к мониторам — та самая камера, через которую она следила за рейдером, уже показывала другую картину: решётки в камерах поднимались одна за другой, выпускали тех, кто там сидел, на волю.
Сначала Сэм видела только руки, тянущиеся сквозь прутья решёток. А в следующем кадре заражённые уже заполнили весь коридор. Как же их было много... Но для её плана — чем больше, тем лучше.
Сэм дожала оставшиеся кнопки на приборной панели и сверилась с камерами. Хорошо бы знать наверняка, что она открыла все решётки, обеспечив заражённым полный доступ наружу.
Жаль, что большинство камер наблюдения безвозвратно отключилось. Придётся полагаться на щелкунов и их сообразительность. На ничего более глупого Сэм в жизни ещё не полагалась.
Она вернулась к вентиляционной шахте именно в тот момент, когда где-то далеко заглох генератор. Вместе с ним погасли мониторы, и Сэм окончательно лишилась ориентиров, полагаясь теперь только на память.
Однако теперь ей уже не было так страшно. Главное, ради чего она пришла в эту забытую временем тюрьму, было сделано. Застрять в шахте точно не входило в её планы.
Путь обратно показался короче, хотя руки от постоянного напряжения и усталости едва двигались. Она надышалась пылью, где-то порвала рукав куртки, но, выбравшись из узкой шахты на (относительно) свежий воздух, почувствовала себя куда лучше.
Рейдеры уже ушли вперёд. О присутствии топляка свидетельствовала частично обрушенная стена: гигантский заражённый не умел перелезать через подоконник, поэтому сделал вместо него дверь.
На земле местами валялись ошмётки грибницы, а снаружи тюремная стена была в нескольких местах забрызгана кровью. Рейдеры, вынуждая топляка следовать за собой, стреляли из винтовок, чтобы его разозлить — иначе он никогда бы не покинул своего влажного уютного убежища, где разросся до таких размеров.
До стадиона и резиденции Брокера было идти всего ничего. Но рядом с тюрьмой не оказалось ни единого патруля. Если бы Сэм захотела — могла бы просто уйти. Никто бы не остановил: все силы были брошены на топляка.
Она свернула за угол.
Решётка на воротах тюрьмы была сдвинута, но заражённых нигде не было видно. Щелкуны тоже неохотно покидают грибницу, но выманить их будет куда проще, чем топляка — достаточно громкого звука. Настолько громкого, чтобы его услышали даже сквозь толстые тюремные стены. И они услышат.
А уж выход найдут дальше сами. Сэм об этом позаботилась.
Она вернулась к пробоине в стене, оставленной топляком, и зашагала по жухлой примятой траве в сторону стадиона.
Почему ты не бежишь? У тебя ведь такой шанс! — кричал внутренний голос, который она уже давно старалась задушить.
У Брокера осталась Элли.
Сэм должна была вернуться за ней.
Гораздо проще будет избавиться от нескольких цикад, явившихся за Элли, чем от целого города, жаждущего её поимки. А Брокер наверняка этим займётся, если Сэм решит сбежать, не доведя их сделку до конца. Он не похож на человека, который прощает легко.
Возле стадиона царило небывалое оживление. Сэм пропустила самое интересное, но нисколько не жалела: наблюдать, как топляк рычит и разбрасывает споры во все стороны, точно не входило в список вещей, без которых она не могла прожить.
Охранники и рейдеры сновали туда-сюда, исчезая в недрах стадиона и снова появляясь. Во всей этой суматохе Сэм не имела ни малейшего представления, что ей теперь делать. Она скромно встала в сторонке и стала ждать, пока суета хоть немного уляжется.
Брокер нашёл её сам — совершенно случайно. Казалось, он и сам удивился, увидев Сэм здесь.
Толстяк вспотел, закатал рукава рубашки до локтей и раздавал приказы, но выглядело это так, будто никто никого не слушал, и люди двигались хаотично, каждый сам по себе.
Он поймал Сэм за рукав куртки и потащил за собой в здание. От него несло потом и давно не мытым телом, и Сэм старалась дышать через раз, чтобы не выдать ненароком своё отвращение.
— Итак, сделка.
Брокер привёл её в кабинет — на этот раз даже не озаботился надеть ей мешок на голову.
Сэм скрестила руки на груди, принимая защитную позу.
Мебель вокруг уже не казалась такой помпезной, как в первый раз: из ковра торчали выбившиеся нитки, в некогда красивой люстре не хватало множества подвесок. Даже дверцы шкафа зияли дырами там, где когда-то было стекло.
Сам Брокер, будто впервые осознав, что остался один на один с враждебно настроенной к нему девчонкой, выложил на стол старый кольт. В том, что он до сих пор стреляет, Сэм ничуть не сомневалась.
— Я держу своё слово, — пропыхтел Брокер. Подъём по лестнице утомил его, хоть они прошли едва ли больше двух десятков ступеней.
— Я на это очень рассчитываю, — откликнулась Сэм с натянутой улыбкой.
Брокер обливался потом: под руками на рубашке расплылись влажные тёмные пятна. Он уже не выглядел тем беззаботным весельчаком, образ которого так старательно поддерживал всё это время: когда кругом — смерть и разруха, он всё равно смеялся.
Поднимался он в кабинет явно не ради Сэм — просто сбежал. Видимо, впервые осознал, что настоящий топляк это не такое увеселительное мероприятие, как ему казалось. Пусть теперь другие разбираются, пока он занят "насущными делами".
— Уйдёте под покровом ночи, — заявил он.
— Сейчас! — тут же возразила Сэм, невольно шагнув вперёд. Едва миновал полдень, и ей совсем не улыбалось провести здесь ещё хоть минуту — не то что целый день.
— Вечером, — Брокер взял в руки кольт и красноречиво прокрутил его на пальце. — Или никогда.
— Ладно, ладно, — Сэм вскинула руки, признавая поражение, и отступила назад. — Буду терпеливо ждать.
Брокер удовлетворённо кивнул, потянулся за кувшином на столе, налил полный стакан и с удовольствием отхлебнул. Сэм он даже не предложил, хотя от жажды у неё до крови потрескались губы.
Напившись, Брокер сгреб её за руку и потащил прочь из кабинета. Сэм не сопротивлялась — позволила его толстым пальцам вцепиться в запястье мёртвой хваткой, от которой наверняка останутся синяки.
Её снова втолкнули в каморку, где она провела ночь. Сэм в изнеможении опустилась на знакомый старый диван.
Дверь захлопнулась, оставив её в темноте.
Сдержит ли Брокер своё обещание?
Только время покажет.
Сэм сняла куртку, свернула её и положила под голову — импровизированная подушка. Кто знает, что ждёт её вечером. Надо хотя бы немного отдохнуть.
Силы ей точно пригодятся.
Этот день, казалось, был одним из самых длинных в её жизни. Прошла целая вечность, прежде чем запертая дверь её каморки наконец открылась.
В коридоре стоял Брокер. Один. Должно быть, он не доверял никому из своих охранников знать о сделках с двойной выгодой, которые проворачивал не раз и не два.
Всё в той же рубашке, что и днём, с подвесным светильником в одной руке. Другой он сжимал свой верный кольт.
Сэм дождалась приказа и только потом вышла в коридор, держа руки на виду. Сейчас нужно было быть предельно осторожной — не спугнуть его хорошее расположение.
Он снова отвёл её в кабинет. Трясущимися руками полез в ящик стола, отцепил два ключа от связки — один от комнаты, где держали Элли, второй от кладовки, где лежали их с Сэм вещи, — а остальные спрятал обратно. Коротко объяснил, куда идти.
— Можно попить? — спросила Сэм. За целый день в горле у неё совсем пересохло. К тому же, нужно было поддержать разговор — молчание сейчас казалось слишком опасным. Спрашивать про топляка она не рискнула: что-то подсказывало, что тот чувствовал себя здесь далеко не «как дома».
Брокер махнул рукой — мол, пожалуйста.
Сэм налила воды в стакан и осушила его до дна почти одним глотком. Выпила бы больше, но кувшин уже опустел.
— Вот, возьми ещё это. — Брокер ткнул в сваленную на стуле груду тряпья, оказавшуюся двумя форменными куртками, какие носили все местные охранники. — Поможет пройти мимо караула.
— Спасибо, — выдавила Сэм. Одно лишь то, что ей приходилось благодарить человека, втянувшего её во всё это, вызывало внутренний протест.
Но, надо признать, обещание он сдержал.
— Поторопись. У тебя есть время, пока цикады не закончат ужинать, — бросил он.
Сэм коротко кивнула, подхватила куртки и сделала шаг к двери — не собираясь больше испытывать его терпение.
— И это... — Он вдруг распрямился, будто вспомнив что-то важное, и стал чуть выше, хотя даже так едва ли сравнялся с ней ростом. — О чём там, бишь, говорили гриб с папоротником?
— Что будет, если поставить их рядом? — переспросила Сэм.
— Ну?
— Они будут спорить.
У Брокера едва заметно дёрнулась щека. Он слегка склонил голову, не понимая.
— Грибы и папоротники размножаются спорами. Поэтому они будут спорить. В этом шутка, — объяснила Сэм. — Я могу идти?
Брокер махнул рукой, устало опускаясь в кресло.
Сэм взглянула на него напоследок — впервые увидев не хитроумного дельца, каким он хотел казаться, а человека, чьи амбиции давно переросли его возможности. Может, не сегодня, но этот топляк ещё ему аукнется. К тому времени Сэм надеялась быть уже далеко отсюда.
Прикрыв за собой дверь, она на ходу натянула куртку и стала спускаться по ступенькам.
Она идёт за Элли.
Помимо воли, на лице Сэм появилась улыбка.
Вот уж кто удивится, когда её увидит.
За такое чудесное спасение Сэм, пожалуй, сможет отыграть себе сразу пару очков в их вечном споре.
Сэм открыла дверь ключом, который дал ей Брокер. В нос ударил запах лекарства и больницы.
Она окинула взглядом помещение: несколько рядов застеленных белыми простынями кроватей, шкафчики вдоль стены — всё тошнотворно чистое, выцветшее. Должно быть, это был медблок.
Вот только здесь никого не было.
Кроме фигуры на дальней койке у окна.
На улице уже стемнело: солнце давно спряталось за горизонт, и единственным освещением были редкие отблески фонарей, проходивших мимо охранников.
Сэм быстрыми шагами приблизилась к кровати.
Элли спала — спокойно, размеренно, почти беззвучно. Лицо разгладилось, и в тусклом свете она казалась совсем юной, какой была на самом деле — без груза вины и ответственности, что давил на неё всё это время.
Сэм протянула руку и осторожно коснулась её плеча.
Никакой реакции.
Только тогда она заметила тонкую трубку, тянущуюся от локтя к подвешенному на стойке пузырьку с прозрачной жидкостью.
Элли не спала.
Она была без сознания.