4 - Плейнвилл
Брокер продолжал что-то говорить, но Сэм уже слышала только звон в ушах.
Стадион сжался в её сознании до крошечной точки.
Как заражённые? Кого они собираются выпустить?
Рядом Элли зорко окидывала взглядом поле — бетонные блоки, трубы, бочки — прикидывая, что можно использовать как укрытие.
Сэм без своего верного ножа чувствовала себя почти голой: рука по привычке тянулась к поясу, где всегда висели ножны, — и натыкалась на пустоту.
— Но мы же не изверги, верно? — голос Брокера звучал задорно, почти ласково. — Устроим нашим новобранцам лёгкую проверку, для затравки. Посмотрим, чего они стоят. Три на три для начала, а? Что скажете?
Голос, проникший в сознание Сэм, заставил её скрипнуть зубами.
Теперь она точно знала, почему его называют Брокером.
— Три, — повторила Элли, цепляясь за единственное, что имело смысл. — Где третий?
Девушки огляделись. Обогнули бетонный блок — и у сетчатого забора напротив трибун заметили фигуру в чёрном.
Она билась в истерике, колотила кулаками по сетке, выкрикивая что-то в сторону зрителей.
Те не обращали на неё больше внимания, чем на муху, бьющуюся о стекло.
Тем временем на противоположной стороне стадиона зашевелились люди. Дюжина мужчин катили накрытые тканью клетки из ангара — того самого, где Сэм и Элли держали после поимки.
Четверо остановились у калитки, остальные покатили дальше.
В каждой клетке — по одному заражённому. Выпустить их собирались с трёх разных сторон.
— На повестке дня — цикады про-о-отив бегунов! — протянул Брокер. — Да начнётся вечер... а теперь — тс-с-с...
Микрофон зашипел, и на стадионе вспыхнули прожекторы, осветив поле со всех сторон.
Зрительские ряды притихли. Калитки с трёх сторон одновременно — почти театрально — распахнулись.
Из них выползли заражённые, оглядываясь и водя головами из стороны в сторону.
Скоро совсем стемнеет, и трибуны утонут во мраке, невидимые с поля.
Благодаря прожекторам, всё внимание останется на трёх людях в центре арены.
Сэм и Элли сразу присели за бетонным блоком.
Все предметы на стадионе, казалось, были расставлены нарочно: достаточно большие, чтобы за ними можно было укрыться и исчезнуть из виду, но и достаточно низкие, чтобы заражённые могли достать рукой любого, кто рискнёт забраться наверх.
Голос Брокера стих, и вместе с ним будто исчезли все остальные звуки.
Только крики несчастного рвали тишину — он умолял выпустить его, не глядя по сторонам.
Скрюченные пальцы цеплялись за сетку; он слезно повторял «помогите», будто само наличие людей, способных его слышать, гарантировало спасение.
Сэм дёрнула Элли за рукав: заражённый, за которым она следила, заметил фигуру у забора и, издав гортанный звук, рванул к ней.
— Нет, — прошептала Элли. — Выдадим себя — и всем конец.
Двое других тоже заметили лёгкую добычу.
С трёх сторон они подступали к ней, беря фигуру в кольцо.
Та наконец оторвалась от забора, осознав, что помощи не будет, и бросилась бежать, пытаясь проскользнуть между двумя зараженными.
— Это всего лишь бегуны, — попыталась возразить Сэм.
— А ты чего ждала — трёх топляков? Чтобы опасность наверняка была настоящей? Мы здесь с голыми руками! — прошипела Элли.
— Но они же...
Сэм не успела договорить.
Первый из бегунов метнулся наперерез жертве и настиг её — молниеносно прыгнул, словно дикий зверь.
Фигура споткнулась, растянулась на траве.
Заражённый рухнул сверху и, не теряя ни секунды, вцепился зубами в шею.
Крик, полный боли и ужаса, разорвал воздух.
Сэм до крови закусила губу, но не могла оторвать взгляда от жуткого зрелища.
Двое других бегунов кинулись следом, почти заслонив своими судорожно дёргающимися телами упавшую фигуру, всё ещё отчаянно отбивавшуюся.
Воздух наполнился нечеловеческим визгом; переплетённые тела шевелились и вздрагивали, словно один живой ком. Бегуны рвали человека, влажный треск раздираемой плоти впивался в уши, кругом летели ошмётки.
Сэм вцепилась пальцами в волосы, потом, не находя выхода переполнявшему ужасу, стиснула плечо Элли.
Такого зрелища вживую она не видела. Никогда.
— Идём. Не то окажемся следующими, — сказала Элли.
Она храбрилась, но плотно сжатые губы выдавали, что и на неё увиденное произвело неизгладимое впечатление.
Девушки обогнули несколько бетонных блоков, одну бочку и присели у широкой трубы, сквозь которую открывался хороший обзор.
Крики умирающего постепенно стихли; какое-то время ещё слышалось повизгивание бегунов, но вскоре и оно сошло на нет.
Сэм пришлось признать: они бросили свою жертву и разошлись по стадиону. Вот только куда?
— Ну что ж, первые итоги — один:ноль в пользу заражённых, — разнёсся по стадиону голос Брокера.
Из-за того, что динамики были установлены на тех же столбах, где горели прожекторы, казалось, звук идёт отовсюду.
Бегуны, услышав его, начинали истерически орать и метаться, но источник уловить не могли.
Зато теперь Сэм и Элли могли примерно определить их местоположение — и сразу сменили укрытие, перебравшись за пару проржавевших насквозь бочек, через дыры в которых открывался идеальный обзор.
От бодрого голоса Брокера Сэм буквально тошнило.
Больше всего сейчас — даже больше, чем оказаться подальше отсюда, — она мечтала, чтобы он заткнулся.
Элли первой увидела приближающегося расхлябанной походкой бегуна и жестом велела Сэм перебраться за соседний бетонный блок. Так они и двигались: прячась, перебегая с места на место, зорко оглядываясь по сторонам и стараясь, чтобы заражённые не подкрались сзади.
Среди расставленных по полю препятствий Сэм заметила высокий блок с бочкой наверху и кивком предложила Элли подняться туда. Девушки осторожно проскользнули вдоль трубы, пригибаясь к земле, словно тени. Один из бегунов всё ещё шарился возле разорванного трупа, а двое других беспорядочно петляли по полю.
Сцепив руки в замок, Сэм помогла Элли взобраться на блок, а потом забралась следом, уцепившись за протянутую руку. Отсюда обзор открывался гораздо лучше, чем с земли. Теперь они могли полностью скрываться за бочкой, просто перемещаясь вокруг неё, пока заражённый не пройдёт мимо. Внутри она была наполовину засыпана крупными камнями, так что случайно сдвинуть её с места было бы невозможно. Единственный минус — если бегуны появятся сразу и с разных сторон. Но о такой вероятности Сэм пока предпочитала не думать.
— Нам тут становится немного скучно, не находите? — неожиданно разнёсся по стадиону голос Брокера, заставив Сэм вздрогнуть. — Если мы не получим зрелище в ближайшее время, придётся пойти на крайние меры... и устроить его самим.
Тон был дружелюбным, но угроза прозвучала так открыто, что Сэм не сомневалась: он исполнит её без колебаний. Заслышав голос, бегуны тотчас оживились, заверещав каждый на свой лад. Один из них был буквально за ближайшим поворотом. Элли и Сэм переползли на другую сторону бочки. Блок, на котором они устроились, с одной стороны был сколот под углом, образуя покатую поверхность.
Заражённый выглянул из-за разбитой асбестовой трубы и, оттолкнувшись от её рассыпающегося корпуса, двинулся прямо к блоку, где прятались Элли и Сэм. Им ничего не стоило просто затаиться и дождаться, пока бегун пройдёт мимо, но угроза Брокера всё ещё висела в воздухе.
Элли обернулась к Сэм и положила ладонь на бочку. Вскинула брови — мол, поняла задумку? Сэм тут же кивнула. Элли ткнула пальцем в себя, показывая, что даст сигнал, и осторожно высунулась из-за укрытия.
Бегун должен был пройти мимо — с той стороны блока, что была сколота и служила удобным скатом. Но, к несчастью, из большого куска бетона напротив их укрытия торчала тонкая металлическая труба, наполовину перекрывая проход. То ли заражённый не хотел обходить её, то ли его внезапно отвлёк какой-то звук, но он резко свернул в другую сторону.
— Чёрт, — выругалась Элли себе под нос, а потом резко выпрямилась, показываясь из-за бочки. — Эй, урод! Хреново играешь в прятки!
Заражённый тут же обернулся на голос и, наконец заметив добычу, торжествующе взвизгнул. Размахивая руками, он понёсся к блоку, который едва не миновал.
Сэм упёрлась ладонями в бочку, готовясь толкнуть. Элли присоединилась и крикнула:
— Давай!
Сэм изо всех сил налегла; одна нога соскользнула с бетона — она едва не потеряла равновесие. Заражённый, повизгивая, уже карабкался по сколотому краю, цепляясь за выбоины. Сэм восстановила опору и толкнула ещё раз, стиснув зубы и зажмурившись от усилия. Элли повторила за ней. Бочка поддалась и, перевалившись набок, покатилась по скату вниз, сбив бегуна с ног. Тот отлетел назад и спиной нанизался на торчащую из куска бетона трубу. Раздался оглушительный грохот, по земле раскатились крупные камни.
— Надеюсь, теперь он доволен, — проворчала Элли, спрыгнув с блока и отряхнув о джинсы чуть дрожащие руки. Она подняла камень и со всего размаху ударила им болтавшегося на трубе, словно тряпичную куклу, заражённого. Тот, получив оплеуху, завизжал ещё громче. Второй камень Элли оставила себе — всё-таки лучше, чем голые руки. Сэм спрыгнула следом и тоже вооружилась.
Они едва успели юркнуть в крошащуюся асбестовую трубу, когда оставшиеся заражённые прибежали на место. И тут же заголосили, раздосадованные тем, что опоздали к самому интересному. Элли и Сэм не стали задерживаться и поспешили перебраться на другую сторону поля. Благо наткнуться на заражённых они теперь не боялись — все уже собрались в одном месте.
— Я уверена, Брокер нас не убьёт. Пока что, — сказала Сэм, уперев руки в колени и переводя дыхание. Они с Элли надеялись, что ушли достаточно далеко и получили хотя бы небольшую передышку.
— С чего бы ему? Он не похож на самаритянина, — откликнулась Элли.
— Он ещё не знает, что будет, если гриб и папоротник поставить рядом, — Сэм вытерла пот со лба рукавом куртки.
— Эй, у тебя что, был «Нет повода для паники! Том 2»? — Элли вдруг просияла, словно Сэм сказала самую замечательную вещь на свете. Уголки её губ непроизвольно поползли вверх.
— Понятия не имею, о чём ты. Это у нас в караване был местный фольклор, — Сэм тоже ухмыльнулась. — На досуге обменяемся шутками.
— Поверить не могу, что ты вообще шутила с этим лысым пончиком.
— Я выживала как могла.
— Хорошо хоть, целоваться к нему не полезла. Как ко мне.
— Что, ревнуешь?
— Ещё чего!
Сэм не смогла удержаться и тихо рассмеялась.
Элли резко отвернулась, пряча лицо, и щёлкнула пальцами — словно на секунду забыла, а теперь вновь вспомнила, где они находятся. Девушки выглянули из-за бочки, за которой устроили временное укрытие.
— Мы как-то тут замёрзли, знаете ли, — вновь подал голос Брокер. Каждый раз, когда он говорил по громкой связи, Сэм невольно начинала скрипеть зубами. — Что скажете, поддадим огоньку?
— О чём он? — Сэм тут же обернулась к Элли, ища у неё поддержку. От одного упоминания огня ладони тут же покрылись испариной. Элли неуверенно дёрнула плечом.
А затем на всех столбах разом погас свет.
Уже совсем стемнело — при тусклом свете луны и звёзд можно было различить лишь неясные силуэты.
— Чёрт, — выругалась Элли.
Сэм протянула руку и взяла её под локоть.
— Они ведь и сами теперь ничего не видят. Что за прикол? — выпалила она на одном дыхании, крепче сжимая камень в другой руке.
— Если что, я тебя прикрою, — ответила Элли. Сэм живо представила, как та сосредоточенно хмурится. — У меня иммунитет.
— Но не бессмертие, — фыркнула Сэм, вспоминая, что случилось с фигурой в чёрном, растерзанной на арене.
Они замерли, прислушиваясь, но кроме прерывистого дыхания друг друга не слышали ни звука.
Бегуны, упустив добычу, растеряли всё своё возбуждённое воодушевление и снова слонялись по полю, кряхтя и постанывая.
Вдруг зашевелились трибуны — оттуда донёсся какой-то шум.
Сэм и Элли, до этого всматривавшиеся в поле, невольно обернулись.
Вдоль сетки один за другим вспыхнули огоньки — десяток, не меньше.
А затем они почти одновременно взвились в воздух.
Только когда бутылка с коктейлем Молотова разбилась в нескольких футах от их укрытия, Сэм поняла, что происходит.
Огненный шар взметнулся вверх, и трава, пропитавшаяся горючим, мгновенно вспыхнула. Заражённые закричали, взбудораженные обещанным Брокером «огоньком».
Сэм почувствовала, как пересохло горло.
Нужно было бежать — но она стояла, не в силах отвести взгляд от полыхающего пламени. Глаза словно остекленели: она смотрела, но видела не поле и не подсвеченные огнём трибуны — а совсем другую трагедию.
— Сэм! Сэм! — отчаянно крикнула Элли и резко тряхнула её за плечо, пытаясь вернуть в реальность.
Из-за трубы выскочил заражённый, мечущийся между горящих пятен травы.
Очередной снаряд упал прямо к его ногам.
Обноски, всё ещё висевшие на нём, вспыхнули мгновенно, и пламя перекинулось на плоть.
Но бегун, охваченный огнём, всё равно продолжал двигаться. Заметив застывшую Сэм и пытавшуюся сдвинуть её с места Элли, он повернул к ним.
Элли метнула в него свой камень.
Пошатываясь, заражённый рухнул, попытался ползти дальше, но огонь быстро пожирал его тело.
Воздух наполнился невыносимым запахом горелого.
А коктейли Молотова всё летели и летели, озаряя стадион короткими вспышками. Лишь чудом ни один из них пока не угодил в Элли и Сэм, но удача не могла длиться вечно: кто бы ни швырял бутылки из-за забора, подчиняясь командам Брокера, теперь он целился прямо в них.
Сэм слышала крики Элли, чувствовала, как та толкает её, пытаясь растормошить, но ничего не могла с собой поделать.
Тело не слушалось.
Чтобы избежать очередного снаряда, Элли пришлось оттолкнуть Сэм и самой прыгнуть в сторону.
Упав, Сэм ощутила, как жаром обожгло лицо. Она судорожно вдохнула — горячий воздух обжёг горло до самого сердца, где жили воспоминания.
Она не заметила последнего бегуна, рванувшего к ней.
Поняла, что происходит, только когда Элли перехватила его поперёк тела и с силой отбросила в сторону. Теперь она стояла напротив, готовая сражаться — несмотря на то, что у неё не было ничего, кроме кулаков.
Камень свой она уже потратила.
Сэм смогла подняться только со второй попытки.
Встала на четвереньки, уставилась в землю.
Выжженная трава перед глазами дрожала, как от жара, и её саму трясло ещё сильнее.
Элли нужна помощь.
Она поднялась.
Подняла камень.
Элли ловко уходила от неповоротливого заражённого, который, расставив руки в стороны, будто пытался её обнять.
Сил оставалось совсем мало.
Сэм выждала момент, когда бегун повернулся к ней спиной, и, сделав неуверенный шаг вперёд, обрушила камень ему на череп. Он тут же выскользнул из пальцев и покатился по земле. Камень был слишком лёгким, чтобы свалить с одного удара, но хотя бы отвлёк.
Заражённый метнулся к Сэм, промахнулся — дезориентированный, потеряв равновесие.
Элли тем временем успела подхватить упавший камень с земли.
Получив передышку, она тоже ударила бегуна по затылку — один раз, второй.
Он рухнул на колени, но Элли не остановилась.
Она била ещё и ещё.
Череп треснул, густая кровь, почти чёрная при отблесках пламени, растеклась по обгоревшей траве.
Огонь пылал за её спиной, отражаясь в глазах, а руки всё поднимались и опускались, пока тело заражённого не перестало дергаться.
Когда пламя начало спадать, Сэм словно очнулась от долгого сна.
Бегун был мёртв. Последний из трёх.
Если Брокер держит слово — на этом их выступление на арене закончилось.
И точно: прожекторы вновь вспыхнули, ослепив глаза.
Сэм подошла к Элли, поймала занесённые для удара руки и осторожно отобрала камень, отшвырнув его в сторону.
Череп заражённого превратился в месиво. Элли сидела у него на спине, ботинки утопали в густой тёмной жиже. Сэм взяла её за руку и потянула на себя — подальше от этого зрелища.
— Дамы и господа, позвольте представить вам по-о-обеди-и-ителей сегодняшнего выступления на арене! — протянул по громкой связи Брокер, надёжно скрытый где-то за забором. — На этот раз люди одержали верх над заражёнными. Давайте же поддержим их аплодисментами!
Он продолжал вещать — заполняя тишину, стараясь наверстать всё то время, что ему приходилось молчать, пока заражённые охотились.
Сэм его уже не слушала.
Она протянула дрожащие пальцы, вытерла кровавые брызги с лица Элли — просто чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.
— Не укусил? — выдохнула Элли, такая же потерянная, как и Сэм. Внезапный наплыв света и звуков только усилил это смятение.
— Нет. А тебя?
— Порядок, — Элли похлопала себя по карманам, будто проверяя, всё ли на месте.
Голос Брокера вернул их в реальность. Такой же бодрый и весёлый, как всегда, он велел девушкам разойтись по клеткам. Сэм передёрнуло — к горлу подступил рвотный позыв, когда она поняла, что их собираются отправить обратно в ангар. Элли тоже не была в восторге: её лицо потемнело, словно перед бурей.
Им пришлось разделиться. Сэм направилась к трибунам, а Элли — на противоположную сторону поля, где их уже поджидали клетки с недавно привезёнными заражёнными. Сэм не могла удержаться и всё время оглядывалась через плечо.
У калитки она послушно забралась в свою новую тюрьму. Обратно её везли двое мужчин. Накрывать тканью, как заражённых, не стали — ангар находился совсем рядом со стадионом, и даже если бы захотела, Сэм всё равно не увидела бы ничего лишнего.
В ангаре стало заметно светлее: включили дополнительное освещение, чтобы удобнее было грузить клетки на тележки и вывозить их на арену. В нос ударили знакомые неприятные запахи, но теперь они уже не производили прежнего впечатления.
Сэм оставили на ближайшем свободном месте в ряду. Клетку Элли привезли следом буквально через минуту и втиснули рядом. Заражённые были накрыты тканью, поэтому гвалта и шума стало меньше, но любые звуки всё равно привлекали их внимание, заставляя верещать во всю глотку.
Сопровождающие проверили, надёжно ли заперты клетки, и вышли, захлопнув за собой дверь. В ангаре тут же началось оживление — люди со всех сторон подползали к решёткам и говорили вполголоса, стараясь не слишком раздражать заражённых.
— Вы вернулись!
— Надо же, выжили...
— А вы что, тоже ставки на нас делали? — Элли, которой за один вечер с лихвой хватило участия в этом представлении, одной фразой пресекла любопытные шёпотки.
— Нет, что вы, конечно нет, — подал голос заросший мужчина в грязных лохмотьях. — Как можно?
— Это всё Брокер, — вторила ему женщина в годах.
В нескольких клетках дальше по проходу знакомая Сэм безумная снова принялась причитать и подвывать, решив, что обращаются к ней, но на неё цыкнули со всех сторон, и она послушно замолкла.
— Отсюда есть выход? — спросила Сэм, придвинувшись вплотную к дверце клетки, чтобы лучше видеть собеседников. Большинство сидело слишком далеко, и через частую решётку было почти ничего не разобрать, поэтому она ориентировалась на голоса.
— Разве что тебе на голову свалится связка ключей от всех дверей, — ответил мужчина в лохмотьях, скривив беззубый рот в подобии усмешки. — Или если тебя подороже перекупят.
Элли быстро глянула в сторону Сэм. Та поймала её взгляд — в нём мелькнули страх и надежда одновременно.
— А вы давно здесь? — спросила Элли.
— Порядка трёх недель, — откликнулась женщина. — Тут и не разберёшь, где день, где ночь — всё одно.
С этим Сэм поспорить не могла. В памяти всё ещё были свежи те сутки, что она провела здесь, потеряв счёт времени.
— Я тут скоро как полгода, — с заметной гордостью объявил мужчина. — С самого первого дня, как Брокер открыл свою арену. Только вот был там всего дважды.
Сэм устроилась на холодном полу, скрестив ноги перед собой, надеясь выудить из разговора хоть что-нибудь ценное.
— А Брокер... он всегда таким был? Может, получится воззвать к его человечности?
Едва вопрос смолк, как обитатели ангара разразились дружным смехом: кто-то каркнул, кто-то сипло хмыкнул, но все как один сошлись во мнении, что идея нелепая. Заражённые, услышав шум, зашевелились в клетках. Женщина дождалась, пока они стихнут, и заговорила первой:
— Нет у него человечности. Была — да вышла вся, до капли, — сказала женщина. — Поговаривают, у него жена была. Да бросила его, мол, такого жирного первым и сожрут. — Она сплюнула на пол, словно само упоминание Брокера вызывало у неё отвращение. — Вот он и обозлился, в отместку бизнес устроил. Теперь живёт на широкую ногу, доказывает всем, что, мол, ещё какой мужик.
— Тьфу на вас, бабы, — вмешался обросший мужчина. — Всё вы какую-то жену выдумываете. Диабет у него, вот что. А лекарства сейчас не сыщешь. Так он, чтоб кони не двинуть, и затеял свою арену. Все деньги на пилюли и уходят — подчистую.
— Короче, все его проблемы от того, что он жирный, — подвела итог Сэм. Но задать новый вопрос не успела: дверь в ангар вновь открылась.
Охранник прошёл вдоль ряда, лениво постукивая дубинкой по клеткам — для порядка. Прикрикнул, чтобы замолчали, и выключил дополнительное освещение. В ангаре снова воцарилась полутьма — дальние углы потонули во мраке.
Находиться рядом с заражёнными, пусть даже накрытыми тканью, стало в разы неуютнее. Пленники расползлись по углам своих узилищ и притихли. Сэм последовала их примеру: забилась в дальний угол, поближе к клетке Элли, и повернула голову в её сторону.
Элли, раздражённая тем, что даже выпрямиться во весь рост не получается, сделала то же самое. Теперь они сидели совсем рядом — разделённые двумя решётками и всего несколькими дюймами пространства между ними.
— Что с тобой случилось? Там, на арене? — шёпотом спросила Элли.
Сэм упёрлась лбом в решётку, чувствуя, как холодный металл впивается в кожу. Говорить об этом не хотелось.
— Это... вроде как травма из прошлого, — наконец выговорила она, тщательно подбирая слова. — Когда вижу огонь... ничего не могу с собой поделать.
— Практикуешь сыроедение?
— Обычный костёр не в счёт, — Сэм благодарно улыбнулась: Элли умела пошутить именно тогда, когда это было нужно. — Я про неконтролируемый огонь.
— То есть мосты за собой ты не сжигаешь?
— Только фигуральные.
— А искра любопытства?
— Слишком мелкая. Даже раздувать не стоит.
— А как насчёт огня страсти?
— Не было случая проверить. Но обязательно расскажу, как узнаю.
— Думаю, с большинством огней ты справляешься. Осталось лишь один укротить.
Сэм вытащила левую руку из рукава куртки и закатала рукав футболки. Вся лопатка и плечо, спускаясь до задней стороны руки, были покрыты зарубцевавшимся ожогом.
Элли прищурилась, стараясь рассмотреть получше.
— Не хочу тебя расстраивать, но при таком освещении, когда ты вся в этих вертикальных полосках, можешь хоть догола раздеться — я всё равно ничего не увижу.
— Это как-нибудь в другой раз. Тут обстановка не располагает, — Сэм заметила, что, несмотря на комок в горле, ей действительно удаётся подыгрывать тону Элли. — На меня свалилась горящая балка.
— Больно было?
— Ну... как тебе сказать. Как будто кожа плавится заживо.
Элли смотрела на неё сквозь решётку, ожидая, что Сэм продолжит. Обычно её и просить не приходилось — Сэм всегда всё рассказывала сама, да ещё и с подробностями. Но в этот раз она промолчала. А когда наконец заговорила снова, то полностью сменила тему:
— Насчёт того, что у Брокера можно выкупить пленников...
— Не переживай. Если цикады выкупят только меня, я сбегу от них и вернусь за тобой, — быстро проговорила Элли.
— Думаешь, это похоже на план?
— Понятия не имею, как иначе отсюда выбраться.
— И с этим справимся, — Сэм попыталась просунуть руку сквозь решётку, но смогла протолкнуть только половину ладони. — Дай свою руку.
— Зачем? — спросила Элли, не привыкшая к сентиментальным жестам.
— Просто... мне приятно знать, что ты рядом.
Элли поддалась на уговоры и тоже протянула пальцы сквозь решётку. Их руки соприкоснулись, и Сэм обхватила указательный палец Элли своим.
— Если нас разделят, пообещай, что будешь осторожна, — тихо сказала Сэм, воспользовавшись моментом. В прошлый раз у неё не было такой возможности. — Тебя сильно побили до арены у Брокера?
— Пустяки. И вообще, я всегда осторожна, — ответила Элли. — А ты что, расстроишься, если меня убьют?
— Ну конечно! Я столько сил в тебя вложила — ты только-только начала улыбаться.
Элли лишь хмыкнула. Она ничего не сказала в ответ — не попросила Сэм вести себя тише, ничего не пообещала. Просто несколько раз провела пальцем по её костяшкам, и этого было достаточно. Это было громче любых слов.
На стене, в той стороне, куда они были обращены лицом, виднелась фреска. Разглядеть её было трудно: мешала решётка, а свет концентрировался только в центре ангара. Но чем дольше Сэм всматривалась, тем отчётливее проступала картина — зелёный луг, ферма, стадо овец, которых объезжал пастух на лошади, а рядом вился сторожевой пёс. Вдали поднимались горы, склоны которых поросли елями.
— Эй, ты видишь это? — спросила Сэм, повернув голову к Элли.
— Фреску? Да, я сразу её заметила.
— Она как будто создаёт ощущение простора.
— Ага. С таким видом они никогда не лишат людей здесь свободы. Для начала придётся сделать ремонт и закрасить фреску, — фыркнула Элли, устраиваясь так, чтобы прутья решётки не впивались в спину.
— Интересно, что тут было раньше? — спросила Сэм. Ей становилось спокойнее, когда они разговаривали — даже если ни о чём.
— Раньше нас тут не было. И, надеюсь, скоро снова не будет.
— Нас ждут более привлекательные виды.
— И запахи.
— И вкусы.
— Ты что, ела эту дрянь, которую тут давали?
— Другую дрянь не предлагали.
Они разговаривали вполголоса, иногда замолкая, а потом снова продолжая беседу — пока Сэм не заметила, что задремала. Разбудил их грохот решёток: охранники вернулись, катя перед собой тележку с завтраком. Должно быть, наступило утро.
По степени тошнотворности сегодняшняя баланда ничем не уступала вчерашней, и Сэм решила, что это, наверное, их фирменное блюдо. Зажав нос пальцами, она проглотила вязкое месиво, заставив Элли скривиться от отвращения. Но в конце концов и та вынуждена была признать: даже такая дрянь лучше, чем ничего.
Собирая миски, охранники задержались у клетки Элли и велели ей готовиться на выход — очередной допрос у Брокера. Сэм лишь понадеялась, что в этот раз она будет осторожнее и не заработает новых увечий.
Попрощаться они не успели — лишь обменялись взглядами. Элли, кажется, поняла, что сопротивляться бессмысленно, и на этот раз пошла с ними без споров.
Сэм вернулась в угол, где провела ночь, и приготовилась ждать. Делать было нечего, поэтому она считала про себя минуты. Прошёл час, второй. Охранники сняли ткань с клеток заражённых, и в ангаре снова поднялся жуткий гвалт — сплошной хор нечеловеческих криков. Мысли путались, но вовсе не из-за шума.
Где же Элли?
Когда, по прикидкам Сэм, прошло уже больше трёх часов, ей пришлось признать: Элли не вернётся.
Что-то произошло.