2 - Плейнвилл
Следующие несколько недель Элли и Сэм двигались по карте, щедро предоставленной Цикадами. Почти в каждом новом поселении их встречали настороженно — сначала стволами ружей и винтовок, потом хмурыми лицами. Но стоило людям заметить жетон, который Сэм держала наготове, — и тон сразу менялся. Им предлагали ночлег, делились едой, иногда даже пытались улыбнуться — хотя, судя по выражению лиц, у многих была аллергия на этот жест.
Сэм поражало, как быстро Эбби удалось вернуть влияние Цикад, несмотря на их малочисленность и разрозненность. Теперь они действовали не оружием и не масштабом — теперь у них была надежда.
Элли, несмотря на жару, тщательно скрывала татуировку под рукавом рубашки и лицо, а разговаривать приходилось в основном Сэм. Поселения менялись, но гнетущая атмосфера — нет: та же настороженность, та же усталость на лицах людей. Сэм подумала, что скоро в мире не останется никого, кто бы помнил его таким, каким он был до апокалипсиса — живым.
Большую часть времени Элли хмурилась и уходила в себя. Сэм пыталась разговорить её, но во время утомительных переходов под палящим солнцем было не до болтовни. А в поселениях рядом всегда крутились любопытные уши, вынюхивая и выискивая. Приходилось ограничиваться общими фразами — о чистой одежде, еде, да о мягкости набитых соломой тюфяков.
Единственное время, когда Элли снова становилась собой (Сэм предпочитала думать, что именно такая она и есть на самом деле), наступало через час-другой после заката, когда они устраивались на привал. Тогда Элли брала в руки гитару и сосредоточенно перебирала струны, заново учась играть. Сэм тихонько садилась рядом и, уперев локти в колени, клала подбородок на руки, заворожённо слушая. Несмотря на то что отношения между ними оставались натянутыми, Элли против этого не возражала. И больше не называла гитару «бесполезным хламом».
Несмотря на то что каждый день они просыпались в новом месте, Сэм начинало казаться, будто она застряла в беспросветной рутине. До базы цикад оставалась ровно половина пути.
Одно из поселений оказалось на редкость мирным и меньше всего напоминало укреплённый форт с колючей проволокой под напряжением и смотровыми башнями, к которым все уже привыкли. Здесь был даже уютный огород, где сажали картошку, помидоры и много листовой зелени. От внешнего мира поселение отделял простой сетчатый забор, к которому время от времени приближались заражённые.
Сэм предложила Элли прогуляться по окрестностям, но та отказалась, и Сэм пошла одна.
Когда она вернулась, Элли лежала на кровати и смотрела в потолок. На грубо сколоченном столике коптила самодельная свеча. Комнату наполнял полумрак; от немногочисленной мебели по стенам тянулись длинные, уродливые тени.
Сэм подошла и уронила Элли на живот свёрток, обёрнутый в ткань.
— Что это? — Элли села, опустив ноги на пол.
— Подарок, — ухмыльнулась Сэм краешком рта и заняла кровать напротив.
— Мы что-то отмечаем?
— Новый день, до которого мы дожили. Какая разница — открывай.
Несмотря на непроницаемое выражение лица, которым Элли привыкла отгораживаться от всего мира, свёртком она явно заинтересовалась. Убрала ткань — и на коленях осталась коробка цветных карандашей и несколько листов бумаги. Брови Элли невольно поползли вверх.
— Что ты отдала за это? — спросила она, вытряхнув содержимое коробки на кровать рядом с собой. Многих карандашей в наборе не хватало, другие были сточены чуть ли не до половины, но кто бы теперь обратил внимание на такие мелочи?
— Ничего, — Сэм в своей манере беззаботно пожала плечами. — Просто мило поболтала с местными, а они, в знак благодарности, отдали то, что им не особенно нужно. Хочешь, расскажу поподробнее?
Чтобы согласиться, Элли пришлось бы признать, что ей вообще хочется разговаривать — а за последнее время она слишком привыкла изображать человека, которому общение ни к чему. Сейчас не стало исключением. Элли вертела карандаш между пальцами, уделяя ему больше внимания, чем Сэм удостоилась за весь день.
— Ну, раз так, слушай, — Сэм сделала вид, что приняла молчание Элли за согласие. Она легла на кровать, закинула ногу на ногу и подложила руки под голову. По низкому потолку разбегалась сеть трещин — глазу было за что зацепиться. — Ты наверняка выросла в каком-нибудь городе, верно?
— В карантинной зоне. В Бостоне, — ответила Элли.
— Ага, вот. А у меня постоянного дома не было. Я родилась среди бродячих торговцев. Нас называли караваном. Мы ходили в основном по мелким деревням, лагерям, навещали охотников, бандитов, даже Федру — веришь или нет.
— Хмм, — сказала Элли. Немногословно, но, по крайней мере, она слушала.
— Мы обменивали товары на сведения и сведения на товары. Нас нигде особенно не любили — презирали, прогоняли. Но открыто никто не нападал: в наших палатках всегда можно было найти что-то полезное для себя. Всё продавалось и покупалось — даже дети, представь себе.
— Звучит как потрясающая семейная обстановка. Не пойму, чего ты жалуешься, — подколола Элли, поудобнее устроившись на кровати и облокотившись спиной на стену. Пружины старого матраса жалобно заскрипели под её весом.
— Я просто не знала, как по-другому, — сказала Сэм, глядя в потолок. Возвращаться к воспоминаниям было нелегко, и она, сама того не замечая, начала слегка покачивать ногой — от волнения.
— Ты сейчас пытаешься сказать, что я сделала правильный выбор, когда решила тебе не доверять?
— Пытаюсь объяснить, что своей болтовнёй, которая тебе так не нравится, я иногда чего-то добиваюсь.
— И почём сегодня карандаши?
— Рассказала им немного сплетен про Эбби. Пусть знают, что она тоже не святоша с благородной целью.
Элли фыркнула со своей кровати. Сэм услышала характерный звук — карандаши перекатывались по одеялу. Подарок, похоже, всё-таки понравился.
— А что стало... — начала Элли, но не договорила. С твоей семьёй, — имела она в виду.
— Со сбродом торговцев, готовых родную мать продать, если на цене сойдутся? — закончила за неё Сэм, чувствуя, что голос звучит горше, чем хотелось бы. — Они все умерли. Ну что, пойдём спать? Завтра вставать рано, переход длинный.
Сэм первой отвернулась к стене.
— А за карандаши что ты хочешь взамен? — спросила Элли.
— Ничего, — ответила Сэм резко, но тут же смягчила: — Я не всё делаю ради выгоды. Иногда просто так. Потому что ты мне нравишься.
— А, ну раз так, тогда я не буду их выкидывать, — съязвила Элли.
— Мне спасибо тебе за это сказать? — ухмыльнулась Сэм, уставившись в стену.
— Разумеется. Твои труды окупились: не зря болтала с местными два часа.
Сэм покачала головой, не переставая улыбаться. Элли потянулась к чадящей чёрным вонючим дымом свечке и задула её, погрузив комнату во мрак.
С самого утра лил дождь — мелкий, промозглый, резко сбивший температуру. Элли и Сэм вышли пораньше: впереди был длинный переход до следующего поселения. В пути почти не останавливались — лишь короткие передышки, чтобы дать отдых уставшим ногам и быстро перекусить. По-хорошему, стоило бы переждать непогоду и выйти позже, но не тогда, когда на хвосте висят цикады, угрожающие расправой, а гостеприимство местных тает так же быстро, как улыбки с их лиц.
К вечеру дождь усилился, а впереди всё ещё не было ни следа жилья. Сэм и Элли тщетно пытались развернуть карту, чтобы свериться с направлением, но ливень и порывистый ветер не давали им шанса: струи дождя моментально уничтожили бы бумагу.
В итоге они решили просто идти дальше — надеясь, что злополучное поселение вскоре покажется на горизонте.
— Ты привыкла путешествовать по любой погоде? — спросила Элли, приподняв край капюшона, чтобы видеть лицо Сэм.
— Мы передвигались в повозках, запряжённых лошадьми. Внутри было сухо и тепло. Правда, часто приходилось вылезать и вытаскивать колёса из грязи. Перед большим штормом обычно вставали лагерем и пережидали, — охотно объяснила Сэм, радуясь, что Элли первая завела разговор.
— Поэтому не хочешь оставаться на одном месте? Всё время в дороге?
— Наверное. Привыкла к тому, что меня начинают ненавидеть, если я где-то задерживаюсь. Если наш караван оставался дольше недели, люди начинали швырять камни и угрожать расправой. Один раз нас даже прокляли.
— Серьёзно? И сработало?
— Да, какая-то секта. Если не нарвёшься на военных, то обязательно встретишь фанатиков. А насчёт того, сработало ли... ну, все умерли. Не сразу, правда. Может, эффект был отложенный.
Они вышли на участок старого асфальта, сквозь трещины в котором пробивалась густая трава. Идти по нему было куда удобнее, чем по раскисшей от дождя земле, поэтому девушки без слов решили держаться этого направления.
К этому времени уже совсем стемнело, а дождь почти перешёл в ливень.
Асфальт вывел их к самодельному указателю. На деревянном щите, сбитом из досок, кривыми буквами было выжжено неровное «Плейнвилл». Рядом, на ветке высохшего дерева, покачивалась цепь с ножными кандалами.
— Я что-то не помню такого названия на карте, — пробормотала Элли, с недоверием разглядывая вывеску. За знаком в темноте угадывались силуэты домов — некоторые в два, даже в три этажа. Похоже, они наткнулись не на стихийное поселение выживших, а на целый город, построенный ещё до.
— Нам всё равно не особо есть куда идти, — пожала плечами Сэм. Она попыталась убрать пряди волос под капюшон, но это было бесполезно — сухими у неё уже не были даже носки. — И потом, у нас есть жетон. Мы приближаемся к их базе. Тут уж Элли наверняка всех под себя подмяла.
Не слишком ободрённые, девушки всё-таки прошли мимо знака и двинулись по пустынным улицам, держа оружие наготове. Сэм крепко сжала приклад ружья, готовая встретить хоть заражённого, хоть человека, — но улица оставалась пуста.
Дома глядели на них пустыми провалами окон; вдоль обочины стояли ржавые, покорёженные машины, лишённые всех полезных запчастей. Ни единого огонька света. Город казался мёртвым.
— Даже шины кто-то утащил. Клумбу, наверное, делали, — Сэм указала на перевёрнутый минивэн, лежавший на боку.
— Обожаю твой оптимизм. Подержи его пока при себе.
Они продвинулись дальше по безмолвной улице, переступая через лужи, что собрались в трещинах асфальта. Стены давили со всех сторон, и казалось, будто из-за них наблюдают десятки враждебных глаз.
— Давай так: выберем дом, пересидим под крышей, а с утра разберёмся, что к чему, — предложила Сэм, придерживая капюшон, с которого нещадно лило.
Элли махнула ружьём в сторону ближайшего здания — похоже, та же мысль пришла и ей.
Они свернули на подъездную дорожку, но не успели пройти и пары шагов, как со всех сторон защёлкали предохранители. В одно мгновение их окружила дюжина людей, возникшая будто прямо из теней.
Сэм запоздало поняла, что за ними следили с самого входа в город, но они с Элли были слишком вымотаны дорогой и дождём, чтобы вовремя услышать собственную интуицию.
Благо за последние недели они уже привыкли к таким встречам. Сэм сжала в кулаке жетон цикад и медленно вынула руку из кармана, раскрыв ладонь.
— Не стреляйте, — подала голос она. — Мы с миром.
В глаза ударил луч фонарика, заставив Сэм отпрянуть и зажмуриться. Потом свет опустился ниже и выхватил выжженный силуэт цикады на алюминиевой поверхности.
Вперёд вышел мужчина; на миг его вытянутое лицо со сломанным носом мелькнуло в ярком круге, когда он подошёл и взял жетон с её ладони. Поднял к глазам, сощурился, перевёл взгляд с Элли на Сэм.
— Ну что ж, девоньки... вас-то как раз нам и не хватало, — произнёс он, откинул голову и хрипло рассмеялся. — Как удачно, что вы заглянули на огонёк.
Ему вторил грубый хохот дюжины голосов. Сердце Сэм ухнуло в пятки. Они ошиблись — это было не то поселение. Здесь к цикадам относились враждебно.