Глава 8
Пайпер резко проснулась.
Она рывком села раньше, чем открылись глаза. Комната стала четкой. Она сидела на узкой кровати с хлопковыми простынями и одеялами под ней, грязная ткань резко контрастировала с ее белым шелковым платьем. Стены были из грубого камня. Потолок покрывали деревянные доски. Украшений не было.
Она развернулась.
Раум сидел на простом стуле перед единственной дверью и смотрел на нее. Она уставилась на него. Его волнистые красные волосы были растрепаны. Грязь была на одной щеке. Он убрал ткань с нижней половины лица, но все еще был в черном одеянии, оружия на нем хватило бы на маленькую армию. У него было три параллельных шрама на одной щеке и длинный вертикальный шрам на другой. Он безмолвно смотрел на нее.
Пайпер в панике вдохнула. Он похитил ее. Она была похищена. Она быстро дышала, стараясь успокаиваться. Она нахмурилась. Она вдохнула в этот раз осторожнее. Воздух был странным. Она была под землей?
— Где я? — осведомилась она. Громкость ее голоса заставила ее вздрогнуть.
— Это важно?
Наверное, нет.
— Для меня — да.
— Ты в Асфоделе.
— Поместье Аида? — она фыркнула. — Где я на самом деле?
Он поджал губы.
— Я уже сказал.
— Я не дура, Раум, — рявкнула она. — Скажи мне, где я.
Он скрестил руки и отклонился на стуле.
— Если врешь, — возмутилась она, — делай это хотя бы правдоподобно.
Она тоже скрестила руки, пронзив его взглядом. Хорошо, что она могла отвлечься от ужаса в ее желудке. Асфодель. Забавно. Поместье Аида было в Подземном мире, пройти туда могли только деймоны.
— Самаэл ждет, — сказал сухо Раум. — Готова?
— Нет, — она сглотнула, борясь с паникой, забыв злость на Самаэла. Страх пронзал ее стальным холодным когтем. — Он убьет меня, — прошептала она.
— Не сегодня, — ответил он.
Она уставилась на него.
— Уверен?
— Ему от тебя что-то нужно. Пока он это не получит, ты будешь жить.
— Я не могу это ему дать, — даже если бы она знала, как использовала Сахар, она не могла раскрыть это Самаэлу. Она не могла вручить злодею такую силу.
— Ты должна, — сказал он.
— Ты не знаешь, что это.
— Не важно.
Она обвила себя руками, дрожа. Она никогда не ощущала себя такой одинокой.
— Посмотри на меня.
Она взглянула в его ледяные глаза.
— Думаешь, ты сильнее меня? — тихо спросил он.
Она нахмурилась.
— Конечно, нет.
— Я не могу хранить секреты от Самаэла. Не сможешь и ты. Ты не достаточно сильна, чтобы выжить в этом мире. То, чем Самаэл заставляет деймонов слушаться, убьет тебя.
Она сжала кулаки. Это не остановило их дрожь.
— Он узнает то, что хочет узнать, — сказал Раум бесстрастно. — Такова реальность. Спасения не будет. Отсюда не сбежать. Ты теперь принадлежишь Самаэлу.
Она сглотнула, во рту пересохло.
— Я не хочу умирать.
Выражение его лица не смягчилось.
— Смерть проста. Жить сложно, — он встал на ноги. — Идем.
— Я… не готова.
— Живо.
Она встала на дрожащих ногах. Он отодвинул стул и открыл дверь. Пайпер поправила платье и пошла за ним наружу. Коридор был таким же пустым, как и комната: простой камень и деревянные двери. Раум пошел прочь, не проверяя, следует ли она за ним. Пайпер оглянулась, обдумывая, стоит ли бежать туда. Не на каблуках. Почему он не похитил ее после того, как она переоделась?
В конце коридора была тяжелая металлическая дверь. По бокам стояли стражи в черном, как солдаты Раума. Два деймона. Они не отреагировали, Раум открыл дверь и пропустил Пайпер вперед. Она прошла между стражей, ожидая, что они нападут на нее. Каменная лестница вела вверх. Еще одна металлическая дверь. Два стража. За дверью была маленькая и пустая прихожая. Раум толкнул последнюю дверь — отполированную, из резного дуба — и прошел туда.
Пайпер вышла из грубой простоты в роскошь.
Темно-коричневый ковер лежал в центре большого зала. Большие масляные картины висели на гладких каменных стенах, перемежаясь с тяжелыми гобеленами, где были вышиты замысловатые сцены. На маленьких столиках стояли серебряные украшения и мраморные фигурки. Самаэл не экономил.
Пайпер увидела, что Раум был в десяти шагах от нее. Она снова подумала о побеге. Но дракониан не был дураком. Он не позволил бы ей шанс, если бы было куда бежать. Стиснув зубы, она пошла за ним.
Он замер и повернулся к маленькой нише. Скрестив руки, он кивнул туда. Пайпер посмотрела. Там было широкое окно, обрамленное тяжелыми шторами. Низкая лавочка была под окном, изгибаясь с ним. Стекло было почти невидимым, и было легко видно то, что снаружи.
Голова закружилась, пока она смотрела в окно. В ушах загудело. Пол пропал под ногами.
Ладонь Раума с силой ударила ее по затылку. Пайпер вскрикнула, отпрянув.
— Что такое? — она прижала ладонь к пострадавшему месту.
— Не падай в обморок, — сказал он, снова скрестив в руки.
Держась изо всех сил, Пайпер повернулась к окну.
За стеклом раскинулась узкая долина. Черные горы обрамляли ее по сторонам, большие, зубчатые и со снегом на вершинах. Деревья с кривыми стволами поднимались к небу витыми ветвями с темными листьями с острыми краями. Вместо травы ковер изо мха усеивали красные точечки — цветы или ягоды. Пайпер ничего не узнавала, но не потому чуть не потеряла сознание.
Над горами треть неба занимала планета.
Она мерцала на темно-синем небе, скрывалась за бледно-фиолетовой дымкой, что цеплялась к вершинам гор. Вдали кружились белые и золотые облака. Сияние солнца снизу окружало планету сиянием.
Пайпер поняла, что вот-вот умрет от потери воздуха, и отчаянно вдохнула.
Она не могла смотреть на планету и перевела взгляд. Солнце висело между двумя величавыми горами, отбрасывающими длинные тени на долину. Пайпер прищурила, пол снова грозил вылететь из-под ног.
— Два солнца? — прошептала она. Одно было сверху, а другое левее.
— Я не врал, — пробормотал Раум.
Пайпер отвернулась от окна и ужасающего вида.
— Это Асфодель. В Подземном мире.
Она проглотила «невозможно», но отчаянно хотелось произнести это. Вид из окна не был иллюзией. Планета закрывала часть неба.
— Как я тут оказалась? — спросила она, голос терзал сухое горло. — Только деймоны могут приходить из Подземного и Надземного мира.
Он скучающе пожал плечами.
— Распространенная ошибка. Люди и чеймоны не могут пройти Пустоту, чтобы попасть в наш мир.
— Что?
— Пустоту между мирами.
— А как я смогла?
— Ты была без сознания, и я закрыл тебя щитом.
Она облизнула губы.
— Почему люди не знают об этом?
— Несколько деймонов может переносить кого-то, на это уходит много сил. И мы не возвращаем тех, кого уносим.
Пайпер судорожно выдохнула.
— Что это… за планета? В небе?
- περίσκιος. Ты сказала бы «Перискиос».
— Но это… это…
— Другой мир, — перебил он бесстрастно. — В свой ты уже не вернешься. Смирись, так будет проще.
Пайпер подавила мысли о других планетах и мостах в пространстве. Раум пошел снова. Она зашагала за ним, онемев. Она еще видела большую планету в небе. Дом никогда не казался таким далеким.
Раум вел ее по зданию. Пайпер едва это видела. Она замечала большие размеры и старинные предметы. Они миновали коридоры и залы, богато одетых деймонов, некоторые были похожи на людей, некоторые были без морока, они проходили мимо стражей в черном. Пайпер шла в тумане шока. Он была в Подземном мире. Или нет? Всего было слишком много. Она не могла думать.
Раум добрался до двойных дверей из отполированного черного дерева. Он постучал в дверь и отступил. Пайпер оглянулась. В конце широкого коридора двери обрамляли бархатные кресла.
Одна дверь тихо открылась.
Вышел монстр — семь футов высотой, с большими мышцами, чешуйчатой черной кожей, сияющими желтыми глазами и большими рогами. Ноздри раздувались. Сияющие глаза пронзили ее взглядом. Ее мышцы сковал ужас. Чудище оскалило острые желтые клыки, слюна капала с них. Рука с когтями направилась к ее горлу, а Пайпер не могла пошевелиться.
Раум оттолкнул руку чудища и встал перед Пайпер.
— В сторону, — сказал он.
Чудище зарычало тихо, звук был полон гнева и желания. Оно с неохотой отвернулось и пошло на когтистых лапах, шаги были удивительно тихими. Раум схватил ее за руку и потащил за собой в комнату. Она не сводила взгляда с чудища. И она боялась Эша? Она думала, что он выглядит как монстр без морока?
Раум оттащил ее и закрыл дверь. Щелчок замка вернул Пайпер в реальность. Она повернулась к комнате. Это был кабинет, большой и роскошный, обрамленный полками с книгами. Большая изящная птичья клетка висела в углу, в ней были три яркие птицы с длинными хвостами. Пайпер едва видела их. Ее внимание было приковано к деймону за широким столом.
Его лицо было красивым, но не прекрасным. Около тридцати лет. Странные бледные волосы, почти белые с пепельным оттенком, были собраны в свободную косу, что лежала на одном плече и доставала ниже ключицы. Он был в темно-красной нарядной рубашке, пуговицы сверху были расстегнуты. Даже сидя, он казался высоким и крупным. Но ничего выдающегося, даже с его волосами.
Он посмотрел ей в глаза. Его глаза — темные радужки с красноватым отливом — обрушили на нее вес туч, наполненных дождем, что еще не был пролит, заряженных молниями, что еще не вылетели. Этот взгляд пронзил ее холодной сталью, обнажая разум и душу.
Он смотрел на нее, а Пайпер была парализована. Его присутствие заполняло комнату. Его внимание требовало послушания. Она едва могла дышать, пока он анализировал ее, его глаза разглядывали ее сомнения, грехи, осуждали ее.
Раум подтолкнул ее вперед. Пайпер прошла к стулу, ждущему ее у стола, и опустилась. Дракониан встал за ней.
Самаэл отклонился в кресле. Поражающая сила его взгляда не дрогнула, ее невозможно было игнорировать, но и смотреть в глаза было невозможно.
— Я слышал о тебе немного, Пайпер, — сказал он.
Она старалась дышать, хотя его голос гремел в ее костях, насыщенный властью. Уверенностью. Силой.
— Я тоже о вас слышала, — ответила она, едва скрывая трепет. — Но ожидала не этого.
— Да? — его губы скривились, но в улыбке не было веселья. — Ты знаешь, зачем ты здесь, Пайпер?
Она открыла рот, чтобы отрицать, но это было бы глупо. Она уже сказала Рауму, что знала, почему была здесь, а она не сомневалась в его верности. Все, что она ему сказала, он точно повторит слово в слово.
Она сжала пальцами края стула.
— Сахар.
Он кивнул, ожидая.
— Д-думаю… я как-то использовала его.
— Ты не уверена?
— Нет, — она нахмурилась, плечи были напряжены. — Я н-не знаю даже, что сделала. Я пыталась… ударить гарпию. Сахар был у меня в кулаке. А потом Камень засиял и вспыхнул силой… Это их убило. Я ничего не делала.
Он обдумывал ее слова. Она сжалась сильнее, стараясь скрыть дрожь. Пайпер не собиралась рассказывать все, но взгляд пронзал ее, голос требовал ответ, и слова вылетели сами.
— У меня нет магии, — добавила она шепотом. — Я не умею применять заклинания и использовать камни энергии.
— Простая магия подчиняется инстинктам, — пробормотал он, постукивая задумчиво пальцем по столу. — Даже если атака была инстинктом, как ты связалась с камнем, который не использовали веками?
— Не знаю.
— Как ты обошла синаптическую связь, чтобы использовать его?
— Не знаю.
— Как ты включила камень без врожденных магических способностей?
— Не знаю. Простите. Я честно ничего не знаю.
Он медленно кивнул.
— Ясно. Скажи, что именно произошло, когда ты использовала Сахар? Подробно. Начни с прибытия гарпий.
Запинаясь, она обрисовала все произошедшее от засады гарпий до попадания в воздух, их допроса и ее неожиданного использования Камня. Пока она говорила, частичка разума спрашивала, что она делает. Она пыталась вспомнить все мелочи, как и просил Самаэл. Но почему? Почему она сотрудничала? Почему не сопротивлялась? Почему не сидела, изображая немую дурочку?
Когда она закончила, Самаэл нахмурился.
— Определенно, загадка, — он посмотрел на открытую папку на столе. Он взмахнул пальцами. — Уведи ее.
— Да, сэр.
Рука Раума сомкнулась на ее руке, грубо поднимая со стула. Пайпер попыталась отпрянуть.
— Что? Это все? — резко спросила она у Самаэла, борясь с паникой. — Я думала, вы хотели понять, что с Сахаром, — если ее будут допрашивать, она хотела с этим покончить.
Самаэл перевернул страницу, не поднимая головы.
— Да, мы продолжим завтра.
— Почему не сейчас? — осведомилась она.
Раум в предупреждении сжал ее руку.
Самаэл медленно поднял взгляд. Красновато-черные глаза пронзали ледяными ножами. Он взглянул на Раума. Дракониан без усилий потащил ее от стола. Пайпер стиснула зубы, подавляя оскорбления. Раум толкнул ее за дверь. Лидер семьи Аида даже не поднял голову, прямо как ее отец.
В коридоре она снова вырвала руку. Раум отпустил ее. Она повернулась к нему.
— Что это было? — рявкнула она. — Я делала, как ты и сказал. Все ему рассказала.
Он пожал плечами, схватил ее за руку и повел по длинному коридору.
— Идем.
Она боролась.
— Куда ты меня тащишь?
— В крепость.
Страх забурлил в ней.
— Куда именно?
Он посмотрел ей в глаза.
— В подземелье.
* * *
Порой разум сам себя пытал ужаснее всего.
Сжавшись в углу камеры, Пайпер крепко обвивала руками колени. Каждый пару секунд она сильно содрогалась. Зубы болели от стука. Голова болела от нехватки сна. Глаза горели от бесцельного созерцания стены тьмы в надежде различить силуэт.
Подземелье было не традиционным. Оно было современной тюрьмой. Ее камера была три на шесть футов, была сделана из литой стали, прерывалась лишь стальной дверью и узкой полоской решетки на полу у дальней стены. Под решеткой шумно бурлила вода.
Она знала, какого размера ее камера, потому что измеряла ее на ощупь, чтобы чем-нибудь заняться. Она сосчитала прутья решетки. Она вслепую искала бреши в стенах и на полу, обводила каждый дюйм.
Но это занимало мало времени.
Звук воды сводил ее с ума. Ей давали мало воды и еды. Жажда отвлекала, но вода мешала этому. Она знала, зачем в полу брешь, но без выпитой воды не использовала ее. Впрочем, это ей еще могло понадобиться.
Радовало, что шум воды заглушал другие звуки подземелья. Стены были толстыми, но не достаточно. Где-то неподалеку кто-то хрипло кричал, звук истерзанного горла был нечеловеческим. Еще один голос бормотал в отчаянии, повторяя три молитвы.
Чуть вдали регулярно раздавались крики.
Она старалась не слушать, но это было сложно. Несколько раз Пайпер ловила себя на том, что шепчет слова вместе с молящимся узником. Она начинала расхаживать. Камера была слишком узкой, расхаживая, она доводила себя до головокружения, но не унималась.
Время в темноте не имело значения. Она не знала, как давно тут, но прошло, наверное, всего несколько часов. Она сжималась, дрожа, старалась не думать. Она уже думала слишком много.
С возвращением крыс отвлекаться стало проще.
Она не знала, что манило их в ее камеру, но пару часов назад они пробрались в решетку. Она слышала их писк в темноте. Она ощущала их гнилой запах от грязной воды. Не меньше пяти. Может, десять. Она надеялась, что их было не больше двенадцати.
Она старалась игнорировать их. Пусть живут, да? Какое-то время крысы шуршали в другом углу. Но они становились смелее. Они пищали все ближе. И ближе.
Крысы, как оказалось, хотели плоть.
Если она долго не будет шевелиться, они заберутся и начнут кусать ее. Пальцы ног, лодыжки, пальцы рук. Она будет кричать и отбиваться в темноте, отгонять их в другой конец камеры. Она пару раз прогоняла их к решетке. Но они возвращались. И подбирались ближе. И пытались снова укусить ее.
Если бы не крысы, она попыталась бы поспать. Помимо крыс, вони, кошмарных звуков и голода с жаждой, она замерзала. Сильно. Под землей стальные стены источали холод и сырость земли. Металл был ледяным. Она не могла ничего поделать. Ее тело едва согревало его. Она дрожала часами. И никак не могла согреться.
У нее забрали вещи. Кулон Лилит. Даже шпильки из волос. Бесформенные штаны и рубаха с длинными рукавами были оранжевыми, как в тюрьмах. Она не понимала, пока не надела эту одежду. Это было ужасно и унизительно. Они клеймили ее как узницу. Ничто не давало ей цепляться за жизнь. Ей было нечем успокоиться.
Самаэл захочет видеть ее снова, чтобы понять Сахар. Она так хотела покинуть камеру, что с радостью пообещала бы ему все. Теперь она знала, зачем он отправил ее сюда.
Она могла лишь думать. Думать о неудобстве, о крысах, об ужасных звуках, что издавали другие пленники, о том, что с ней могут сделать.
Был ли Эш где-то здесь? Она хотела спросить Самаэла, но удержалась. Это показало бы, что она переживает за Эша, и Самаэл точно использовал бы это против нее. Но мысли об Эше сводили ее с ума. Ей было плохо от мыслей, что он не по своей воле жил здесь. Она не знала, сколько ночей он провел в такой камере. Может, даже в ее камере. Может, это его кулак оставил вмятину под маленьким окошком с решеткой.
Может, она слышала его крики.
Она старалась не думать о нем. Она никак не могла помочь ему. Ей нужно было сначала понять, как не дать Самаэлу убить ее. Ей нужно было оставаться полезной ему, так что ему нужны были проблемы в разгадке Сахара. Но она не знала ответы, и скрывать информацию от него не вышло бы.
Она обняла колени и пыталась придумать план, потому что иначе она могла ложиться и ждать конца. Никто не спасет ее. Ее отец и дядя не могли попасть в Подземный мир. Майсис не попробует, если Ра ступят на землю Аида, это будет равносильно зайцу в логове волка. Лир не смог попасть сюда, когда искал Эша, это вряд ли изменилось.
Она была одна. Ее возможным союзником был Эш, но и он был в плену.
Оставались лишь мысли и крысы. Она ждала. И думала. И ждала.
Бесконечная ночь тянулась без признаков перемен.