Лучше будь слизеринцем!

Глава 19

Ранее

Возможно, Северусу лучше оставить это Барону – пусть поговорит с Поттером, пока тот возится с ингредиентами. Похоже, призраку гораздо лучше удавалось находить общий язык с мальчиком, или, по крайней мере, они лучше подходили друг другу, к тому же у Северуса сегодня мерзкое настроение и без взвинченного Поттера.

***

В среду утром Гарри проснулся с головной болью, которую он изо всех сил пытался не замечать, пока на уроке по защите от тёмных искусств не воспалился ещё и шрам. Он прижал руку ко лбу и зажмурился, надеясь, что от этого станет хоть немного легче – шрам жгло так, словно в голову втыкали раскалённые иглы. Настолько больно ему бывало только во время ночных кошмаров или сразу после пробуждения. Но обычно жжение быстро прекращалось, сейчас же оно, наоборот, нарастало с каждой секундой.

— Гарри, — позвал кто-то шёпотом, который отозвался грохотом в его ушах. Потом его толкнули локтем в бок.

Гарри слегка приоткрыл один глаз и увидел совсем близко от себя лицо Тедди, глаза которого говорили: глянь-ка туда! Гарри проследил за его взглядом и обнаружил, что рядом, практически вплотную, стоит профессор Квиррелл и пристально его изучает. Странно... и совсем не похоже на Квиррелла...

— Ч-ч-что в-в-всё это з-з-з-начит, П-п-поттер?

— Голова болит, — кратко ответил Гарри. – Можно, я пойду в больничное крыло?

Глаза профессора сузились, но он кивнул. Гарри поднялся, чтобы собрать книги, но колени внезапно подкосились, и он был вынужден ухватиться за край парты, чтобы не шлёпнуться на задницу.

— Идите с н-н-ним, м-м-мистер Нотт.

Тедди, который в это время складывал Гаррины книги, кивнул и быстро сгреб оставшиеся учебники, затем перекинул ремни обеих сумок через плечо и тихо спросил:

— Помощь нужна?

— Нет, — не совсем искренне ответил тот.

Гарри, пока это было в его силах, не собирался показывать одноклассникам слабость. Ему бывало плохо и раньше, и не только из-за шрама, и хотя у него не имелось ничего похожего на снейповский опыт привыкания к мучительной боли, но и его собственная жизнь была далеко не сахар. Поэтому он просто заставил себя идти, усилием воли переставляя конечности, шаг за шагом; поборол тошноту, слабость в ногах и благополучно вышел вместе с Тедди из класса.

Как ни странно, когда они удалились от кабинета ЗОТИ не больше чем на двадцать футов, боль стала спадать, а жжение в шраме практически прекратилось. От неожиданного облегчения он зашатался, хватая ртом воздух.

— Гарри, — словно издалека прозвучал голос Тедди. — Давай я позову мадам Пом...

— Нет, — резко оборвал его Гарри, нагнувшись и обхватив руками колени. – Все нормально. Боль почти ушла.

— Так ты нарочно? – спросил Тедди сдавленно.

Гарри помотал головой, убеждаясь, что боль действительно ушла.

— Нет, но... Вот странно! Похоже...

Похоже, единственная причина болевых ощущений — его связь с Волдемортом через шрам. Или же присутствие его сообщника – человека, которому известно множество чар и проклятий. Такого, как учитель по защите от тёмных искусств.

— Пойдём, — Гарри схватил Тедди за руку, — мне надо найти... — и умолк, не будучи уверенным, кому лучше рассказать о своих предположениях.

Самой очевидной кандидатурой был профессор Снейп, но Гарри всё ещё злился на него за вчерашнее. Кровавый барон... Кто знает, что ему взбредёт в голову. Возможно, о таких вещах следует извещать директора, но Гарри не хотелось отвлекать Дамблдора жалобами на головную боль.

И только Гарри решил никому ничего не говорить, как Тедди заявил:

— Нет, ты не пойдёшь никуда, кроме больничного крыла. Тебе надо полежать – такая бледная рожа хорошо смотрится лишь у Малфоя.

— Хорошо, хорошо, мамочка. Я приму зелье от головной боли.

— А я хочу в этом убедиться. Пойдём!

Мадам Помфри пришла в полный восторг от того, что он явился к ней по собственной инициативе, и Гарри поспешил как можно быстрее оттуда убраться, сконфуженный более, чем мог признать. Ну в самом деле!

Тедди усмехнулся и на обратной дороге в подземелья заставил Гарри тащить их сумки. Это было справедливо, раз он уже пришёл в себя. Едва друзья успели переступить порог гостиной, как к ним подскочила Миллисент и принялась выяснять у Гарри, как он себя чувствует и не надо ли ему чем-нибудь помочь: у неё отличные конспекты по ЗОТИ, и если Гарри хочет, она сделает ему копии для внеклассных занятий.

— Я не приду, — признался Гарри, — у меня ещё, по меньшей мере, два дня отработок у Снейпа.

— Ясно. Но если что, имей в виду.

Милли сморщила нос и сосредоточено взглянула на Тедди:

— Думаю, ты тоже можешь взять у меня копии лекции. Хотя это следовало бы сделать кому-нибудь из твоей группы.

Тедди открыл рот, приготовившись съязвить, что её конспекты ему уж точно не нужны, но в этот момент Гарри бросил ему выразительный взгляд, и Тедди просто кивнул:

— Ага, спасибо. Если никто из наших не даст мне записи, я возьму их у тебя.

Милли ослепительно улыбнулась. Тедди покраснел и притих.

***

После ужина Гарри снова отправился на отработку, но вместо Снейпа нашёл на двери его кабинета записку с инструкцией, что надо делать, пока профессора нет. На этот раз требовалось выжимать гной из стручков буботубера. Двадцать пузырьков этой дряни. Брр! Хотя Снейп был по-своему прав: задания, которые он давал на этой неделе, поуменьшили желание Гарри когда-либо вновь отрабатывать взыскания.

Шёл девятый час, и Гарри одолел уже половину работы, как вдруг почувствовал чьё-то леденящее присутствие. Он обернулся и увидел Кровавого барона, вплывающего в комнату прямо сквозь дверь.

Гарри вернулся к своему занятию, осторожно надавливая на стручок у самого кончика, чтобы тот не взорвался.

— Профессор послал вас следить за мной?

— Да, он попросил за тобой присмотреть. А также добиться, чтобы ты перевёл те слова на серпентаго, которые он услышал в твоих воспоминаниях.

— Угу, пусть он держится подальше от моих воспоминаний!

— Ты сердишься.

— И как вы догадались?! — он надавил на стручок сильнее, чем надо, и тот выстрелил на столешницу струей липкого гноя. — Чёрт!

— Ты, разумеется, имеешь основания злиться, — сказал Барон, наблюдая за тем, как Гарри пытается отчистить забрызганную поверхность. Еще чуть-чуть, и гной бы попал на одежду или кожу.

— Послушайте, вы не могли бы уйти и не отвлекать меня? Ничего личного, — немного покривил он душой, — просто я не хочу перепачкаться.

— Не очень-то это по-слизерински, Гарри Поттер, — ухмыльнулся Барон.

Гарри взглянул на него из-под чёлки:

— И как это понимать?

— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, ты должен предложить мне что-нибудь взамен. Что-нибудь стóящее.

Гарри прищурился и, немного подумав, сказал:

— Ладно, вы же хотели получить перевод? Что если сегодня вы оставите меня в покое, а я потом вам всё запишу?

— Увы, письменное общение привидениям недоступно.

— Ну да, конечно, — то есть он должен переводить, а призрак будет торчать у него над душой. Очень заманчиво!

Гарри снова занялся стручками и игнорировал привидение, сколько смог, но потом не выдержал:

— Как же мы могли разговаривать?

— Прости? — голос Барона прозвучал совсем близко, и Гарри едва не шарахнулся в сторону, рискуя опять всё вокруг забрызгать гноем. Он поднял голову и увидел, что призрак парит всего лишь в паре шагов от него.

— Когда мы были там, в коридоре. Ведь первое, что я вспомнил, это наш с вами разговор. Очень странный разговор. Но потом вы сказали, что завладели моим телом сразу после того, как в меня бросили первое проклятье. Выходит, у нас не было времени разговаривать...

— М-м-м, — Барон облетел стол и указал на стручок, который Гарри держал в руках: — Если ты сделаешь маленький надрез вон там, гной не будет так брызгать.

Нахмурившись, Гарри последовал совету и обнаружил, что так действительно лучше.

— Э-э, спасибо.

Он взял следующий стручок:

– Вы собираетесь отвечать на мой вопрос? Тот разговор вообще был?

Барон издал короткий смешок:

— В некотором роде. Не думаю, что это тот ответ, на который ты надеялся.

— И на какой же ответ я, по-вашему, надеюсь?

— Полагаю, ты надеешься, что нестыковка в моем рассказе позволит тебе с чистой совестью сделать вывод, будто всего остального, о чем я рассказывал, тоже в действительности не происходило. Однако ж кроме моих слов у тебя теперь есть и свои собственные воспоминания. Тешить себя ложными надеждами – пустая трата времени. Это недостойно тебя.

Барон был прав, и ответить ему Гарри было нечего.

— Но что же все-таки произошло?

— Наш разговор – лишь порождение твоего сознания.

— Моего сознания?

— Разумеется. По моему глубокому убеждению, ты... как бы это лучше выразиться... вообразил разговор со мной для того, чтобы смириться с моим вторжением и при этом не повредиться рассудком.

— Это было бы очень плохо.

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Да ладно, я хоть и не мозгоправ, но даже я понимаю, что сделаться долбанутым психом — не самый лучший способ прожить жизнь.

— Мозгоправ?

— Который мозги вправляет. Ну, знаете, психиатр, — Гарри взглянул на Барона и обнаружил, что тот озадаченно улыбается, наклонив голову набок. — Это такой маггловский целитель.

— А.

— Ага.

Молчание.

— Твой шрам...

Гарри дёрнулся, чуть не опрокинув склянку с гноем, которую он в тот момент наполнял:

— Ну что еще? — рявкнул он.

— Шрам выглядит хуже, чем обычно.

— Так и есть.

— Не мог бы ты объяснить, отчего?

— Не могли бы вы оставить меня в покое?

В этот раз смех Барона был громче.

— Да ты и в самом деле наглец! Очень хорошо, мистер Поттер. Вы расскажете, почему ваш шрам воспалён, а я оставлю вас в покое. На сегодня.

— На неделю.

— Увы, я до сих пор так и не выяснил, что означали те слова на серпентаго.

— Тогда выбирайте что-нибудь одно.

Внутри него полыхнул гнев, и рука, сжимающая склянку с гноем, задрожала. Успокоиться стоило больших трудов.

— Послушайте. Мне не нравится, когда в моё тело вселяются, и мне не нравится, когда шныряют в моих мозгах и без спроса лезут, куда не следует. И мне не нравится, когда меня шантажируют, и мне не нравится, когда у меня торчат над душой. Так что я отвечу только на один вопрос, а потом вы сразу исчезнете.

Кровавый барон некоторое время молчал. Гарри снова вернулся к работе, стараясь отвлечься от неприятного разговора. Спустя некоторое время он услышал вздох, который прозвучал чуть в отдалении. Видимо, призрак всё-таки понял намёк о вторжении в личное пространство.

— Будь по твоему, Гарри Поттер. Переведи мне с серпентаго.

Гарри кивнул: он знал, какой из вариантов выберет призрак.

— Голос сказал: «Нужно положить конец этому прозябанию», и «Я не возвращался, преданный ничтожным слугой», и ещё «Ты слаб, слишком слаб; чтобы поддерживать моё существование, мне требуется иное. Принеси кровь». Всё остальное было вариацией на ту же тему.

— Хорошо. Эта информация, несомненно, пригодится, — Кровавый барон сделал паузу, а потом вкрадчиво спросил: — Тебе ведь интересно узнать, кто пытался тебя убить?

— Конечно, интересно, — сказал Гарри. — Но ещё больше я заинтересован в том, чтобы этого не повторилось.

— Естественно.

Гарри закончил наполнять тринадцатую склянку, закупорил ее, подписал этикетку и перешёл к четырнадцатой.

— Вы не выполняете свою часть сделки.

— Да, но пойми: я не хочу, чтобы дороге в гостиную на тебя снова напали.

— Уверен, что со мною все будет в порядке, — ответил Гарри, хотя на самом деле немного боялся.

— А что если я провожу тебя после того, как ты покончишь со своим увлекательным занятием?

— Но мы же договорились...

— Тогда я подожду тебя снаружи. Идёт?

Прекрасно понимая, что вряд ли получит более приемлемое предложение, Гарри со вздохом кивнул:

— Ладно, — и неохотно добавил: — Спасибо.

Следующие сорок пять минут прошли за надрезанием и выдавливанием стручков, разливанием гноя и подписыванием этикеток; затем Гарри прибрался и вышел в коридор. Кровавый барон всю дорогу до слизеринской гостиной держался в некотором отдалении от Гарри — точно так же, как это делал Снейп, разве что последний не умел парить над землей.

— Спасибо, — повторил Гарри.

— Не стоит благодарности, — отозвался Барон. — У тебя завтра ещё одна отработка с профессором Снейпом, не так ли?

— Нет, я... Черт!

Действительно, отработка. И первая тренировка по квиддичу. В одно и то же время. Ладно, взыскание можно отложить, ведь Флинт точно выкинет его из команды, если Гарри станет пропускать тренировки. Лучше повкалывать лишнюю неделю на отработках, чем вылететь из команды.

— У меня завтра тренировка, — сказал Гарри и дёрнул плечом, стараясь выглядеть беззаботно. — Я отработаю взыскание позже.

Барон внимательно посмотрел на него:

— Ты обсуждал это с профессором Снейпом?

Гарри отвёл взгляд. Ему вообще не хотелось разговаривать со Снейпом, тем более спрашивать, можно ли пропустить один вечер — заранее ясно, каков будет ответ. В таких ситуациях всегда легче получить прощение, чем разрешение. Не говоря уж о том, что Снейпу прекрасно известно расписание тренировок; он же декан Слизерина, в конце концов. И он хотел, чтобы Гарри играл в команде, разве не так?

— Всё нормально, он не будет против.

— Понятно, — протянул призрак.

— Ага, ну тогда до завтра, — попрощался Гарри и быстро скользнул за портрет.

Заснул он нескоро...

Глава 20

*небечено*

Ранее

Возможно, Северусу лучше оставить это Барону – пусть поговорит с Поттером, пока тот возится с ингредиентами. Похоже, призраку гораздо лучше удавалось находить общий язык с мальчиком, или, по крайней мере, они лучше подходили друг другу, к тому же у Северуса сегодня мерзкое настроение и без взвинченного Поттера.

Да, это может сработать. И ещё один довод в пользу такого решения: у Северуса останется время навестить директора и познакомить его с горькой правдой.

Пока Гарри Поттер в огромных количествах заготавливал гной бубонтубера, Северус поднялся к директору. Он планировал этот визит ещё с тех самых пор, когда в первый раз направил Поттера в больничное крыло, и его беспокоило то, что сейчас у него появилось ещё больше претензий к Дамблдору, чем раньше. Как директору могло прийти в голову оставить мальчика у магглов? Тем более, у таких? Теперь он понимал, что имела в виду Минерва, когда назвала опекунов Поттера магглами худшего вида.

У него вызывало ярость то чёрствое равнодушие, с каким Дурсли обращались со своим племянником, не гнушаясь ничем, чтобы заставить мальчика чувствовать себя лишним, нескрываемая злоба, с какой они позволяли своему отпрыску издеваться над двоюродным братом. Все это казалось ему отвратительным, и не только потому, что он знал, как больно было бы Лили, знай она, что случится с ее сыном.

И сейчас Северус сидел в кабинете Дамблдора с ощущением негодования и обиды за своего студента, пристально глядя на директора поверх сцепленных в замок пальцев.

— Ты сегодня был у Дурслей, — сказал Альбус после того, как Северус отверг чай, лимонные дольки и прочую дрянь.

Северус даже не удивился тому, что Дамблдор уже в курсе.

— Да, был. Здоровье мистера Поттера в начале семестра находилось в крайне неудовлетворительном состоянии даже для магглорождённого, и я решил узнать побольше о тех людях, у которых он рос. Навещать семьи первокурсников — это обычная для меня практика.

— Понимаю, Северус, — мягко проговорил Дамблдор. — Ни к чему оправдываться.

Северус нахмурился. Сегодня выяснилось, что оправдываться следует скорее Дамблдору. Если он вообще сумеет оправдаться.

— Разумеется. И должен признать, я обеспокоен тем, что узнал.

— Вот как...

— Вот как?! И это всё, что вы можете мне сказать? Вы хотя бы имеете представление о том, что они с ним делали?

— Он был там в безопасности.

— Тогда объясните мне, что вы понимаете под словом «безопасность», — рассердился Северус.

Дамблдор посмотрел на него поверх своих очков-полумесяцев, при этом он выглядел несколько озадаченным горячностью Северуса, но уже можно было уловить в выражении лица директора тот особый оттенок легкой скуки, который появлялся каждый раз, когда они обсуждали схожие неприятности, случавшиеся с подопечными Северуса.

— Ни один из сторонников Волдеморта не способен пробить брешь в кровной защите, которая возникла в ночь после смерти Лили. До тех пор, пока Петунья даёт мальчику пристанище хотя бы на две недели в году, он в безопасности.

— А тем временем магглы избивают его, морят голодом, запирают в чулане, и всё это продолжается уже десять лет! Но ничего страшного – зато он был защищен от гипотетической угрозы нападения исчезнувшего Тёмного лорда. Был защищен ровно до тех пор, пока не приехал в школу и не встретился с вполне реальной угрозой.

— Северус, я не понимаю, почему...

— Вы вообще ничего не понимаете! – Северус изо всех сил вцепился в подлокотники кресла. С Альбусом всегда так: он видит картину в целом, но никогда не задумывается о том, как претворение в жизнь его планов отразится на других людях. Особенно если эти люди — слизеринцы. — Неужели вы хотите получить в итоге ещё одного Темного лорда? И вы его получите, если будете продолжать в том же духе. Как мальчишка сможет не возненавидеть магглов и доверять волшебникам, если и от тех и от других он видит только боль и унижение?

Дамблдор покачал головой, его невозмутимость причиняла боль.

— Не думаю, что до этого дойдёт. Я знаю, ты все это время приглядывал за мальчиком; к тому же, по наблюдениям других преподавателей, он неплохо сошёлся со своими одноклассниками.

— И дважды чуть не погиб.

— Один раз — по своей собственной вине.

— Да, по своей собственной, — Северус не понимал, на что он вообще рассчитывал. Было совершенно очевидно, что ему придётся самому разбираться с ситуацией вокруг мальчишки. Поттер, имевший неосторожность совершить смертный грех — попасть при распределении в Слизерин, не мог рассчитывать на внимание директора.

Северус тяжело вздохнул.

— Мне удалось получить некоторые из их воспоминаний. Не хотите ли полюбоваться, что они вытворяли с вашим Золотым мальчиком?

Дамблдор сделал движение рукой, будто отмахнулся от надоедливой мухи.

— В этом нет необходимости. Уверен, ты глаз с него не спустишь — я знаю, как тщательно ты заботишься о своих змеятах.

Северус натянуто улыбнулся и поднялся из кресла. Насколько он мог понять, аудиенция окончена.

— Очень хорошо. Доброй ночи, директор.

— Доброй ночи, Северус.

Прежде чем проведать мальчишку (да и Барона не помешает), Северусу захотелось побыть в тишине своих комнат. Он достал непочатую бутылку огневиски и сломал сургучную печать, погруженный в невеселые мысли о директоре, которого вот уж десять лет считал своим другом. Да больше, чем другом — наставником и руководителем...

Если задуматься, для Северуса двойственное отношение Альбуса к Поттеру не было неожиданностью. Дамблдор имел привычку избегать обсуждения тех вопросов, существование которых он не желал признавать — словно если игнорировать их, они исчезнут сами собой. И нередко, к слову сказать, вопросы касались Слизерина. Те дети, которым не посчастливилось провести свои первые одиннадцать лет в любви и заботе, дети, испытавшие на себе жестокости больше, чем заслуживали, часто находили дружбу и понимание среди сверстников на змеином факультете. Правило номер один, в которое Северус в первый же вечер посвящал вновь прибывших, гарантировало это.

И какие бы доводы для самооправдания не скрывались в этих голубых глазах, выходило, что Альбус в очередной раз просто отвернулся от проблемы. Ну да, он сказал, что не желает вмешиваться в дела факультета или влезать туда, где Северус более компетентен и осведомлён, но правда заключалась в том, что директор просто знать ничего не хотел о проблемах этих детей, потому что это были слизеринские проблемы.

Северус залпом выпил свой виски и налил новую порцию перед тем, как сесть перед камином и уставиться на колеблющееся пламя, бросающее оранжевые отсветы на стены комнаты. Несмотря на очевидное, он до последнего надеялся, что Альбус изменит своему принципу хотя бы ради Поттера. Но этого не случилось.

Очень хорошо. Раз Альбус оставил всё на усмотрение Северуса, тогда Северус будет считать, что ему предоставили полную свободу действий. Без каких бы то ни было ограничений.

***

Пришёл четверг; он был воистину ужасен: три взорванных котла и дюжина назначенных взысканий. Вечером Северус сидел в своем кабинете, якобы проверяя студенческие работы, и с нетерпением ждал появления Сопляка. Забавно, что именно сейчас, когда Поттер уже на пятнадцать минут опаздывал на свою последнюю отработку, Северус впервые за последние сутки подумал о нём, как о Сопляке.

Избавляясь от приступа неуместной сентиментальности, Северус принялся покрывать лежащие перед ним работы студентов красными пометками. И где дьявол носит этого мальчишку?! Опять ввязался во что-нибудь опасное, и его снова потребуется спасать, а после этого долго лечить? Все еще злится на Северуса за бесцеремонное вторжение в свои мозги? Или вообразил, что слишком хорош для отработок, и решил игнорировать наказания, подобно своему отцу?

Нужно признать, последний вариант казался маловероятным – до сегодняшнего дня Поттер исправно придерживался расписания отработок. Вряд ли он мог забыть о взыскании... хотя, возможно, он мог предположить, что уже отработал назначенную неделю, которая началась в прошлый четверг и должна была закончиться вчерашним вечером. Но разве они не договорились считать субботу, которую мальчик провел в больничном крыле, пропущенной?

Как бы то ни было, Северус надеялся, что Поттер всё-таки явится, и даже приготовил корзину дохлых жаб для препарирования. И он очень не любил, когда его заставляют ждать.

Прошло полчаса, и Северус решил: вместо того, чтобы всё больше и больше раздражаться, лучше пригласить к себе Барона – возможно, тот сумеет пролить свет на причины отсутствия Поттера.

Прошло еще пять минут, прежде чем Барон просочился сквозь стену кабинета и завис подле двери.

— Ты звал меня?

Северус поднял голову и нахмурился:

— Где Поттер?

— Мне полагается это знать?

— Да, полагается. Из нас двоих вы — последний, кто видел мальчишку. Говорил он что-нибудь о сегодняшнем вечере?

— Возможно.

— Ну?

— Что «ну»?

— Не надо играть в эти игры со мной, — оскалился Северус. – Что он вам сказал?

— Ты беспокоишься за него?

Северус поднялся, одарив привидение своим самым лучшим угрожающим взглядом:

— Мне нé с чего беспокоиться? Мальчика чуть не прикончили в этих подземельях. Если бы я его вовремя не забрал из гостиной...

— Но ты же забрал. Да, он много чего говорил прошлым вечером. Самым примечательным был перевод с серпентаго.

Услышанное заставило Снейпа смягчить тон:

— Так что же там было?

Призрак ухмыльнулся:

— Ты хочешь знать перевод, или мне лучше объяснить, почему он не пришёл сегодня?

— О, Мерлина ради! Конечно, чёртов перевод!

— Следи за языком, Северус Снейп. Ты сейчас похож на того школьника, которого я когда-то знал.

— Если я скажу «пожалуйста», это поможет? – ухмыльнулся Северус.

— Не исключено, — Кровавый барон улыбнулся, демонстрируя зубы. – Итак, между припадками тоски и ярости из-за твоего поведения позавчерашним вечером, мальчик перевёл мне следующее: «Нужно положить конец этому прозябанию», «Я не возвращался, преданный ничтожным слугой» и «Ты слаб, слишком слаб; чтобы поддерживать моё существование, мне требуется иное. Принеси кровь». Все остальное, как уверил меня мистер Поттер, было вариацией на ту же тему.

Северус кивнул, и со вздохом опустился на стул. Тот, кто напал на мальчика, жаждал его крови. И особенно тревожащими были слова о возвращении, хотя, говоря откровенно, ему давно было понятно, кто этот змееуст, и он знал, кто именно вернулся. Он просто... не хотел всего этого. Очень не хотел. Со времени последнего появления Тёмного лорда прошло десять мирных лет. Десять долгих, довольно неплохих лет — он почти забыл, что значит быть Пожирателем Смерти.

Он будет скучать по этим славным годам.

Тем не менее, в его намерения вовсе не входило позволить Тёмному лорду снова отбирать у него слизеринцев — обманывать, вербовать, а тем более убивать. Так что...

— Да, я беспокоюсь о нём, — прежде чем снова взглянуть на Барона, Северус провел рукой по лицу и на секунду сжал переносицу. – Так вы мне скажете, где он?

Кровавый барон прищурился и некоторое время изучал Северуса, потом кивнул:

— Подозреваю, что сегодня вечером первая тренировка слизеринской команды. По твоим же собственным словам, мальчику прочат место ловца.

— Почему этот мелкий парши...

— Осмелюсь заметить, — прервал его Барон, когда Северус уже шагнул по направлению к двери, — что, учитывая твою последнюю выходку, орать на мальчика – не самый лучший способ завоевать его доверие.

— Ему не привыкать, — дверь отлетела к стене.

— Точно, — согласился Барон, поплыв вслед за Северусом. – Но распекая его в присутствии одноклассников, ты не заработаешь его симпатии.

— Это должно меня волновать?

— Должно... если ты хочешь, чтобы он открыл тебе свои секреты.

Слова призрака заставили Северуса остановился. Всё ещё разъярённый, он сжимал и разжимал кулаки до тех пор, пока не успокоился настолько, чтобы не кричать. В словах Барона был смысл, по крайней мере, с точки зрения слизеринца. Северус прекрасно понимал, что за его гневом скрывается облегчение — мальчик не истекает кровью где-нибудь в тёмном углу, совершенно беспомощный. Получается, Северус беспокоился впустую.

— Что там за секреты? Вы ещё что-то узнали, не так ли? – спросил он призрака, взяв себя в руки.

— На самом деле узнал я немного, — ответил Барон. Если бы у него было материальное тело, Северус бы с удовольствием запустил в него проклятьем за издевательство. – Но кое-что знаю: шрам мальчика был воспалён и выглядел, как свежая рана.

— Он объяснил, почему?

По непонятным причинам вопрос смутил Барона, и он запнулся, прежде чем ответить:

— Нет, не объяснил.

— Он не очень-то любит о нём говорить, – это не было вопросом, и Барон промолчал, но Северус вполне мог себе представить, каким мог быть их разговор о шраме – мальчишка панически боялся снова угодить в больничное крыло. Северус вздохнул, вспомнив ту ночь, когда он, придя в спальню первокурсников, напугал Поттера. Шрам тогда был воспалён после ночного кошмара.

Северус передумал идти в Слизеринскую гостиную.

— Хорошо. Но за то, что он прогулял сегодняшнее взыскание, ему придётся отработать не только этот вечер, но и несколько следующих.

Ему надо оставить записку там, где мальчишка точно её найдёт. Теперь у Северуса появится шанс понаблюдать за Поттером и его ментальной связью с Тёмным лордом, к тому же он будет уверен, что мальчишка хорошо защищён и не имеет возможности нарушать правила.

Барон лукаво глянул на зельевара.

— Таким образом, Северус Снейп, теперь ты будешь проводить с ним ещё больше времени.

— Досадный побочный эффект, — вздохнул Северус.

Очень досадный.

Глава 21

Ранее

Гарри отвёл взгляд. Ему вообще не хотелось разговаривать со Снейпом, тем более спрашивать, можно ли пропустить один вечер — заранее ясно, каков будет ответ. В таких ситуациях всегда легче получить прощение, чем разрешение. Не говоря уж о том, что Снейпу прекрасно известно расписание тренировок; он же декан Слизерина, в конце концов. И он хотел, чтобы Гарри играл в команде, разве не так?

— Всё нормально, он не будет против.

— Понятно, — протянул призрак.

— Ага, ну тогда до завтра, — попрощался Гарри и быстро скользнул за портрет.

Заснул он нескоро...

Тренировка была потрясающей. Абсолютно потрясающей! И даже не важно, что большая её часть представляла собой выполнение упражнений на метле — Гарри нравилось чувствовать ветер, что трепал волосы, румянил щёки, холодил пальцы, сжимающие метлу между коленями. Полёт — единственная вещь в магическом мире, которая не требовала от него усилий — это получалось само собой, славно и весело.

Слизеринский капитан Флинт был жёстким тренером, но Гарри понимал: Маркус гоняет его кругами, чтобы удостовериться, что Гарри станет подходящим ловцом. Ему очень нравилось, что Маркус обращался со всеми одинаково. Всеобщее помешательство по поводу шрама досаждало, Гарри устал от просьб показать лоб, его достали вопросы вроде «Ты по правде победил Того-Кого-Нельзя-Называть?» — ведь он и сам знал об этом событии только из книг. Ему надоели придурки, которые презирали его только за то, что он попал в Слизерин, или за то, что он не может похвастаться чистотой крови, как Блейз Забини.

За всю тренировку Гарри ни разу не вспомнил о пропущенной отработке: он гнал свою метлу, и высматривал снитч, и наслаждался тем, что он может делать то, что ему по-настоящему хорошо удаётся, и никто не назовет его за это психом. До чего же здорово!

Приняв в раздевалке душ, Гарри пошёл обратно в замок; за ним увязался Малфой, который, ни на минуту не умолкая, трещал об отрабатывании приёмов охотника и загонщика. Гарри лишь кивал и улыбался. Как только он понял, что Драко просто нуждается в одобрении и не прочь потрепаться, найти с Малфоем общий язык оказалось довольно легко; в последние дни они и вправду неплохо ладили.

Уже в замке, когда они шли через Главный холл, Драко покосился на Гарри и сказал:

— Ужин мы пропустили. Хочешь со мной на кухню? Чего-нибудь перехватим.

За долгие годы с Дурслями Гарри привык всеми правдами и неправдами добывать еду в неурочное время, так что сомнений у него не возникло:

— Конечно, хочу. Ты знаешь, куда идти?

Драко кивнул:

— Отсюда недалеко. Спустимся в хаффлпаффский коридор, а дальше пойдём на запах.

Гарри хихикнул и потопал за Малфоем. Они спустились в подземелья, но направились в обратную сторону от класса зельеварения и кабинета Снейпа. Целью была картина с весьма натурально изображённым блюдом с фруктами. Драко потянулся и пощекотал сочную с виду грушу. Дверь открылась, пропуская их внутрь.

— Откуда ты знал, что это здесь? — спросил Гарри, когда они нырнули за дверь.

— Отец сказал. Он знал, что я могу проголодаться после тренировки и все такое.

Драко не часто упоминал своего отца, а когда говорил о нем, то каким-то небрежным тоном, однако Гарри отлично помнил разговор в кабинете у Снейпа, который произошёл неделю назад. Он не стал ничего на это отвечать, а просто огляделся и увидел дюжину длинных деревянных столов и дюжину маленьких пучеглазых существ с огромными мягкими ушами, стряпающих кто суп, кто пироги, кто печенье. Все это пахло просто восхитительно. Все как один, ушастики повернулись посмотреть, кто к ним пожаловал.

— Мы бы не прочь что-нибудь съесть, — весело объявил Драко. — Гарри Поттер и я.

Гул голосов волной прокатился по кухне и вернулся обратно, усилившись словно циклон. Гарри мог слышать, как шелестит его имя, многократно перекатываемое на кончиках языков. Он вздохнул.

— Тебе обязательно надо было это делать? — шепнул он Драко.

Драко хмыкнул и кивнул, в то время как несколько этих чудных созданий ринулось вперёд с подносами, полными бутербродов и пирожков; на одном из них была даже зажаренная целиком курица, окружённая крохотными морковками и картофелинками.

— Гарри Поттер на хогвартской кухне! — воскликнуло одно из странных созданий противным писклявым голоском.

— Гарри Поттеру нужна еда! — выкрикнуло другое.

Этот самый Гарри Поттер почувствовал, что краснеет, и поклялся отплатить Малфою за подставу. Потом. Сейчас он слишком голоден.

— Э-э-э, я... мы и вправду хотим есть. У нас была тренировка, и...

— Гарри Поттер играет в квиддич! — разнеслось по кухне.

Вот же хрень какая!

Теперь перед его лицом трясли чуть ли не десятком подносов; Драко не терял времени — он насобирал уйму пирожков, колбасок, булочек. Гарри последовал его примеру, и вскоре им уже не хватало рук и карманов. Они стали пятиться к выходу.

— Гарри Поттер должен поскорей вернуться!

— Э-э, ладно. Я так и сделаю, — заверил их Гарри, и они с Драко сбежали с кухни.

В коридоре Драко первым делом оторвал от курицы ногу, а затем повёл Гарри новой дорогой; через некоторое время тот понял, что они идут по направлению к слизеринским спальням.

— И что это было? — невнятно спросил Гарри, на ходу поедая кусок тыквенного пирога.

— Ты у нас чёртов герой, Гарри Поттер, — нараспев протянул Драко, подражая ушастым карликам. — Даже домовые эльфы без ума от тебя!

— Значит, те чудики на кухне — домовые эльфы?

Драко остановился и недоуменно уставился на него:

— Ты что, никогда не видел домовика?

Гарри проглотил пережёванное и закатил глаза:

— Я вырос среди магглов, помнишь?

— А, ну да, я иногда забываю — с виду-то ты вполне нормальный.

Не будучи уверен, оскорбили его сейчас или похвалили, Гарри решил не отвечать на это замечание. Он лишь пожал плечами и продолжил путь. Драко порысил вдогонку, и в гостиную они вошли вместе.

Они вывалили свою добычу на стол, за которым занималась их группа — вдвоём это всё съесть было невозможно. Миллисент, которая до сих пор сражалась со своим заданием по трансфигурации, благодарно вздохнула, набрала пригоршню шоколадного печенья и принялась жевать, с удовольствием оглядывая горку вкусностей. Даже Блейз Забини благосклонно принял щедрое угощение, на время позабыв о ехидстве.

Утолив голод, Гарри сразу же вспомнил о своем домашнем задании и пошёл в спальню за учебниками. До отбоя оставалось чуть меньше часа, но он решил, что есть смысл начать эссе по истории магии. Если встать завтра пораньше, вполне можно успеть дописать его. Но когда он приблизился к своей кровати, то обнаружил на крышке сундука сложенную вдвое записку.

Текст был лаконичным, а почерк — до отвращения знакомым.

Поттер,

зайдите ко мне. НЕМЕДЛЕННО.

С. Снейп

Гарри со вздохом убрал записку в сумку, вернулся в гостиную и направился к выходу. Он так и знал, что всё этим закончится, но надеялся, что возмездие не настигнет его хотя бы до завтра.

— Эй, Гарри, куда собрался? — окликнула его Милли.

Он нахмурился и покачал головой, но потом подумал, какого чёрта — они всё равно рано или поздно узнают.

— На отработку.

— Опять? — Забини, открыв рот, таращился на него, чем привлёк внимание к передвижениям Гарри ещё нескольких человек в комнате. Черт бы его побрал! – Да что с собой не так, Поттер? Ты не вылезаешь из отработок с тех пор, как мы сюда приехали!

Гарри скривился. С одной стороны он хотел, чтобы Забини заткнулся, с другой стороны, возможно, он в чем-то прав. Может и в самом деле с ним, Гарри, что-то не то?

— Да просто Снейп ублюдок, вот и всё! И вообще, отвали!

Он скользнул за дверь, не желая слушать сочувствующие комментарии Милли, реплики оскорбившегося за декана Забини и прочую ерунду. Как же ему всё это осточертело! Будет ли когда-нибудь просвет?

***

У кабинета Снейпа Гарри не мог сдержать вздоха: было страшно. Хотя вряд ли декан сможет заставить Гарри чувствовать себя еще хуже, чем сейчас. Что уж такого ужасного Снейп ему может сказать? Ну, наорёт, как дядя Вернон, когда тот в разгромном настроении. Просто кивать, уважительно улыбаться, и пусть себе ругается. Подумаешь...

Он осторожно постучал. Слабая надежда, что декан уже отдыхает в своих комнатах, была разрушена окриком:

— Входите!

Гарри самую малость — только чтобы протиснуться внутрь — приоткрыл дверь, а потом осторожно затворил её за собой. Снейп сидел за столом и, как водится, черкал бумаги. Головы он не поднял. Настроившись на долгое ожидание, Гарри встал прямо, руки по швам. От неподвижности ноги сразу заныли — несколько часов тренировки давали о себе знать.

Он уже было открыл рот, чтобы сказать что-нибудь дерзкое, вроде «Я, с вашего позволения, способен на большее, чем просто стоять тут как столб», — но, к счастью, эта глупость не успела сорваться с его губ, потому что в этот момент Снейп поднял голову и одарил его злобным взглядом.

— Не будете ли вы так добры, мистер Поттер, сообщить мне, о чём вы думали, решив прогулять взыскание? — голос декана был не громче шёпота, но еле сдерживаемый гнев, пламенеющий на щеках, заставил Гарри подобраться. Несколько раз в жизни он уже слышал такой тон, и то, что за этим последовало, сильно ему не понравилось.

Он с усилием сглотнул и резко поднял подбородок. Не раскисать. Держаться уверенно.

— Я был на тренировке.

Тёмные глаза сузились:

— В то время как уже были связаны обещанием с корзиной дохлых жаб. Сами собой они не выпотрошатся.

Гарри скривился, поджав губы. Обалдеть. Дохлые жабы! Как будто щупальцев акнерыса было недостаточно. Тут ему вдруг вспомнился разговор со Снейпом в тот вечер, когда он резал щупальца, и тема собственного сочинения.

— Извините, сэр, я... Поскольку это была первая тренировка, я не хотел её пропускать. Я подумал, что вам бы не понравилось, если бы Флинт выпер меня из команды.

Он не стал добавлять "Ведь вы сами хотели, чтобы я играл за факультет". Это и так очевидно.

Снейп сжал губы, его взгляд стал еще жёстче, словно он знал, что Гарри пытается им манипулировать.

— Вы наглы и дерзки; вы не уважаете ни меня, ни мое время. Следовало бы подойти ко мне и попросить перенести отработку на другое время.

Гарри нахмурился и позволил себе еще немного дерзости:

— И вы бы разрешили, сэр?

В ответ декан ухмыльнулся:

— Ну теперь-то мы этого не узнаем, не так ли, мистер Поттер?

Он указал на закрытую дверь классной комнаты:

— Рядом с рабочим столом вы найдете корзину с жабами и инструкцию по их обработке. Приступайте.

Гарри начинал злиться. У него опять не останется времени начать эссе, и если эта отработка будет такой же длинной, как прошлые, он ляжет спать заполночь. И уже не в первый раз. Черт побери! Так ему и надо – сам виноват. Он перевёл дух, коротко кивнул и развернулся, чтобы пойти в аудиторию.

— И вот ещё что, мистер Поттер...

Не оглядываясь, хотя знал, что тем самым рискует еще больше разозлить профессора, Гарри спокойно спросил:

— Да, сэр?

— Ещё одна неделя отработок. За неуважительное отношение к преподавателю.

Вот теперь Гарри повернулся, разинув рот.

— Сэр!

— Да, мистер Поттер? — непреклонный, тяжелый взгляд в ответ.

Гарри закусил губу. Новое наказание было ничем не оправданным и абсолютно несправедливым, и они оба это знали. Но всё, что он мог бы сказать в данной ситуации, только бы ухудшило положение. Он знал, как это бывает. Дополнительная работа как наказание за наглость. Так что он, стиснув зубы, решил с достоинством пережить еще неделю отработок и любой ценой больше не давать Снейпу поводов для назначения новых.

Но что делать с квиддичем? Он постарался, чтобы его вопрос звучал вежливо, но глаз не отвёл:

— Да, сэр, я понял, — хотел бы он на самом деле хоть бы что-нибудь понимать. — Я... это... Можно ли будет перенести отработку, если она совпадёт с тренировкой?

Снейп взглянул на него, уголок его рта дёрнулся.

— Похоже, вы всё же поддаетесь обучению, мистер Поттер... Посмотрим. Если я найду результаты отработок удовлетворительными.

Гарри с трудом удалось не заорать на Снейпа, и он через силу кивнул. Надо держать себя в руках, хотя его явно хотели унизить этим насмешливым тоном. Выстраданный годами опыт говорил ему, что орать на того, кто обладает властью — дело совершенно бессмысленное и даже опасное.

— Да, сэр. Спасибо.

— Жабы жаждут вашего внимания, мистер Поттер.

— Да, сэр, — Гарри вздохнул и принялся за работу, проклиная Снейпа с каждым взмахом ножа и с каждым кусочком жабьей печёнки, желудка или сердца, хлюпающим в его пальцах. Этот человек — ублюдок. Полный и законченный ублюдок. Как, черт побери, он может успевать за одноклассниками на уроках, если каждый вечер он будет вынужден торчать в этой проклятой комнате, потроша этих проклятых тварей на глазах у самого злобного и самого мерзкого из всех профессоров?

В глазах защипало, и он быстрей сморгнул. Он не заплачет. Ни из-за Снейпа, ни из-за несделанных уроков, ни из-за нового взыскания — вообще ни из-за чего. Чтобы успокоиться, он несколько минут дышал ртом. Он не плакал с тех пор, как ему исполнилось пять лет, и сейчас не собирается. Ещё чего! У Дурслей было гораздо хуже. Здесь он может играть в квиддич, здесь он ест, когда хочется, и никто, за исключением того кровожадного змееуста, не бьёт и не травит его. Здесь у него есть друзья. Люди, которым он действительно нравится. И никто здесь не обзывает его психом и не запирает в чулане.

И что с того, если он будет ложиться позже, чтобы успевать с уроками? У Дурслей ему приходилось делать домашку по два, а то и по три раза – Дадли часто воровал его работы, чтобы выдать за свои, или портил тетради, макая их в унитаз. Снейп ненавидит его — ну и что? Как будто Гарри хочет ему нравиться — конечно нет, особенно после того, как ублюдок поковырялся у него в голове. Он никогда и не ждал, что профессор будет заботиться о нём — даже после того, как тот сказал, что верит ему.

— Легче нажим, Поттер, — послышался вкрадчивый голос у него за спиной. Гарри вздрогнул. – Сердца должны быть не повреждены.

— Простите, сэр, — пробормотал Гарри и, разжав пальцы, бросил проклятый орган в уже на четверть заполненную ёмкость. Печень и селезёнка последовали за ним в соответствующие миски. Затем Гарри сделал три точных разреза острым ножом, с легкостью извлёк косточки из задней лапки и отложил их в кучку отходов. Два удара рукояткой ножа, и череп жабы лопнул; мозг был извлечён и помещён в отдельную посуду. Гарри продолжал работу, нож в его руке двигался автоматически, и было непонятно, почему декан продолжает следить за каждым его движением.

— Ваш шрам воспалён.

Гарри вздрогнул, и нож прорезал грудные мышцы препарируемой жабы, чудом не задев его пальцы. Хотя слова Снейпа не являлись вопросом, но было понятно, что он ждёт ответа. Ну и чего он хочет? Медаль за наблюдательность?

— Да, сэр, — Гарри стиснул челюсти.

— Почему?

Жалея, что не видит выражения лица Снейпа, Гарри пожал плечами:

— Болел.

Последовала продолжительная пауза, потом профессор спросил:

— Стало быть, у вас снова ночные кошмары?

Очень хотелось сказать «Только когда мне выпадает шанс поспать, что случается довольно редко, грёбаный ты ублюдок», но это вряд ли привело бы к чему-нибудь хорошему. Он бросил очередную печёнку в миску. Врать не было смысла — в любом случае он должен рассказывать Снейпу о таких вещах, хоть тот и был подлым гадом, бесцеремонно лезущим в мозги и несправедливо назначающим отработки. Кроме того, было бы страшной глупостью скрывать информацию, которая могла бы помочь найти того, кто пытался убить Гарри. Всё это понятно, но как же он злился на профессора! С еле заметным вздохом Гарри сказал:

— Нет, сэр. Шрам заболел на вчерашнем уроке ЗОТИ.

Снова длинная пауза.

— Почему вы сразу же не сообщили мне об этом?

«Да потому что ты всегда чертовски доброжелателен», — подумал Гарри.

— Боль прекратилась, как только я вышел в коридор. Тедди отвел меня к мадам Помфри, — Гарри не стал рассказывать, что другу пришлось его уговаривать, — и она дала мне лекарство. Так что всё в порядке.

— Шрам перестал болеть, как только вы покинули класс? – спросил Снейп и передвинулся так, что Гарри стало видно его лицо. Профессор был еще бледнее, чем обычно, если это вообще возможно.

— Ага. То есть да, сэр. Но я не собирался прогуливать урок. Он, правда, перестал. Как будто бы заикание Квиррелла воздействует на шрам.

Снейп резко вздёрнул голову и впился в Гарри тёмными глазами:

— До этого ваш шрам когда-нибудь болел в присутствии профессора Квиррелла?

— Э-э-э, — Гарри пришлось с минуту подумать над вопросом, при этом он продолжал расчленять жабью тушку, извлекая косточки.

— Кажется да, сэр. В смысле, я не знаю, в его присутствии, или просто из-за того, что он иногда смотрит на меня. Один раз такое было за завтраком.

Снейп задумчиво кивнул и сжал губы, наблюдая за Гарри.

Нож замедлил движение — Гарри колебался:

— Вы думаете, он тот, кто хотел меня убить?

— Ммм... возможно, мистер Поттер. Я непременно выясню, какую угрозу он представляет. И я попросил бы вас быть очень осторожным и ни в коем случае не оставаться с ним наедине. Вы меня поняли?

— Да, сэр.

Гарри вернулся к работе и несколькими взмахами ножа разделался с очередной жабой, отправив кости в отходы, а органы и кожу разложив в миски.

Когда он потянулся за следующей тушкой, Снейп сказал:

— Это всё. Вы свободны.

Наученный горьким опытом, он не стал задавать вопросов, тем более что в последнее время дополнительные отработки его порядком доконали.

— Спасибо, сэр, — и быстренько прибрал за собой.

Снейп все еще смотрел на него, но уже не сердито, а с тем пустым выражением лица, которое означало, что он озадачен или расстроен. Гарри не решился спросить, в чем дело, и поспешил уйти; он вернулся в слизеринскую гостиную достаточно рано, и у него осталось время посмотреть домашнюю работу перед сном.

Может, не такой уж Снейп и ублюдок...