22-25
Глава 22
Ранее:
Снейп все еще смотрел на него, но уже не сердито, а с тем пустым выражением лица, которое означало, что он озадачен или расстроен. Гарри не решился спросить, в чем дело, и поспешил уйти; он вернулся в слизеринскую гостиную достаточно рано, и у него осталось время посмотреть домашнюю работу перед сном.
Северус проследил, как захлопнулась дверь за мальчишкой, и тяжело вздохнул. Поттер оказался гораздо более уступчивым, чем можно было ожидать – совершенно не таким, как Джеймс чёртов Поттер в похожих обстоятельствах, это точно. А Северус прямо-таки жаждал услышать бурные возражения и нахальные реплики, чтобы найти оправдание своему глубоко укоренившемуся предубеждению против мальчика. Но увы. Даже получив дополнительное наказание, а сверх того и оскорбление, Поттер остался вежливым и покорным.
Какая досада.
Северус услышал смешок за спиной и обернулся, выхватив палочку.
Источником звука оказался Кровавый барон, который нагло скалился, зависнув в дверях кабинета.
— Кажется, ты разочарован, Северус Снейп.
— Прочь с дороги, — рявкнул Северус и двинулся прямо на призрака, — или я пройду насквозь!
— Нахальный ребёнок, — хмыкнул Барон, но, тем не менее, отплыл в сторону.
У себя в кабинете Северус отметил в журнале, какие задания получит Сопляк-Который-Сегодня-Подозрительно-Смирный, и обнаружил, что призрак завис у него за спиной и изучает его записи.
— Не считаешь ли ты, что мальчику необходимо отвести время и для выполнения домашних заданий? — призрак очертил пальцем пункты расписания, почти не оставлявшие Поттеру свободного времени.
— Конечно нет. Он может заниматься после отработки.
— М-м-м. Ему ещё и спать иногда надо...
Северус поджал губы:
— У него есть свободное время во вторник.
— Вот как? Уверен, другие преподаватели будут в восторге от того, что ты всё заранее распланировал.
Бросив на него ещё один неприязненный взгляд, Снейп резко захлопнул журнал.
— Вам-то какое дело?
Призрак покачал головой и медленно, словно объясняя непонятливому ребёнку, сказал:
— Гарри Поттер — один из нас. Он – слизеринец. Тебе не следует создавать ему дополнительные сложности, Северус Снейп. Равно как и издеваться над ним.
— Я. Не. Издеваюсь. Над. Ним.
— Разве? – не унимался Барон. Северус точно бы проклял его, имей тот физическое тело.
— Увы, у меня есть подозрение, что при таком расписании к концу следующей недели он сорвётся. Поэтому я намерен присмотреть за ним, раз уж ты решил пренебречь долгом декана.
— Да как вы смеете... — взъярился Снейп, но призрак вылетел из комнаты, даже не оглянувшись.
Проклятье!
Да ерунда это всё! По отзывам других профессоров, Поттер до сих пор неплохо справлялся. Ни у кого из них не было претензий к мальчишке. Правда, один раз Минерва упомянула, что Поттер задержал сочинение, и написано оно было неразборчиво, но это едва ли можно считать тенденцией. Да, и Биннс как-то сетовал на несвоевременную сдачу домашнего задания и на рассеянность во время уроков, но, скорее всего, дряхлый призрак просто перепутал один день с другим.
Потом ещё Блейз Забини, один из его первогодок, жаловался, что Поттер никогда не приходит на внеклассные занятия... Ну естественно, он не приходит! Он отрабатывает взыскание! Северус осадил щенка, дав понять Забини, что его вмешательство в ситуацию, мягко говоря, не приветствуется.
Осознав, что мечется по кабинету, Северус решил вернуться в свои личные комнаты, где всегда думалось лучше, особенно с бокалом огденского выдержанного в руке. Есть тема для размышлений гораздо более серьёзная, чем наличие или отсутствие свободного времени у Поттера.
Квиррелл.
Если Квиррелл действительно готовит возвращение Тёмного лорда, тогда Северусу следует вести себя с ним как можно осторожнее и в то же время не дать ему снова добраться до Поттера. Кроме того, Северус должен всё обставить таким образом, чтобы ни один человек не заподозрил, будто он обращается с Поттером иначе, чем должен, будь он до сих пор слугой Тёмного лорда. Вот это задача посложнее. Барон прав, Поттер всё-таки слизеринец, поэтому перегибать палку тоже опасно. Никто не должен ни о чём догадываться, особенно мальчик.
То, что предстоит Северусу, сродни хождению по лезвию ножа. Одна надежда — что это ненадолго.
Прежде чем лечь спать, он ещё некоторое время обдумывал проблему, взвешивая возможные действия со своей стороны, прикидывая, что и как рассказать директору, в частности, про Квиррелла.
***
Незаметно промелькнули следующие несколько дней. Северусу было чем заняться: варить многочисленные зелья для больничного крыла и пополнять свои собственные запасы, готовиться к урокам, несмотря на то, что семестр только начался. Кроме того, на повестке дня был Поттер.
Верный своему слову, Барон, казалось, сам себя произвёл в личную охрану Поттера: сопровождал его на занятиях, парил над ним в Большом зале — впрочем, мальчишка появлялся за общим столом хорошо если через раз, главным образом во время завтрака: он выпивал свое лечебное зелье и почти не прикасался к еде, к большой досаде Северуса. Барон был вездесущ как никогда и даже во время сдвоенного зельеварения у первокурсников Гриффиндора и Слизерина досаждал Северусу мрачными взглядами. Вот уж спасибо!
Чёртов призрак.
На уроках Северус старался спрашивать мальчика только по текущему материалу: сейчас перед ним уже не стояла задача доказать Поттеру, что симпатия его одноклассников — штука очень хлипкая и переменчивая, — и тот отвечал вполне достойно, если не сказать исчерпывающе.
Хотя Северус и посылал время от времени торжествующие ухмылки притаившемуся в углу Барону, но сам видел, что мальчик выглядит усталым и безучастным. Губы его были крепко сжаты, и такое бледное лицо Северус видел у него только в лечебном крыле. Голова была почти всё время опущена, и мальчик не смотрел ему в глаза, даже когда отвечал. Это было на него не похоже. Северус привык к нахальству или, по крайней мере, к большей активности. Явная апатия Поттера настораживала.
Ещё больше раздражало его, как закатывал глаза Барон в ответ на Северусовы ухмылки, уж не говоря о вызывающих взглядах юного мистера Нотта, девчонки Булстроуд, и — кто бы мог подумать? — Драко Малфоя, взглядах, на которые Северус натыкался всякий раз, когда обращался к Поттеру. Даже один или два гриффиндорца внимательно следили за тем, как он обращается с Поттером, что доводило Северуса до белого каления.
В течение нескольких следующих дней отработки Поттера проходили как обычно: мальчик делал то, что требовалось, отвечал на прямые вопросы, но в остальное время молчал. Северус, в свою очередь, оставлял его один на один с работой, лишь изредка по необходимости делая замечания. Ловко и спокойно Поттер выдирал жала у муховёрток, нарезал полосами шкурки бумсланга, выжимал слизь из бандиманов и собирал в пробирки выделения грюмошмелей.
Пока Поттер работал, Северус проверял эссе, маркировал готовые зелья, составлял планы уроков или же ломал голову над тем, как вывести профессора Квиррелла на чистую воду. Во время их последней беседы директор ясно дал понять: именно Северусу предстоит разведать, что задумал профессор ЗОТИ. Возражения Северуса, что у него нет достаточных для этого полномочий, не возымели на Альбуса никакого действия. Хотя, конечно, существовали и другие способы разобраться с Квирреллом.
Проклятый старик.
Так что Северус сам не заметил, как уже в понедельник, аккурат после завтрака, беседовал с Заикающимся Чудом Хогвартса.
Обнаружив благоухающего профессора на третьем этаже, где тому ну совершенно нечего было делать, поскольку была не его очередь патрулировать подступы к Камню, Северус толкнул Квиррелла к стене. Вцепившись ему в горло, Северус рявкнул:
— Что ты здесь забыл?
— Я н-н-не п-п-понимаю, ч-ч-что ты имеешь вв-в виду, С-с-северус.
— Я имею в виду, какого чёрта ты здесь в такое время?
— Я п-п-подумал, ч-ч-что ус-с-слышал шум?
— Ты меня спрашиваешь, Квиррелл? Если я правильно помню расписание твоих дежурств, ты не должен здесь появляться аж до самой среды. А до тех пор, полагаю, тебе стоит проводить время где-нибудь в другом месте.
— Я-я-я п-п-подумал, что н-н-нужно п-п-проверить, откуда шум, Северус. Важно, чтобы Ф-ф-фило...
— Ну-ка заткнись, бестолочь! Думаешь, директору понравится, если ты будешь трепаться о том, что он желает сохранить в тайне?
— Н-н-нет, к-к-конечно нет, — у Квиррелла перехватило дыхание, он чуть не плакал.
— Конечно нет, — кивнул Северус. Он отпустил Квиррелла и отошёл в сторону, дав профессору возможность поправить мантию и взять себя в руки.
— Я хотел бы удостовериться, — презрительно прищурясь, Северус понизил тон до шёпота, — что ты сознаешь, как пристально следит директор за всеми, кого подозревает в недостатке лояльности. За всеми. Я понятно объясняю?
— Д-д-да, С-с-северус, п-п-понятно.
— Отлично. Так я не увижу тебя здесь до среды, не так ли?
— Н-н-не увидишь.
Северус немного подождал — хотел убедиться, что профессор ЗОТИ действительно ушёл. Неужели Квиррелл собирается украсть Философский камень? Если так, то, похоже, версия Северуса подтвердилась. Ему ничего не оставалась делать, кроме как снова пойти к Дамблдору, чтобы поделиться свежими новостями. И снова старик кивал, обещал и заверял, а потом снова оставил ситуацию с Квирреллом на усмотрение Северуса.
***
Во вторник, в день следующей тренировки слизеринской квиддичной команды, Северус во время завтрака отправил Поттеру записку, в которой любезно сообщил, что вместо вечера тот может отработать взыскание в свободный промежуток между занятиями. «Почему бы изредка не проявить великодушие и понимание?» — подумал Северус.
Он наблюдал, как на лице Поттера, получившего записку, промелькнуло и мгновенно исчезло раздражение. Мальчик спокойно отодвинул тарелку; он что-то тихо сказал Теодору Нотту, и тот заглянул в бумажку поверх поттерова плеча, после чего бросил пристальный взгляд на своего декана. Северус в ответ поднял бровь, и мальчишка отвёл глаза, что-то шепнув Поттеру. Тот пожал плечами, поднялся из-за стола, засунул книгу в сумку и пошёл к выходу.
Несколько первогодок, дружно склонив головы, слушали, как Нотт им что-то быстро говорит, и затем некоторые из них встали и отправились за Поттером.
Северус, глядя на эти выходки, лишь покачал головой и вернулся к еде.
— Бунт на корабле, Северус? — проговорила сидевшая рядом Минерва.
Северус проглотил кусочек тоста с апельсиновым джемом и поднял бровь:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Твои первокурсники, похоже, вот-вот поднимут восстание в защиту Поттера.
— Чепуха, — усмехнулся Северус и отхлебнул чая.
— Я заметила, что ты назначаешь мистеру Поттеру взыскания почти каждый день с начала семестра. Он на самом деле настолько неуправляем?
Весьма соблазнительно было кивнуть и заявить, что Мальчик-Который-Даже-Кровавого-Барона-Обвёл-Вокруг-Пальца — такой же высокомерный и наглый, как и его отец в своё время, но Северус подавил в себе это желание и уклончиво ответил:
— Мальчишка нуждается в присмотре.
— Такие строгости как-то связаны с тем, что он попал в больничное крыло в первую же учебную неделю?
— Возможно, — кивнул Северус. Он сделал ещё глоток чая и едва удержался от того, чтобы попросить Минерву не вмешиваться в слизеринские дела.
— Это, конечно, не моё дело, — начала Минерва, и Северус знал, что на самом деле это обстоятельство её нисколько не смущает, — но я думаю, что ты слишком круто взялся за мальчика.
— Ты права, — ухмыльнулся Северус и поднялся, отбросив салфетку так резко, что она упала в тарелку с остатками яичницы. – Это не твоё дело.
Минерва поджала губы, и он не стал дожидаться ответа.
Почему каждый считает своим долгом дать совет, как ему выполнять свои обязанности?
***
После обеда, который Поттер не почтил своими присутствием — проклятый мальчишка, как он может набрать вес, если почти ничего не ест? — и перед тем, как Поттер был должен явиться на отработку, Северус достал несколько дюжин крыс для разделки и заготовки селезёнок, сердец, печени и хвостов. За час мальчик должен был без проблем управиться с ними.
Поттер явился минута в минуту, с Кровавым бароном, безмолвно плывущим в арьергарде. Кажется, призрак был чем-то недоволен. Северус махнул рукой в сторону аудитории и велел Поттеру приступать. Мальчик не сказал ничего, кроме своего обычного «Да, сэр», и отправился работать.
На этот раз Северус пошел вслед за ним. Он смотрел, как Поттер закатывает рукава и читает инструкцию перед тем, как приступить к разделке крыс. Похоже, он не был брезглив, как другие дети, особенно магглорожденные. За последние две недели мальчик ни разу не спасовал перед поставленной ему задачей.
Рядом с Поттером парил Кровавый барон, и они, кажется, разговаривали... или, скорее, Барон что-то тихо ему говорил, а мальчишка в ответ то кивал, то пожимал плечами. Поттер сутулился сильнее обычного, но вряд ли от боли. Его шрам не был воспалён — Северус отметил это, как только тот пришёл, поэтому не стал спрашивать о кошмарах или контактах с Квирреллом. Барон время от времени бросал на Северуса осуждающие взгляды, но Северус их игнорировал.
Решив, что он достаточно насмотрелся и на него достаточно насмотрелись, Северус вернулся в свой кабинет.
***
До самого вечера, пока к нему не явился Маркус Флинт, Северусу казалось, что день проходит неплохо. Флинт пришёл в полдевятого, мрачнее обычного.
— Что вам угодно, мистер Флинт? — спросил Северус, не отрываясь от работы.
— Я просто подумал, что вы должны знать, — с каким-то ожесточением проговорил префект, — малец Поттер опять в лазарете.
— Что? — Северус вскочил из-за стола, в груди защемило. — Что случилось?
Флит покачал головой.
— Да крыша конкретно поехала у парня — попытался сыграть за отбивалу. Без биты. Отбил два бладжера, но сломал руку и, до кучи, пару рёбер. Слава Мерлину, хоть с метлы не навернулся.
Северус вздохнул и снова сел. Да что же это такое?!
— Хорошо, мистер Флинт. У вас всё?
Но Флинт и не собирался уходить, а угрюмо глядел на Северуса.
— Сэр... все говорят, что... — он поморщился от умственных усилий, пытаясь подобрать слова.
— Выкладывайте, Флинт, я не собираюсь вас ждать всю ночь.
— Да, сэр. Ну... говорят, что это из-за вас. Что Поттер всё время корпит над домашней работой и даже не ходит есть, чтобы успевать всё делать, из-за того, что у него отработки каждый вечер, а иногда и днём в свободные часы. Все говорят, что вы поступаете с ним несправедливо.
Северус поджал губы и стиснул кулаки.
— Это Поттер вас подослал, верно?
— Нет, сэр, — Флинт покачал головой. — Нет, малец ни слова мне не сказал. Он сделан из камня, этот парень. Его приятели говорят, что он даже не велел им подходить ко мне. Но они, другие первогодки, они беспокоятся, что Поттер недостаточно ест и спит. Они каждый день донимают меня, чтобы я ему как-нибудь помог, и они ещё вперед меня заметили, что с мальцом не всё ладно. Ещё и третьекурсники докапывались, почему он никогда не ест, ведь он такой тощий. Ни разу не слыхал от Поттера ни слова жалобы, хотя, как я уже сказал, он хорошо держит себя в руках, — Флинт ощерился. — Вернее, держал. До сегодняшней тренировки. Никогда не видел, чтобы кто-то так сходил с ума. Он был прям бешеный! Не остановился, даже когда в него врезался бладжер, пока я не заставил его приземлиться. Похоже, что он был не прочь повторить все по новой. Будто совсем не чувствует боли или типа того.
Слова Флинта прибывали и прибывали, как вода в реке по весне, и понадобилось несколько минут, чтобы они прорвали, наконец, ту преграду, которую возвёл Северус в своём сознании, не желая замечать очевидного. Он долго смотрел на префекта, прежде чем медленно кивнуть. Стена, которой он отгородился от мальчика — сына ненавистного Джеймса Поттера, — только что рухнула и погребла под обломками всё мешавшее Северусу увидеть, что он делает и кем он стал. Северус Снейп стал безжалостным выродком. Слепцом. Упрямым тираном, сменившим бесчувственных и жестоких родственников мальчика.
Он знал, в чём нуждается этот ребенок, но ничем ему не помог. Всего-то требовалось присмотреть за мальчиком, убедиться, что тот приспособился к новой жизни и забыл о пережитых издевательствах. Но нет, Северус предпочёл получать извращённое удовольствие, обращаясь с мальчиком как с уменьшенной копией Джеймса или, хуже того, как с рядовым на войне, затеянной взрослыми. Никогда прежде он не позволял себе такого ни с одним своим студентом. Разве мог он теперь притворяться — после всего, что услышал от Флинта (а до этого от Кровавого барона и Макгонагалл), — будто действовал исключительно в интересах мальчика: чтобы тот стал сильней, чтобы сумел выжить на этой войне?
Сегодняшнее поведение Поттера на тренировке наглядно показало, что Северус добился обратного результата.
Он долго смотрел на префекта, прежде чем медленно кивнуть.
— Очень хорошо, — с трудом проговорил Северус. — Спасибо, что поставили меня об этом в известность, мистер Флинт. Если это всё, то...
Флинт молчал, как будто оценивал Северуса, и у того уже не было сил возмутиться: надо признать, с Поттером он потерпел полный крах. Снова.
Наконец Флинт кивнул:
— Да, сэр, спасибо, — взявшись за ручку двери, он обернулся: — Сейчас с ним там, в лазарете, ребята из команды. Они хотят получить своего ловца обратно целым и невредимым — от него переломанного мало толку.
— Спасибо, мистер Флинт, — ответил Северус.
Дверь захлопнулась прежде, чем он обхватил голову руками и отдался на растерзание жгучему стыду.
Что ж... На этот раз он, Северус, сам должен отработать взыскание. Другой вопрос, даст ли Поттер ему ещё один шанс?
tbc
Глава 23
Ранее
Снейп все еще смотрел на него, но уже не сердито, а с тем пустым выражением лица, которое означало, что он озадачен или расстроен. Гарри не решился спросить, в чем дело, и поспешил уйти; он вернулся в слизеринскую гостиную достаточно рано, и у него осталось время посмотреть домашнюю работу перед сном.
Может, не такой уж Снейп и ублюдок...
Через несколько дней стало ясно, что всё-таки ублюдок.
Неделя была мучительной.
Каждый вечер – отработка; он проводил часы, по четыре, а иногда и по пять – в зависимости от того, как скоро успевал закончить задание, – заготавливая самые противные компоненты для зелий, какие только можно себе представить. Выжимать баррели слизи бандеманов было почти так же мерзко, как собирать гной боботюберов. А проклятые муховёртки! Малейшая неосторожность – и крохотные жала впиваются тебе под ногти, словно иголки; и даже осторожность не всегда помогает. Его руки жгло ещё несколько дней после этого вечера, и он с трудом держал перо, когда делал домашнюю работу, ради которой приходилось пропускать обеды и ужины, наверстывая потраченное на отработках время.
Снейп точно ненормальный!
В довершение ко всему его шрам практически постоянно болел, и хотя он мазал лоб средством мадам Помфри, оно только помогало снять воспаление, никак не уменьшая острую жгучую боль, которую он терпел на каждом занятии по ЗОТИ или в Большом зале, когда Квиррелл смотрел на него. Не избавляла мазь и от тупой, пульсирующей боли, которая будила его каждую ночь, а иногда и утром, если его мучили кошмары. Дошло до того, что он старался не спать, когда мог, – ведь сон не приносил облегчения, а наоборот, головную боль и мрачные, кровавые видения.
Ему хотелось знать, что надумал Снейп насчёт Квиррелла, если надумал вообще, и собираются ли они уволить или привлечь к ответственности человека, который попытался его убить. Но Гарри не собирался спрашивать этого гада. Почему бы ему не попробовать выяснить это у Кровавого барона, раз уж тот всё время вертелся вокруг и даже иногда с ним разговаривал, что в незавидном положении Гарри казалось почти что чудом.
Однако в понедельник вечером призрак не сказал ему ничего существенного, кроме того, что этим утром у них вышел спор, предмет которого Гарри совершенно не касается. Но Барон был согласен с Гарри в том, что его декан и впрямь показал себя полным говнюком, когда назначал ему дополнительные отработки на каждый вечер, несмотря на то, что Гарри совершенно выдохся и уже начал отставать от своих одноклассников. Призрак проводил с Гарри все вечера, уговаривая его, что все хорошо, что он сможет это выдержать. Еще немного, Гарри, и всё будет хорошо.
Тедди оказался настоящим другом, да и Милли тоже, и когда Гарри приходилось пропускать обеды и ужины, чтобы успевать с домашним заданием, они приносили ему из Большого зала в карманах мантий что-нибудь поесть: тосты, сосиски или яблоки, которые помогали ему заглушить голод. Он был благодарен друзьям за помощь и не стал говорить им, что у родственников бывало и хуже: несколько дней подряд взаперти без еды. А когда Гарри не успел не то что написать эссе в два фута, а даже хотя бы прочитать материал по истории магии, Тедди предложил ему списать у него, но Гарри категорически отказался – не хватало ещё и Тедди втянуть в неприятности.
Зельеварение было единственным предметом, на котором он выкладывался полностью. Гарри не хотел давать Снейпу ни малейшего повода для назначения нового взыскания. Он читал учебник по крайней мере дважды, возвращаясь к тексту лишь только выдавалась свободная минутка, переписывал свои эссе столько раз, сколько необходимо, чтобы они были безупречны, иногда прибегая к помощи Тедди или Драко. Хотя ответы Гарри в классе были поверхностны – у него просто не оставалось сил – Снейп не снимал баллов и не изводил его, как в самом начале семестра.
Во вторник, за завтраком, Гарри предвкушал, как в свободный промежуток времени между занятиями сделает уроки на завтра и, наконец, пообедает вместе с друзьями, и когда получил записку от Снейпа с предложением отработать взыскание именно в это время, чтобы освободить вечер для квиддичной тренировки, едва не расплакался.
Но он не позволит Снейпу взять верх. Никогда!
Он подавил гнев, собрался с духом, сказал Тедди, что встретится с ним позже, и покинул Большой зал – ему надо было успеть прочитать главу по трансфигурации. Проклятая, гадская, тупая СВОЛОЧЬ!
К его удивлению, несколько минут спустя к нему пришёл Тедди, и не один, а с Милли, Драко, Панси, Винсом, Грегом и остальными первокурсниками. И Забини в том числе! Они окружили его во дворе, где он сидел на земле, прислонившись к стене, подпирая учебник коленями.
Милли с красным от злости лицом начала громко возмущаться, сжимая кулаки. Они должны пойти к директору! Или пожаловаться в опекунский совет!
– Знаете, мой дядя Себастьян – в совете, – объявила она собравшимся. – И он проследит за тем, чтобы Снейпа выперли из школы за то, как он обращается с одним из нас, слизеринцев!
– Успокойся, Милли, – сказал Драко. – Отец тоже состоит в совете, но я не уверен, что они на самом деле могут что-нибудь сделать... я хочу сказать, формально Снейп не нарушил школьные правила...
– А как же Правило Номер Один?! – завопила Милли, а остальные зашикали на неё – даже собрание дюжины слизеринцев должно проходить тихо и незаметно. – Слизерин – это Дом, помните? Ты помогаешь своим, когда им нужна помощь! Он сам нам говорил! А сейчас он отыгрывается на Гарри и тем самым унижает нас всех. Это отвратительно!
Гарри старался не обращать внимания на кипящие вокруг него страсти и мужественно продирался сквозь главу по трансфигурации. Однако ему это не очень-то удавалось, особенно когда головная боль стала нестерпимой, и он принялся тереть переносицу, чтобы отогнать черноту, сгущавшуюся перед глазами.
– Гарри, – мягко окликнул Тедди, наклонившись к нему. – Ты в порядке?
Гарри через силу кивнул:
– Всё нормально – просто устал немного. Еще два дня, и конец.
– Ну, если ты уверен, – начал Тедди, но тут вдруг заговорила Панси Паркинсон:
– Милли дело говорит. Мы идем к Флинту – он должен сказать свое веское слово.
– Что? – воскликнул Гарри – до этого он не знал, что они хотят поговорить с префектом. – Что вы собираетесь делать? Зачем?
– Затем, что это неправильно, Гарри, – заявил Грег. – Нам всем это ясно. Он ведёт себя как последний ублюдок и нарушает Первое правило.
– А мне всё равно, как он себя ведёт, – твёрдо сказал Гарри. – Я справлюсь. Не напрягайте этим Флинта – решит ещё, что я слабак.
– Ничего подобного, – возразил Тедди. – Он в курсе. Флинт сам говорил, что ребята с третьего курса спрашивали его, почему ты пропускаешь обеды.
– Послушайте, – Гарри убрал пальцы с переносицы. – Осталось всего два дня. Я не собираюсь давать ублюдку повод впаять мне взыскание по новой, понятно?!
– Гарри, – осторожно сказал Тедди, а остальные уставились на Гарри, словно у того выросла третья нога. Конечно, им и в голову не пришло, что Снейп может назначить ему новую отработку; а вот Гарри только об этом и думал всю неделю. Пока они размышляли, что ещё можно сделать, Тедди чуть слышно проговорил:
– Я знаю, что ты почти не спишь.
– Да всё нормально. Я просто не...
Тедди покачал головой:
– Ничего не нормально. Я знаю, ты накладываешь Силенцио, и у тебя снова кошмары.
– Ты что, следил за мной?
– Нет, – замотал головой Тедди. – Я встал как-то ночью и вижу: ты стонешь, но ничего не слышно. Ты должен показаться мадам Помфри – она тебе что-нибудь даст. Существуют зелья, которые избавляют от дурных снов.
– Не думаю, что это поможет, – вполголоса сказал Гарри.
– Почему нет?
– Знаешь, это не совсем обычные сны, – признался он. Надо сказать Тедди правду. С самого первого дня, как они познакомились, Тедди был ему лучшим другом, а врать своему лучшему другу не годится.
– Я думаю, это не кошмары, а воспоминания, – он помолчал, собираясь с духом. – О Волдеморте.
С лица Тедди разом схлынули все краски, и Гарри испугался, что другу плохо. Нотт тряхнул головой и с широко распахнутыми глазами спросил:
– К-к-как ты сказал?
– Не знаю, просто... – но тут разговор был прерван звонком. Гарри вздохнул, ему надо было срочно доделать работу. – Потом. Я потом тебе расскажу.
Одноклассники, до сих пор глазевшие на Гарри, засобирались на урок.
***
Гарри, к его большому сожалению, за целый день так больше и не удалось поговорить с Тедди. Вместо обеда он отправился заниматься в дальний угол библиотеки, где обычно прятался, когда не хотел, чтобы ему мешали. Странно, но в последнее время он довольно часто заставал там Гермиону Грейнджер с Гриффиндора, девочку, которая заступилась за него в тот день, когда он поймал напоминалку Невилла Лонгботтома. Она тоже любила заниматься в тишине, хотя иногда обращалась к нему, чтобы узнать его мнение о прочитанном, и они принимались обсуждать текст. Это было приятно – поговорить с кем-нибудь, кто не пытается выудить у тебя информацию. Кроме того, всегда интересно взглянуть на вещи под другим, не слизеринским, углом зрения.
Потом, сразу после обеда, он пошел на отработку. На этот раз ему предлагалось препарировать крыс и разбирать их на органы.
Мерлиновы подштанники!
К счастью, Снейп дал ему работы всего на час, и Гарри не пришлось пропускать следующий урок или возвращаться сюда после тренировки, но каким мерзким было сегодняшнее задание! Он долго не мог втянуться в ритм.
Кровавый барон парил рядом с ним, не скупясь на советы, и бросал взгляды поверх Гарриной головы. Даже стоя спиной к двери, ведущей в кабинет Снейпа, Гарри знал, что декан смотрит на него, и ему ужасно хотелось развернуться и метнуть в ублюдка разделочный нож. Это было бы таааак здорово...
Можно же человеку и помечтать иногда?
– Всего два дня, – проговорил Барон, когда Гарри потрошил седьмую по счету крысу, сваливая отходы в корзину рядом с рабочим столом. – Ты хорошо держишься.
Гарри со вздохом кивнул. Мышцы рук и спины были напряжены, и он чувствовал зуд между лопатками, когда Снейп смотрел на него. Почему он просто не может уйти? Почему ему обязательно надо глазеть, глазеть, глазеть? Гарри очень хотелось заорать на декана, но он знал, что это не привело бы ни к чему хорошему. Лучше не протестовать, а просто дожидаться, когда всё это закончится. Вообразить, что он на дне реки, а над головой медленно перекатываются ленивые волны. Заглушить чувство горечи от несправедливости, и пусть всё идёт как идёт.
– Я говорил с ним, – признался Барон. – А твои друзья – с Флинтом.
Гарри вскинул голову и уставился на него. Прежде чем он успел воскликнуть «Ну зачем!», Барон продолжил:
– Ты слизеринец и поэтому один из моих. Я буду защищать тебя даже от декана факультета.
Гарри хотел сказать: «Лучше не надо. Из-за этого он ещё больше разозлится», но слишком устал, чтобы спорить.
– Он теряет благоразумие, когда дело касается тебя.
Гарри только хмыкнул. Ему это было прекрасно известно, известно с того самого утра, когда его выдернули из душевой кабинки и трясли, словно тряпичную куклу.
Он перерезал сухожилия крысиных лап, которые затем выкручивал из суставов и складывал в судок, предназначенный для конечностей.
– И почему же? Я так и не въехал.
Кровавый барон подплыл к нему ещё ближе, и когда Гарри взглянул на него, то мог бы поклясться, что призрак опечален.
– У Северуса Снейпа целая история... трений с Поттерами, – сказал тот, помедлив.
Гарри нахмурился, склонив голову набок:
– С моим папой?
Призрак кивнул:
– Увы, эти двое были врагами, когда учились здесь, и я боюсь, твой профессор никак не поймёт, что прошлое осталось в прошлом.
Гарри еще больше ссутулился над разделочной доской, отсекая от крысиных сердец оборванные куски артерий и с хлюпаньем бросая их в чашу. Он мог бы и сам догадаться, в чём тут дело. Его дядя с тётей, которым полагалось о нём заботиться, ненавидели его, потому что ненавидели магию и ненавидели его мать. Профессор Снейп, которому, по его же собственным словам, полагалось присматривать за ним в Хогвартсе, ненавидел его из-за отца – человека, которого Гарри совершенно не помнил, разве что иногда видел во сне.
С этим он точно ничего поделать не мог.
– Гарри?
– Всё нормально, – глаза жгло, а в носу было такое ощущение, как будто он сейчас чихнет. Он стиснул зубы и подождал, когда оно пройдёт. – Я уже привык.
Кровавый барон снова взглянул в сторону двери, но профессор уже ушёл. Гарри ещё несколько минут назад почувствовал, что Снейп больше не стоит у него за спиной.
Да какая разница.
– Продолжай, ребёнок, – мягко проговорил Барон, указывая на кучку неразделанных крысиных трупиков. – Осталось совсем немного.
Гарри кивнул, глубоко вздохнул, чтобы избавится от внезапной боли в груди, и потянулся за следующей тушкой.
***
Он опоздал на тренировку.
Само по себе это было бы не так страшно, если бы капитан Флинт не стал сразу же на него наезжать.
– Где тебя носит, Поттер?! – заорал он. – Мы ждём тебя уже десять минут. Может быть, тебе надоело играть в команде?
– Я был в библиотеке, сэр, – ответил Гарри, натягивая квиддичную форму. Он не стал признаваться, что просто заснул над учебником, и его разбудила Гермиона, которой он еще раньше сказал, что у него тренировка после обеда. Слава Мерлину, что она вспомнила об этом.
– Занимайся в свое личное время, Поттер, а не в моё, – рявкнул Флинт.
Если бы оно ещё у него было, это время...
Флинт не унимался:
– Я уже подумываю, не отстранить ли тебя от первой игры. За ловца сыграет Малфой. Он пришёл вовремя. Он не заставлял нас ждать, как какая-нибудь чёртова знаменитость.
Гарри охватила ярость, он до боли стиснул челюсти:
– Это больше не повторится, капитан Флинт.
– Ладно, посмотрим. Шевелись, парень.
Гарри коротко кивнул и запрыгнул на метлу, направив школьный «Чистомёт» вверх почти что вертикально. Пригнувшись к древку, Гарри стрелой рассёк воздух, не обращая внимания на ветер, рвущийся в складках его мантии и жалящий глаза. Ярость криком вырвалась из его груди.
Он выполнял всё! Всё, что они говорили. Делал всё, что от него хотели. Неужели он не заслужил что-нибудь для себя?! Хотя бы ОДНУ ЕДИНСТВЕННУЮ ГРЁБАНУЮ ВЕЩЬ?!
Захваченный ветром и собственным гневом, Гарри заметил бладжер в самую последнюю секунду. Тяжёлый шар, стремительно увеличивавшийся в размерах по мере того, как Гарри набирал высоту, заставил его замолчать. Гарри прищурился, губы скривились усмешкой. Он не позволит проклятому бладжеру всё испортить. Только не сейчас. И никогда.
Вместо того чтобы увернуться от шара – он смог бы, даже на этой посредственной метле – он резко перекувырнулся, метнулся вверх и ударил по бладжеру.
Хруст ломающейся при столкновении с шаром кости доставил ему небывалое удовлетворение. Бладжер отлетел в сторону, и Гарри погнался за ним. Он пустил метлу наперерез проклятому шару, который, вращаясь, уходил от Гарри, обогнал его, наклонился и, снова вывернув руку, нанёс решающий удар противнику.
На, получи!
– Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! – заорал он бладжеру, который снова рванулся прочь. – КАК ЖЕ Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!
Но схватка ещё не закончена. Ему нравится думать, что бладжер испугался его. Гарри преследует его вдоль всего поля. Кровь шумит у него в ушах. Каждый вздох режет гортань. Рука пульсирует болью, но Гарри не до этого. Он гонит бладжер, как борзая гонит зайца. Крутые развороты, почти отвесные подъёмы и недолгие спуски, скорость нарастает: семьдесят миль в час, восемьдесят, девяносто, а затем почти мгновенная остановка. Попался! – зловещая улыбка расползается по лицу, шар врезается в грудную клетку и отскакивает ещё до того, как Гарри успевает хрястнуть по нему кулаком.
Бладжер уносится прочь, снова набирая скорость, и Гарри бросается за ним.
– НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИСЬ! ПОТТЕР! – внезапно перед ним появляется Флинт, прерывая погоню за бладжером. – Приземляйся!
– Иди к черту! – орёт Гарри и пытается обогнуть капитана. Какое его дело?
– Сейчас же приземляйся, Поттер, или, клянусь Мерлином, я отстраню тебя от игры навсегда!
Да ему плевать на это; он собирается крикнуть что-нибудь вроде «Отвали!», но тут Флинт удивляет его: капитан вцепляется в тонкое древко метлы, как будто это единственная реальная вещь на свете, лицо его бледно от... страха?
– Гарри. Ты ранен. Я не хочу потерять своего лучшего игрока, понимаешь? Приземляйся. Пожалуйста.
Вот это «пожалуйста» и добивает его. Никто никогда не говорил «пожалуйста» Гарри Поттеру – никому не нужному психу и мальчику для битья. «Пожалуйста» отрезвляет его. В то же мгновение он, наконец, ощущает боль в руке. Он смотрит на неё и видит окровавленное предплечье и сломанную кость, вспоровшую кожу изнутри. Больно. Дрожь по всему телу перерастает в дурноту. Он кивает.
– Простите, – бормочет он. – Простите, капитан Флинт.
– Просто приземляйся, ладно? Я уже послал в лазарет за носилками.
Гарри снова кивает и быстро снижается. Желудок скручивает, и едва он касается ногами травы, его начинает рвать. Свесившись с метлы и прижав сломанную руку к груди, он избавляется от содержимого желудка долго и тяжело, пока все вокруг не начинает расплываться у него перед глазами.
– Ну же, – слышит он чей-то голос, – кладите его на носилки. Гарри, всё хорошо, ложись...
Что было дальше, он не помнил.
***
Когда Гарри очнулся, вокруг было темно и тихо. Ему потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, где он и как тут оказался, и когда он вспомнил, он глухо застонал. Не от боли – хотя он чувствовал, как режет в груди под залеченными рёбрами – а от мысли, что он снова во власти мадам Помфри. Она и так уже знает слишком много его тайн. И её доброта сбивает его с толку каждый раз, как он попадает сюда.
Не поддаваться. Он должен быть сильным.
– Мистер Поттер, – Гарри мгновенно узнал голос и едва подавил новый стон. Он закрыл глаза и попытался притвориться спящим. Может быть, если он будет спать, то Снейп уйдет и оставит его в покое. Пожалуйста, оставьте меня в покое.
– Мистер Поттер, – снова проговорил Снейп, и в его голосе слышалось волнение, что для Гарри было в новинку, – я знаю, что вы проснулись. Я хотел бы... я хочу поговорить с вами.
Этого следовало ожидать. Гарри внутренне настроился на очередную выволочку и открыл глаза. Профессор сидел на узком стуле слева от кровати, его черная мантия и волосы сливались с темнотой, поэтому Гарри и не заметил его сразу. Руки профессора лежали на коленях, ночная тень и завеса волос скрывали его глаза. Гарри хотелось заглянуть в них, хотя он прекрасно знал, что там увидит.
– Да, сэр? – равнодушно отозвался он, слишком измученный, чтобы вложить в слова хотя бы какое-то чувство. Раз уж он в больничном крыле, ему полагается спать, а не выслушивать нотации. У него просто нет сил на всё это.
– Поттер... Я хотел бы... – Снейп дёрнул головой, а потом подался вперёд и наклонился к кровати; его руки вцепились в край одеяла, как будто бы он нервничал.
Что это с ним?
– Сэр?
– Я хочу извиниться, – быстро проговорил Снейп, словно опасался, что не сможет это произнести. Его лицо сейчас было совсем близко, и Гарри от удивления открыл рот, когда профессор, проклятие его жизни, продолжил:
– Я плохо поступил с тобой и сожалею об этом.
Если бы в груди не так болело, Гарри бы рассмеялся.
Глава 24
Ранее
На этот раз он, Северус, сам должен отработать взыскание. Другой вопрос, даст ли Поттер ему ещё один шанс?
***
Через час после того как Флинт покинул его офис, Северус очутился у входа в Больничное крыло. Он прокрался внутрь, как вор, с усмешкой подумал Северус, или некто, кому есть, что скрывать, и растворился в тени, наблюдая, как слизеринская команда окружила кровать Поттера: кто устроился на стуле, кто на соседней кровати, а кто-то просто стоял. Из своего угла ему не было видно мальчика, но, судя по озабоченным взглядам окружающих, он был совсем плох.
К его удивлению, Драко Малфой сидел прямо на кровати Поттера. Его обычно идеально уложенная шевелюра, волосок к волоску, сейчас была растрёпана, и выглядел он едва ли не более встревоженным, чем остальная команда.
Северус продолжал наблюдать за ними из тени и некоторое время спустя стал свидетелем того, как мадам Помфри разогнала посетителей, проворчав:
— Поттер нуждается в отдыхе, а вы устроили здесь сумасшедший дом!
В этот момент Северус был ей очень признателен.
Малфой, однако, задержался ещё на несколько минут. Он склонился над постелью Поттера, которого Северусу теперь стало видно. Мальчик спал, но Драко всё равно ему что-то говорил. Северус прислушался.
— ... зачем он это сказал? Я бы ни за что не стал, ты веришь? — Малфой отбросил чёлку и покачал головой. — Я знаю, что ты лучше и быстрее даже на этой дрянной старой метле. — Голос мальчика понизился до шёпота, и Северусу пришлось напрячься, чтобы услышать: — Просто... Я надеюсь, что с тобой всё будет в порядке. Мы... я ведь по-настоящему испу... То есть, беспокоился за тебя. Мы все беспокоились.
Вернулась мадам Помфри, и Северус снова отступил в тень; она шуганула мальчика, громко возмущаясь, что он посмел остаться, после того как она всех выгнала.
Когда Драко ушёл, она бросила в сторону Северуса взгляд, говорящий о том, что она догадывается о его присутствии и ей есть что ему сказать.
Он вздохнул и шагнул вперёд из своего укрытия.
— Я знаю, — сказал он мягко.
— Ты ничего не знаешь! — прошипела она, как разъярённая кошка. — Мальчик в крайней степени истощения. Общеукрепляющие зелья больше не помогают ему, поскольку они должны идти добавкой к полноценному питанию. — Северус нахмурился. — Мальчик регулярно недоедает и не высыпается. Я считала, что мы обсудили необходимость тщательного наблюдения за его здоровьем.
— Обсудили, — согласился он.
— Тогда объясни мне, почему он в таком состоянии.
Ему нечего было сказать, и они оба знали это. Он и пытаться не стал.
Она медленно кивнула:
— Надеюсь, ты будешь знать, что сказать ему, когда он проснётся.
Он тоже на это надеялся.
— У мальчика сломано три ребра; понадобится несколько дней, чтобы они срослись, и я ничего не хочу слышать ни о каких отработках в этот период. Ребёнку нужно отдохнуть.
Она требовательно посмотрела на Северуса, он послушно кивнул.
— Его правая рука раздроблена. Сустав сломан, как будто он пытался избить бладжер. Несколько раз, — она замолчала, дожидаясь, когда Северус поднимет на неё глаза. Это оказалось нелегко. — Нечто разозлило его до такой степени, что он решил выместить злобу сам на себе.
— На бладжере, — поправил он.
Её глаза сузились:
— Как будто это бладжер чувствовал боль! Вы заблуждаетесь, профессор Снейп. Мистер Поттер намеренно нанёс себе эти увечья.
У Северуса похолодело внутри. Неужели все так плохо? Конечно, плохо, и он это знал. Помфри вздохнула, и Северус задержал дыхание, ожидая худшего.
— Я осмотрела его, чтобы проверить, нет ли других следов самоистязания — шрамов от порезов, следов ожогов и тому подобного. Я ничего не нашла. Причинение себе повреждений ещё не стало привычкой.
Северус позволил себе выдохнуть. Ну, хорошо хоть так.
— Разумеется, в нашем случае ни в чём нельзя быть уверенным. Не надо забывать, что он всё-таки волшебник и прекрасно скрывал следы жестокого обращения с ним родственников.
— Ты в самом деле думаешь, что...
— Я уже и не знаю, что думать, — ответила она откровенно. — Я думала, что мы с тобой пришли к пониманию по поводу юного мистера Поттера. Думала, могу рассчитывать на то, что ты не будешь наказывать мальчика за чужие ошибки. И я думала, что твои слизеринцы для тебя важнее, чем старые обиды, — она пристально смотрела на Северуса, и он снова отвёл взгляд. Он оказался дураком, который не учится на своих собственных ошибках, и трусом, который сейчас глаз не может поднять на ту, что всегда в него верила. — По-видимому, я ошибалась.
— Нет, — сказал он тихо и заставил себя посмотреть ей в глаза. Никто больше не назовёт его трусом. — Нет, я... я изменю своё отношение к нему.
— Уж постарайся, Северус Снейп. Он больше не должен попадать сюда в таком состоянии. Никогда. Ясно?
— Конечно.
Он дал обещание, и он выполнит его. Он никогда не давал ей повода сомневаться в нём. Но и никогда так не подводил её, как сейчас.
Она коротко кивнула ему и сказала:
— Я заметила, что его шрам снова воспалён, и смазала его. Привела в порядок его кости, но их необходимо щадить и избегать физических нагрузок неделю или две; особенно нужно беречь руку. И никаких полётов, пока я не разрешу.
Опасение, что Поттера вообще не стоит выпускать туда, где носятся бладжеры, осталось невысказанным.
Северус кивнул:
— Я прослежу за этим.
— Отлично. Если ты хочешь посмотреть на него, то он сейчас спит.
Поскольку именно за этим он сюда и пришел, Северус не стал её переубеждать. Он кивнул и подошёл к кровати Поттера. Мальчик выглядел таким маленьким на больничной кровати, таким бледным и хрупким на фоне белых простыней. Его правая рука — та, которую он сломал — была зафиксирована повязкой, чтобы он не мог повредить её снова. Шрам ярким зигзагом рассекал его белый лоб. Даже во сне губы его были стиснуты, словно он до сих пор испытывает боль, хотя, скорее всего, мадам Помфри дала ему обезболивающее.
Северус взглянул на неё, и она подтвердила его предположение:
— Он принял сильнодействующее обезболивающее и мышечный релаксант, но, похоже, так до конца и не расслабился. Если он проснётся раньше полуночи, придётся дать ему зелье Сна Без Сновидений.
Северус кивнул и подвинул стул, который бросил здесь кто-то из квиддичной команды. Садясь, он думал, как всё это могло произойти. Увы, он сам знал ответ; что толку обманывать самого себя? Надо смотреть правде в глаза.
***
Поттер очнулся ближе к полуночи. Просыпался он тихо, лишь несколько раз моргнул в замешательстве. Северус мог бы точно назвать то мгновение, когда Поттер понял, что лежит в Больничном крыле — по тяжёлому вздоху-стону, наполненному отвращением. Если бы Северус в тот момент не обдумывал, что он скажет Мальчику-Который-Пытался-Одолеть-Бладжер, он нашёл бы такую реакцию мальчика даже забавной.
— Мистер Поттер, — позвал он, и тот сразу же с недовольным стоном закрыл глаза. Все эмоции разом исчезли с его лица — он снова спрятался в своей раковине. Северус не мог его осуждать за это.
Слова, которые он собирался сказать, заставили его голос слегка дрожать, когда он снова окликнул мальчика:
— Мистер Поттер, — он сглотнул и продолжил: — Я знаю, вы не спите. Я хотел бы... Я хочу поговорить с вами.
Обречённый взгляд, который бросил на него мальчик, снова открыв глаза, был настолько говорящим, что Северус опешил. Не нужно быть легилиментом, чтобы понять: Поттер ожидает от него нотации и нового наказания. Тогда мальчика ждёт сюрприз.
— Да, сэр? — голос Поттера звучал совершенно равнодушно, и Северуса снова одолели сомнения.
— Поттер... Я хотел бы... — Северус тряхнул головой, пытаясь справиться с собой, подвинул стул к постели и схватил край Поттерова одеяла. Ему требовалось во что-нибудь вцепиться, хотелось что-нибудь стиснуть — иначе он так никогда и не решится это сказать.
— Сэр?
— Я хочу извиниться, — быстро сказал Северус, чтобы не передумать. Рот Поттера открылся так же широко, как и его глаза, когда Северус добавил: — Я плохо обращался с вами, и я приношу свои извинения.
Долгое мгновение мальчик глядел на него с таким изумлением, будто Северус на его глазах превратился во скукочервя. Затем он сощурился, и на лице отразилось сомнение. Северус был почти доволен: это означало, что Поттер не собирается принимать его слова за чистую монету. Но ему придётся... придётся поверить. Северус будет бороться за его доверие, на меньшее он теперь не согласен.
— Хорошо. Спасибо, — наконец ответил Поттер и отвернулся.
Северусу следовало бы просто уйти и подождать более подходящего времени, но он не мог избавиться от мысли, что всё произошедшее — его вина, и он хотел... прощения? Он хотел чувствовать, что расплатился полностью.
— Поттер, я знаю, что вы устали, и я понимаю, что эта неделя была для вас тяжёлой...
Мальчик стиснул зубы, и Северус понял, что ему надо бы сейчас оставить Поттера в покое, но...
— Поэтому я бы хотел как-нибудь возместить ущерб, и...
— Да неужели? — выплюнул мальчишка, его глаза опасно блеснули. — Как благородно с вашей стороны. Сэр.
Северус стиснул кулаки.
— В том, что у вас опять воспалился шрам, а вы не сочли нужным поделиться проблемой со мной, едва ли есть моя вина.
— О да, правда! Вы же были всегда со мной чертовски доброжелательны!
— Следите за своим языком, мистер Поттер! И я не намерен терпеть вашу дерзость.
Поттер вызывающе выпятил подбородок и бросил:
— Простите, сэр.
Северус коротко кивнул. Такое проявление характера обнадёживало — значит, инцидент прошёл для мальчика не так травмирующе, как можно было предположить.
— И как я уже сказал, коль скоро ваше нынешнее положение в некотором роде моя вина, и я слышал от других преподавателей, что ваша успеваемость понизилась...
— Да потому что вы заставляли меня ... — Поттер резко замолчал, когда Северус предупреждающе поднял руку. Он никогда в жизни не ударил ни одного ребенка, но реакция Поттера его напугала и напомнила ему, что с этим ребенком надо обращаться предельно осторожно, или он никогда не сможет вернуть доверие мальчика... если оно вообще когда-нибудь было.
— Я это понимаю, — мягко сказал Северус, опуская руку. Взгляд мальчика следовал за ней, отчего Северус почувствовал себя ещё большей скотиной, чем до этого. — Я просто говорю, что совсем недавно осознал это. Поэтому предлагаю свою помощь в подготовке к занятиям. Чтобы вы могли нагнать своих одноклассников.
— Нет. Спасибо, сэр, — лицо мальчика закаменело. — Я сам справлюсь.
Северус посмотрел на маленькую фигурку, скукожившуюся под одеялом, и подавил вздох. Сколько раз за свою жизнь Поттеру приходилось говорить эти слова? Сколько раз ему приходилось рассчитывать только на себя, потому что некому было довериться? Его родственники пренебрегали им, это очевидно, и школе он тоже не нашёл поддержки. Северусу не хотелось сейчас размышлять на эту тему, он просто должен помочь мальчику.
— На самом деле у вас нет выбора, — сказал ему Северус.
Глаза Поттера снова сверкнули, хотя лицо оставалось бесстрастным. Это его слабое место, подумал Северус. Мальчик не сможет убедительно солгать даже под страхом смерти.
— Хорошо, сэр, — проговорил он глухо. Затем он глубоко вздохнул и снова отвернулся. — Можете вы... можете вы сейчас уйти? Я, правда, устал.
— Ладно, — сказал Северус, поднимаясь со стула. — Мадам Помфри сообщила мне, что питательная добавка, которую она вам даёт, бесполезна, если вы не будете как следует есть. Предположительно она позволит вам покинуть Больничное крыло завтра утром, и я надеюсь, что увижу вас в Большом зале за завтраком, обедом и ужином, равно как и в последующие дни. И мы с вами начнём заниматься завтра после ужина.
— Да, сэр, — последовал тихий ответ, и Северус вышел из палаты.
Мадам Помфри, разумеется, и не думала отпускать Поттера следующим утром, настаивая, чтобы он провёл ещё один день в постели. Северус не видел необходимости самому навещать Поттера днём, но он посоветовал Флинту убедиться, что кто-нибудь из первогодок принесет мальчику домашнее задание и несколько учебников. Он подозревал, что Поттер будет не прочь чем-нибудь заняться. Кроме того, это облегчит Северусу его задачу, когда он начнёт заниматься с Поттером после ужина. Он не собирался затягивать это дело дольше, чем требуется.
Он надеялся, что и Поттер думает также, и испытал неприятное чувство, когда был встречен раздражённым возгласом:
— Что опять, сэр?
— Мы начинаем нашу подготовку, — спокойно сказал Северус, решив проигнорировать резкий тона мальчика. — Кажется, больше всего вы отстали по истории магии, поэтому с неё и начнём.
Поттер недовольно посмотрел на него, потом тяжело вздохнул и сказал:
— Да, сэр.
Когда Северус увидел, что мальчик и не думает что-нибудь делать, он спросил:
— Не лучше ли будет записывать за мной?
Поттер бросил взгляд на свою забинтованную руку и сказал:
— Нет, сэр. Я как-нибудь так...
Ради всего святого!
— Вы никогда не слышали о самопишущем пере?
Поттер нахмурился:
— Нет... А должен был?
Нет, подумал Северус, не должен был. Он же жил с теми маглами. Как можно спокойнее он сказал:
— Самопишущее перо делает записи за вас. В общем-то, они запрещены в Хогвартсе, за исключением особых обстоятельств, когда студент не в состоянии делать записи сам. У мадам Помфри должно быть несколько, специально для таких случаев.
— А-а.
— Так мне спросить у неё?
Поттер искоса посмотрел на него:
— Попросите, пожалуйста.
Северус сходил к медиковедьме за вышеупомянутым пером и, когда вернулся, обнаружил, что Поттер держится ладонью за голову. Мальчик увидел Северуса и убрал руку.
— Ваш шрам снова болит.
— Нет, ничего такого.
— Не лгите мне!
Поттер вздрогнул и вжался в спинку кровати. Северусу пришлось сбавить тон, хотя он и сложил руки на груди в своей излюбленной манере:
— Что за идиотизм?! С вашей стороны чрезвычайно неразумно пытаться скрыть от меня ситуацию со шрамом. Если он действительно работает как связь с Темным лордом, тогда вы должны бежать ко мне, как только почувствуете малейшую боль в нем. Понимаете вы это?
— Я... Да, сэр. Конечно.
— Не похоже. Мы сейчас говорим о вашей жизни. Или вы уже забыли, что случилось, когда на вас напали?
— Я не забыл! Я просто... это... ну, мой шрам болит почти все время, сэр, и я сомневаюсь, что вы жаждете, чтобы я мотался к вам каждые пять минут.
Северус задумался. Это правда: ему бы не хотелось, чтобы мальчик бегал к нему постоянно. Но в то же время он желал быть в курсе, когда шрам «активируется». После короткой заминки он сказал:
— Болит всегда одинаково?
Поттер прищурился и помотал головой:
— Иногда он ноет.
— А иногда нет?
Кривая усмешка тронула губы мальчика.
— Нет. Иногда он горит.
Северус медленно кивнул и спросил:
— Заметили ли вы какую-нибудь закономерность?
— Да нет... Хотя чаще это случается ночью. Особенно после... э-э-э, в смысле, когда я просыпаюсь среди ночи.
— После кошмара?
К его удивлению, мальчик покраснел и неопределённо дёрнул плечом. Интересно, почему он стесняется своих кошмаров?
— О чём они?
— Неважно, — буркнул мальчик.
— Позвольте мне самому судить об этом. — Северус сел на стул у кровати и положил самопишущее перо на тумбочку. — Расскажите мне.
Поттер некоторое время смотрел на него, потом вздохнул.
— Иногда это просто зелёный свет, и кто-то кричит. — У Северуса перехватило дыхание, и он понадеялся, что мальчик не заметит его состояния. Как он может это помнить? — Но в последнее время они ещё... ужаснее.
— Объясните.
Поттер пожевал нижнюю губу, и Северус заметил, как он сжимает и разжимает кулаки.
— Э-э-э, это трудно объяснить. Там обычно кровь, но она не всегда красная. Иногда серебристая, и ещё... Ну, я не знаю... странный свет, и запах палёного.
— И после таких снов шрам болит сильнее?
— Да, сэр.
— Вы ещё что-нибудь чувствуете, кроме боли, когда внезапно просыпаетесь?
— Нет, сэр, — Поттер взглянул на перо. — Мы можем начать заниматься?
Внимательно посмотрев на него, Северус кивнул.
— Но я хочу, чтобы впредь вы мне каждый раз сообщали о своих кошмарах, Поттер. И предупредите меня, если ваш шрам начнёт вести себя по-другому или реагировать на что-то. Вам ясно?
— Да, сэр.
— Очень хорошо. Вы приготовили пергамент? Отлично. По моей просьбе профессор Биннс согласился, чтобы вы переписали то отвратительное эссе, которое сдали ему в конце прошлой недели. Итак, откройте третью главу учебника, где рассказывается про сожжение ведьм в четырнадцатом веке, а именно там, где речь идёт о Венделине Странной. Как много вы успели прочитать?
— Я прочел всё, — ответил мальчик. — Сэр.
— М-м-м. Посмотрим, запомнили ли вы что-нибудь. Скажите мне, к каким средствам обычно прибегали маглы в то время, чтобы распознать ведьму? Какие признаки были верными, а какие нет?
Поттер вздохнул и попытался ответить, подглядывая в открытую книгу. Его уши и шея покраснели от смущения.
— Просто прочитайте главу, Поттер, — бросил ему Снейп. — И прекратите напрасно тратить моё время.
— Вам не нужно было приходить, — огрызнулся Поттер в ответ. — Я же сказал, что справлюсь сам.
— Это не обсуждается, — заявил ему Северус. — Я намерен помочь вам нагнать одноклассников. Чем вы занимались весь день? Неужели не нашлось времени почитать учебник?
Краснота достигла теперь и лица Поттера. Он опустил голову и что-то пробормотал.
— Ну же, мальчик!
— Я спал, нельзя что ли? — мальчик поднял голову, и в глазах его мелькнуло странное выражение, похожее на стыд. Северус очень надеялся, что до слёз дело не дойдёт; он не выносил слезы. Но Поттер вздёрнул подбородок и просто сказал: — Я, правда, устал и спал почти весь день.
Краем глаза Северус заметил, что мадам Помфри выглянула из своего кабинета и сердито на него смотрит. Он вздохнул и снова сбавил тон. Она права.
— Мои... извинения, мистер Поттер. Пожалуйста, прочтите эту главу сейчас, и мы посмотрим, что можно использовать для эссе. Конечно, если вы... достаточно отдохнули.
— Да, сэр. Извините, сэр.
Что-то в голосе Поттера заставило Северуса спросить:
— За что извинить?
— За то, что спал, когда надо было работать. Я знаю, это неправильно. Извините, пожалуйста.
— Нет. Нет, мистер Поттер. Забудьте, что я сказал. Вы должны отдыхать, как велит мадам Помфри. И в вашем возрасте вы определённо должны спать больше, чем вам удавалось в последнее время. Ещё к тому же ваши кошмары... Неудивительно, что вы истощены.
Поттер нахмурился, и Северус вздохнул — кажется, он сам этому немало поспособствовал — и продолжил:
— И в этом моя вина. Не ваша. Я не осознавал, как много вашего времени я отнимал. Или нет, я знал, но не принимал это во внимание. Я хотел, чтобы вы всё время были у меня на глазах, дабы не случилось повторения того случая. К несчастью, метод, который я для этого выбрал, не рассчитан на долгое применение.
— Ага, — тихо согласился Поттер, разглядывая свои руки. Потом он поднял глаза на профессора. Взгляд был задумчивым, и из глаз исчезла злость. Возможно, искренность — лучшая политика в отношениях с мальчиком. Тем не менее, Северус не собирался признаваться, что беспокоился за него. — То есть да, сэр.
— Надеюсь, это нам больше не помешает, — сказал Северус. — А теперь, если вы не против, прочтите главу и дайте мне знать, когда закончите.
Поттер кивнул и открыл учебник.
— Да, сэр. Спасибо.
А Северус достал из кармана своей объёмистой мантии книгу, сел на стул и задумался: как странно, что сейчас он, Северус Снейп, мечтает о том, чтобы наладить отношения с сыном Джеймса Поттера.
Глава 25
Гарри Поттер всеми фибрами души ненавидел больничное крыло. Он и раньше его не любил, но в этот раз мадам Помфри превзошла саму себя: кудахтала над ним, как курица над цыпленком, заставляя спать, есть, принимать зелья, хотя ничего уж такого особенного с ним не случилось... ну только рука сломана — подумаешь! Гарри твёрдо решил никогда больше сюда не попадать; он не привык, чтобы его опекали: каждые пять минут щупали лоб, а каждые полчаса спрашивали, как он себя чувствует.
Вот будь ему лет пять, тогда другое дело — в пятилетнем возрасте он отчаянно нуждался в сочувствии, но как бы ни был он болен, ни дядя, ни тетя не обращали на него внимания. Но сейчас, в одиннадцать, он уже слишком взрослый, чтобы над ним так трястись. Ему всё это не нравилось, потому что он чувствовал себя маленьким и глупым, да вдобавок внутренний голос твердил, что он не заслужил такого внимания.
Так что он очень обрадовался, когда мадам Помфри отпустила его после того, как он два дня провалялся на больничной койке. Хотя рука была залечена, колдоведьма велела её беречь и временно запретила играть в квиддич. И даже просто летать, пока она не разрешит. Рука пестрела заплатками чёрной, голубой, жёлтой и зелёной кожи, и он был впечатлен работой, которую она проделала, хотя так и не сказал ей об этом. Сломанные рёбра до сих пор напоминали о себе, но хотя бы не болели при каждом вздохе.
Когда мадам Помфри наконец отпустила его, Гарри быстро попрощался, покидал в сумку свои подарки, в том числе и анонимную коробку шоколадных лягушек, и, не оглядываясь, свалил из больничного крыла.
***
Следующие несколько дней были заполнены уроками, внеклассными занятиями и бесконечными лекциями Флинта о технике безопасности в квиддиче и необходимости использования биты при общении с бладжером. К тому же он каждый вечер, сразу после ужина, ходил к Снейпу заниматься. Профессор не держал его столько, сколько на отработках: всего часа по два, а не по четыре-пять. У Гарри даже оставалось время для друзей, и он не отставал по текущему материалу, потому что успевал позаниматься с внеклассной группой.
Непривычно, когда у тебя вдруг появляется столько свободного времени. Но ещё непривычней вел себя Снейп. Он не ругался. Почти не ругался. И объяснял материал, который Гарри не смог усвоить из учебника, с терпением, которого Гарри раньше не мог у него заподозрить.
Он всё ещё, как и в свой первый школьный день, не понимал поведения профессора, но был рад, что всё помаленьку налаживается.
***
В понедельник они с Тедди решили сходить в библиотеку, чтобы проверить вторую анонимную коробку шоколадных конфет. Они пробовали на ней те же заклинания, что и на предыдущей (вдруг на этот раз сработает), чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке, когда Тедди вдруг сказал:
— Сегодня во время обеда я заметил, что профессор Снейп смотрел на тебя не так хмуро, как обычно.
Гарри хихикнул:
— Чуднó, правда?! Наверное, он под Конфундусом или типа того.
— Не иначе как, — фыркнул Тедди, пробуя на коробке простейшие разоблачительных чары. Безрезультатно. Он покосился на Гарри: — Драко сказал, декан приходил к тебе в больничное крыло...
— У некоторых слишком длинный язык.
— Есть такое дело. Но ему действительно кое-что известно.
— И что же такое ему известно?
Тедди неопределенно пожал плечами и показал на следующее заклинание в книге. Гарри потратил несколько минут, чтобы отработать движения, потом наложил заклинание на шоколад. Снова ничего.
— Что ему известно? — опять спросил Гарри.
— Кое-что о профессоре. И о твоём отце.
Гарри уставился на Тедди.
— Что о моём отце?
Он вспомнил: Кровавый барон говорил, что Снейп не ладил с Джеймсом Поттером, и это одна из причин, почему он так измывался над Гарри. Но призрак не вдавался в детали. На самом деле Гарри уже несколько дней не видел Барона, хотя обычно тот всегда старался не оставлять Гарри одного, словно взялся охранять его.
Всё это очень расстраивало Гарри.
Но еще неприятней было думать, что Драко, а теперь и Тедди, знали об отце больше, чем сам Гарри. Похоже, не только они. Что ему, собственно говоря, известно? Только то, что его отец играл в квиддич, и всё.
— Они, э-э-э, не ладили, когда учились здесь, — сказал Тедди.
— Это-то я знаю, — Барон говорил ему то же самое.
— Ага. – Тедди наложил новые чары, которые на секунду заставили коробку вспыхнуть красным, но это был ожидаемый эффект, означавший, что с конфетами всё в порядке. — Я имею в виду, они сильно не ладили. У твоего отца с другими грифферами было что-то вроде банды. Они называли себя Мародёрами.
— Мародёрами? — подобное название вполне мог бы использовать Дадли со своей компанией; это заставило Гарри насторожиться.
Тедди кивнул. Теперь была очередь Гарри пробовать другие чары. По-прежнему никакого эффекта.
— Кажется, Мародёры не очень-то любили слизеринцев; они все учились в Гриффиндоре.
Гарри кивнул. Понятно, что отец был гриффиндорцем, раз играл за их команду.
— Кто остальные?
— Всех не знаю, но одним из них был Сириус Блэк.
— Сириус Блэк? — фамилия звучала знакомо, и он вспомнил, как пару дней назад Драко распинался о своём фамильном древе и прочей чуши, с которой так носятся чистокровные вроде Малфоя. — Это тот Блэк, который...
— ...двоюродный брат мамы Драко. Единственный Блэк за последние сто лет, попавший в Гриффиндор.
Гарри хмыкнул:
— Почти как я — единственный в истории Поттер, попавший в Слизерин.
Тедди покосился на него и наложил следующее заклятье.
— Ага, вроде того.
— Так ты говоришь, они не любили слизеринцев, — повторил Гарри, не желая думать, что он выделился еще и тем, что его распределили на Слизерин. Впрочем, ему нравился его факультет. В общем и целом...
Тедди говорил медленно, словно не был уверен в реакции Гарри:
— Ну, знаешь, Снейпа они не любили больше всех. Короче говоря, они ужасно с ним обращались. Преследовали и нападали вчетвером на одного.
Гарри онемел. Гриффиндорцам полагалось быть храбрыми, но нападать вчетвером на одного... Можно ли представить что-либо более далекое от храбрости? У него заныло в груди. Неужели его отец был таким же подонком, как Дадли? Видимо, так оно и есть. Не зря, выходит, дядя Вернон постоянно повторял, что отец Гарри был никудышным человеком? Может, он знал это по собственному опыту? Может быть, поэтому дядя и тётя так плохо обращались с ним самим?
— Тогда неудивительно, что Снейп ненавидит меня, — сдавлено проговорил Гарри.
— Не думаю, что он тебя ненавидит. Во всяком случае, не сейчас.
— Наверное, он просто успешнее стал это скрывать.
Тедди пожал плечами:
— Может и так. А может, он наконец решил следовать Правилу Номер Один.
Гарри всесторонне обдумал такую возможность, пока проверял на коробке следующее заклинание. Оно тоже ничего не выявило.
— Ага, может быть.
— Сдаётся мне, ты опять получил в подарок нормальную коробку конфет, — голос Тедди звучал немного разочарованно, словно хотел, чтобы шоколад оказался проклятым.
Гарри согласился, что это было бы гораздо интересней, но, с другой стороны, тогда было бы невкусней.
— Выходит, что так. Хочешь?
— Раз Драко нет, решил на мне попробовать? — усмехнулся Тедди.
Гарри рассмеялся:
— Смотри, я сейчас сам съем.
Он осторожно открыл коробку, как будто ожидал, что она вот-вот взорвется, и когда этого не произошло, вытащил оттуда две лягушки, для себя и Тедди. — Риск — благородное дело! — провозгласил Гарри, развернул фантик и отважно откусил лягушке голову.
Тедди засмеялся и открыл свою конфету:
— Да ты, я гляжу, отчаянный парень!*
— Нý так! — хмыкнул Гарри с набитым шоколадом ртом.
— Мы должны всё проверить и выяснить, кто оставил тебе эту коробку. Скорее всего, это твоя тайная поклонница. Какая-нибудь девочка с Хаффлпаффа.
— О, спасибо, обрадовал, — усмехнулся Гарри и пихнул Тедди в плечо.
— Нет, правда — ну какая девчонка не хотела бы замутить с Мальчиком-Который-Выжил?!
Гарри нахмурился. Он ненавидел своё прозвище — оно напоминало о том, что родители погибли вместо него.
— Хватит, Тедди. Я серьёзно.
Тедди поднял руки:
— Я всего лишь предположил. Скорее всего, шоколад от девочки. Никакой уважающий себя парень не стал бы дарить тебе конфет.
— Ладно, хорошо. И как мы поймём, какая из девчонок?
Бросив на Гарри еще один хитрый взгляд, Тедди задумчиво проговорил:
— Мы можем повесить объявление в Большом Зале...
— Тедди!
— Шутка, не парься! На самом деле существуют способы узнать, кто последним брал предмет в руки. В смысле, до тебя.
— А, типа отпечатков пальцев?
— Чего-чего?
Гарри удивленно поднял брови:
— Отпечатки пальцев... Э-э-э... Такая маггловская штука.
— Ну да, правильно. Я всё время забываю.
Гарри скорчил физиономию:
— Что я только выгляжу нормальным... Ты об этом?
Тедди смутился.
— Ага, типа того. Извини, Гарри, мне никогда не приходилось сталкиваться с магглами. Знаешь, я читал, что у человека, имеющего ограниченный доступ к... м-м-м... иной культуре, подчас складывается превратное о ней представление, которое потом очень сложно преодолеть.
Гарри закатил глаза: Тедди неподражаем!
— Ладно, проехали. Так как же можно определить, кто держал коробку последний раз?
— Магическая подпись. — Увидев непонимающий взгляд Гарри, Тедди пояснил: — Магия каждого волшебника индивидуальна, потому что волшебные палочки отличаются друг от друга. Используя соответствующие чары, ты можешь выявить подпись того, кто брал коробку последним, потому что он оставил на ней след своей магии.
—Этот след даст тебе имя?
Тедди покачал головой.
— Нет, но ты можешь сличить её с магической подписью человека, которого ты подозреваешь.
Гарри не мог удержаться от смеха:
— Я что, должен обойти всех девчонок в школе и проверить, не совпадает ли их подпись с подписью на коробке?!
— Ну да...
— Тогда действительно проще повесить объявление. И меньше шансов, что меня на самом деле проклянут.
Фыркнув от смеха, Тедди согласился, что проверять всех по очереди – действительно опасное занятие.
— Мы можем ещё что-нибудь попробовать. Провести небольшое исследование...
— Да ладно тебе, Тедди, просто скажи, что тебе нравится торчать в библиотеке!
— Ну да... Здесь гораздо больше книг, чем у отца, и какая широкая тематика! Это сказка! А собрание литературы по контрпроклятьям, так это вообще...
— ...сказка, я понял.
— Идиот.
— Книжный червь.
— Квиддичная дубина.
Гарри засмеялся:
— Не снитч, и на том спасибо.
Усмехнувшись, Тедди сказал: — Тоже верно. — Он проверил время с помощью Tempus и, тяжело вздохнув, стал собираться: — У нас через двадцать минут гербология...
— Что, не нравится возиться с растениями? — спросил Гарри, расставляя книги по полкам.
— Я бы предпочел повозиться с зельями.
— Ага, я тоже. — Увидев изумленный взгляд Тедди, Гарри добавил: — Знаешь, теперь, когда Снейп не прикапывается ко мне, на уроках зельеварения стало довольно интересно. Я, наконец, начал понимать, как надо регулировать кислотность основы в зависимости от ингредиента, который собираешься добавлять следующим — он мне это объяснил прошлым вечером. Так что, может, в следующий раз зелье у меня получится удачнее.
— Дело хорошее, — одобрил Тедди.
— Ага. Он, правда, теперь по-другому со мной себя ведет. С того дня... ну ты понимаешь...
— С того дня, когда ты чуть не угробил себя на квиддичной тренировке.
— Ничего подобного!
— Тебе это почти удалось.
— Я не хотел!
— Знаю, знаю, — Тедди решил, что им пора уходить из библиотеки — Гарри уже начал заводиться, и мадам Пинс неодобрительно поглядывала на них со своего места. — Все равно ты мог погибнуть.
Гарри раздраженно дёрнул плечом. Он об этом старался не задумываться, но, скорее всего, Тедди прав. Если бы Снейп без всяких причин не назначил ему миллиард отработок, этого срыва бы не случилось. И Гарри не хотелось, чтобы нечто подобное повторилось ― багровая пелена гнева перед глазами и собственный яростный крик, удар бладжера и хруст костей — всё это было по-настоящему страшно.
Заметив, что Тедди внимательно на него смотрит, Гарри постарался избавиться от пугающей картины перед глазами. ― Интересно, что мы будем сажать сегодня? – спросил он, чтобы сменить тему разговора.
— Что-нибудь колючее.
— Или вонючее.
— Или кусачее.
Гарри рассмеялся, и они вместе пошли к теплице.
***
Прошло еще долгих два дня, прежде чем мадам Помфри разрешила Гарри летать. Гарри не мог дождаться, когда снова сможет выйти на квиддичное поле. Она сообщила ему о своем решении на утреннем осмотре перед завтраком, в день его следующей квиддичной тренировки; он с трудом отсидел утренние уроки и за обедом чуть ли не подпрыгивал от нетерпения.
— Шило в одном месте, Гарри? — поддела его Миллисент.
Он энергично закивал, дожевывая кусок бутерброда:
— Сегодня полетаю!
— Но без залета в больничное крыло, да? — ухмыльнулся Драко.
— Очень на это надеюсь, — фыркнул Гарри. — Но никогда нельзя зарекаться. Эти злобные бладжеры... Они повсюду!
Его друзья засмеялись и некоторое время возбужденно переговаривались, пока Драко не поднял глаза: — Внимание, совиная бомбардировка! — Все сразу прикрыли свою еду — у кого-то из слизеринских второгодок сова страдала недержанием, поэтому никогда нельзя было предугадать, что именно свалится тебе в тарелку. — Отбой! — скомандовал Драко минутой позже. — Так, Икара нет. А вот несут какой-то большой сверток...
Гарри, как и его соседи по столу, приподнялся, чтобы поглядеть, как к ним спускаются шесть больших ухающих сов, вместе тащащих длинный тонкий сверток.
— Держи её, Гарри! — заорала Миллисент, и Гарри подскочил, чтобы подхватить посылку, сброшенную на него совами. Вещь была увесистой, но Гарри сумел поймать её на лету. Последняя сова взмыла вверх над его головой, обронив конверт с надписью: «СНАЧАЛА ПРОЧИТАЙ ЭТО», нацарапанной знакомым почерком.
— Совиная почта во время обеда, — пробормотал Тедди. — Интересно, от кого...
— Может, от моей тайной поклонницы, — шепнул Гарри, и Тедди засмеялся:
— Смотри-ка, она становится всё настойчивей...
Но посылка оказалась вовсе не от тайной поклонницы. Гарри перечитал текст три раза, прежде чем смог поверить в то, что там было написано.
— Что там говорится? — спросил Тедди. — Ясно ли, от кого она?
— Это от профессора Снейпа, — тихо ответил Гарри. Он оборвал часть оберточной бумаги с одного конца свертка; оттуда виднелось древко метлы.
— Дай поглядеть. — Милли сграбастала записку и принялась читать ее громким театральным шёпотом: — «НЕ ОТКРЫВАЙ посылку за столом, иначе всем захочется такую, а я вам тут не благотворительная организация. Однако убежден, что слизеринский ловец просто обязан иметь приличную метлу». ― И здесь подпись: «Профессор С. Снейп». Мерлиновы кальсоны! — она изумленно уставилась на Гарри. — Профессор прислал тебе...
— ...Нимбус 2000, — тихо проговорил Гарри, благоговейно поглаживая завёрнутую в бумагу рукоятку новой метлы. Пожалуй, он распакует её, когда останется один. — Поверить не могу!
Тедди ухмыльнулся и, понизив голос, сказал:
— Ну и что такого? Он же хочет, чтобы мы выигрывали.
— Ага, но... — Гарри взглянул в сторону преподавательского стола, как раз в тот момент, когда профессор отворачивался. Лёгкий румянец окрасил обычно бледное лицо декана. Если бы Гарри не знал его лучше, он бы мог подумать, что Снейп смущен. На самом-то деле, если и был здесь кто смущен, так это Гарри – он чувствовал, как уши наливаются краснотой. Он никогда до этого не получал подарков просто так, без повода. Единственным же подарком «по поводу» была Хедвиг, подаренная ему на день рождения, и еще те конфеты, которые передали в больничное крыло.
Но этот подарок ― всем подаркам подарок!
Почему Снейп прислал ему новую метлу, гадал Гарри. Только ли потому, что профессор желал видеть Слизерин обладателем квиддичного кубка? Или это был еще один способ извиниться за своё ублюдочное поведение? Какой бы ни была причина, Гарри ещё сильнее захотелось полетать.
Он жаждал опробовать метлу немедленно.
Но увы... Тедди сочувственно посмотрел на него и сказал:
— У нас ещё Чары, Гарри. Через десять минут.
Гарри вздохнул:
— Как раз успею занести её в подземелья.
— Да не расстраивайся: у тебя же сегодня вечером тренировка, ведь так?
— Ага! – оживился Гарри. — Флинт обмочится от счастья. — Он снова посмотрел на преподавательский стол, и на этот раз ему удалось поймать взгляд Снейпа. «Спасибо», беззвучно проговорил Гарри и улыбнулся.
Декан коротко кивнул, затем поднялся из-за стола, завернувшись в свою чёрную мантию и, не оглядываясь, пошёл к выходу.
Гарри ошеломлённо проводил профессора взглядом, но лишь только тот скрылся за дверью, Гарри выкинул всё это из головы. А потом, на тренировке, ему тоже некогда было думать о причинах поступков Снейпа — новая метла была само совершенство: маневренная и быстрая, она позволяла стремительно набирать высоту, плавно парить над полем, а если надо – развивать бешеную скорость.
Гарри никогда в жизни не чувствовал себя лучше, чем сейчас.
_______
* Вольный перевод. В оригинале Тедди называет Гарри безумным, а тот соглашается: «Как шляпник».
«Безумен, как шляпник» («mad as a hatter») — старая английская пословица, которая, видимо, и послужила Льюису Кэрроллу источником вдохновения.