11-14
Глава 11
Ранее:
Северус приготовил для Поттера бочонок чёрных тараканов, которых требовалось измельчить до порошкообразного состояния, а также подробные инструкции, поскольку сам он не собирался присутствовать на отработке. Удивительно, но Северус был уверен: мальчишка сделает всё как надо.
-------------
Когда Гарри пятничным вечером ровно в семь явился на отработку и постучался в дверь, ему никто не ответил; попытка повернуть круглую ручку показала, что дверь заперта. Только после этого он заметил, что рядом с расписанием занятий по зельеварению и предупреждением "Не беспокоить под страхом телесного наказания!" прикреплён небольшой кусок пергамента. Увидев сверху свои инициалы, Гарри сорвал записку с двери. Ему пришлось прищуриться, чтобы разобрать мелкий наклонный почерк.
Мистер Поттер,
в классной комнате вы найдёте письменные указания об условиях вашей отработки. Я временно изменил пароль так, чтобы вы могли войти туда, назвав растение, использующееся для получения настойки, о которой Вы не смогли ничего сказать сегодня на уроке. Очень хочется верить, что это было в первый и в последний раз. Я надеюсь, что к тому времени, когда я вернусь, вы закончите работу и уберёте за собой.
Не разочаруйте меня.
С.Снейп
"Чуднó", – подумал Гарри, но не стал забивать себе голову. Он прошёл дальше по коридору к классу зельеварения; дверь послушно открылась при слове «полынь». На столе стояли бочонок с тараканами, несколько стеклянных баночек и ступка с пестиком. Бочонок был прикрыт другим куском пергамента, где микроскопическим профессорским почерком были накарябаны инструкции о том, как правильно измельчить сырьё и сколько тараканьей пудры умещается в банку.
Вздохнув, Гарри приступил к заданию. Крошечным совочком он зачерпывал жуков из бочонка и отправлял их в ступку, чтобы потом истолочь похожим на булаву каменным пестиком до состояния очень мелкого порошка, который высыпал в банку. Понадобилось три с верхом совка тараканов, чтобы наполовину наполнить первую банку, как того требовал Снейп в своей инструкции, и вскоре Гарри уже полностью погрузился в это однообразное и скучное занятие.
Его мысли обратились к успехам и неудачам первой недели в Хогвартсе: от чудом миновавшей его угрозы исключения из школы к тренировке с Флинтом на квиддичном поле, где капитан сначала объяснил ему распределение ролей в команде, а потом с широко открытым ртом наблюдал, как Гарри снова и снова ловит маленький золотой шарик.
Флинт похлопал Гарри по спине, когда тот коснулся ногами земли, в последний раз поймав снитч. До этого Гарри ни разу ещё не видел, чтобы Маркус улыбался.
– Неплохо, Поттер. Кубок школы в этом году точно будет наш!
Под впечатлением от нежданно привалившего счастья Гарри чуть не забыл, что после ужина ему надо идти на отработку. Пришлось пробежаться, чтобы успеть в подземелья вовремя.
Профессор Снейп вёл себя очень странно: всё смотрел, как Гарри шинкует этих отвратных... как же их... а, флоббер-червей – вот ведь название придумали! Их внутренности были наполнены самой густой и клейкой слизью, какую только Гарри приходилось трогать, однако учебник утверждал, что она чрезвычайно хороша для сгущения зелий. Стало быть, ему надо привыкать. Если это вообще возможно.
Декан пристально наблюдал, как он работает – Гарри всё время ощущал на себе его тяжёлый взгляд – а потом стал спрашивать, не был ли Гарри шеф-поваром, и сказал, что Гарри морили голодом.
Как будто его это заботило...
Ещё вся эта чушь про Драко и нелепый разговор о том, как использовать информацию против него. Какая Гарри-то разница, боится Драко своего отца или нет? Конечно же, Гарри понимал, что со взрослыми надо быть начеку. Им нельзя доверять – это он знал абсолютно точно. Но он не собирается шантажировать Драко всей этой чепухой; и неважно, как много знает Драко о Дурслях или о том, сколько раз Гарри был в больничном крыле. Просто не собирается, и всё.
Он не считал Драко таким уж засранцем, и надеялся, что они смогут подружиться. Если забыть о погоне за напоминалкой, то можно было сказать, что всё к тому и идёт. Но когда Гарри на уроке зельеварения увидел, как Драко вовсю потешается над его беспомощностью, ему стало обидно. Гораздо обидней, чем он готов был признать. Если бы он имел хотя бы какое-то представление о том, о чём его спросил Снейп! Учебники у него появились лишь после того, как они с Хагридом побывали на Диагон-аллее, а потом его под завязку загрузили работой по дому, и у него просто не было возможности почитать их до тех пор, пока Дурсли не высадили его у вокзала Кингс Кросс. Он собирался пролистать учебники здесь, в Хогвартсе, но со всеми этими отработками, блужданиями по замку и привыканием к магии, а теперь ещё и квиддичем, ему едва хватало времени, чтобы просто перевести дыхание, а не то что заучивать тексты из учебника по зельеварению.
И кстати, Тедди после урока сказал ему, что в первой трети учебника нет ответов ни на один из заданных Гарри вопросов и от учеников вовсе не требуется заранее их знать. У Тедди имелась теория, откуда всё это знает чёртова мисс Грейнджер: не исключено, что она поселилась в библиотеке и использует книги вместо кровати, подушки, одеяла и даже вместо туалета – по его мнению, история магии идеально подходит для этой цели.
Гарри был благодарен Тедди, а Малфоя старательно избегал до конца дня. Он заметил, что Крэбб и Гойл тоже над ним смеялись, как и Забини с Паркинсон. А вот Миллисент, Тедди, Невилл Лонгботтом и даже Рон – нет. Последний как будто бы даже рассердился на Снейпа из-за него, Гарри! Это обстоятельство повысило ему настроение, которое основательно подпортил Снейп, высмеяв Гарри перед всем классом. Гарри ожидал, что профессор будет справедливее – не он ли недавно распинался, что не заводит любимчиков? Гарри был по-настоящему разочарован. Что ж, посмотрим, как пройдут следующие зелья...
Заглянув в бочонок, он обнаружил, что за час сделал больше половины работы. Может, он ещё успеет позаниматься домашкой со своей группой, вместо того, чтобы делать задание с утра в постели, пока все спят. Хотя завтра суббота, и, возможно, его одноклассники пораньше закончили с уроками ради того, чтобы поиграть в плюй-камни, волшебные шахматы или просто посидеть и всласть поболтать.
***
Было самое начало десятого, когда он покончил с отработкой, выстроив банки с тараканьей пудрой в идеальную линию и насухо вытерев стол. Выходя, Гарри прикрыл дверь, раздумывая, не должен ли он запереть её, или это произойдёт само по себе, и решил просто оставить всё как есть. Ведь Снейп не упоминал ничего такого в своей записке.
Он возвращался в гостиную Слизерина разветвлёнными коридорами, в которых нетрудно было потеряться – гораздо проще, чем в других частях замка. Заколдованные факелы давали не так много света, как хотелось бы здесь, в подземельях; их мерцающее, неровное пламя создавало причудливые тени в самых неожиданных местах, из-за чего было легко пропустить нужный поворот.
Гарри бывал здесь и раньше, но сейчас его занимали мысли о событиях последних дней, и он не отдавал себе отчёта, куда идёт. Опомнился он лишь тогда, когда забрёл в глухое ответвление коридора, и до него дошло, что он промахнул нужный перекрёсток, который остался... где-то там.
Развернувшись, чтобы пойти обратно, он столкнулся лицом к лицу... к полупрозрачному лицу... Кровавого Барона.
Серебристая кровь покрывала руки и одежду призрака, и его лицо, отражавшее отблески того серебра, выражало глубокую скорбь. Рана на груди сочилась никогда не иссякающим ручейком крови, капли которой исчезали, не успев достигнуть камней под его ногами. Цепи обвивали тело призрака и продолжали дребезжать, предвещая недоброе, даже когда он завис прямо перед Гарри.
– Гарри Поттер, – нараспев проговорило приведение.
За последнюю неделю Гарри попадалось немало призраков, но Кровавого Барона он не видел с самого пира. Он чувствовал на себе внимательный взгляд привидения в течение всего вечера, но ему и без того хватало поводов для волнения, поэтому он почти забыл о странном поведении Барона.
– Да, сэр?
Рот призрака скривился, но это было мало похоже на улыбку.
– Я никак не ожидал, что мой факультет приютит самого Гарри Поттера.
– Ага, мне здесь чертовски уютно! – хмыкнул Гарри.
К его изумлению, Кровавый Барон закинул голову назад и звучно захохотал, отчего у Гарри пронзительно зазвенело в голове.
– Ох, мистер Поттер, благодарю вас, – сказал призрак, отсмеявшись. – Давно мне не было так весело.
– Э-э, всегда рад помочь.
Подозревая, что это не совсем вежливо, Гарри всё же пытался разглядеть сквозь тело Барона коридор.
– Не подскажете, как отсюда выбраться? Похоже, я попал не туда, куда нужно.
– Я бы тоже так сказал.
Гарри был совершенно уверен, что Барон имеет в виду не только сегодняшний вечер, но ему не хотелось вступать в философские дискуссии с приведением, так что он проигнорировал намёк и заметил:
– Мне бы хотелось вернуться в гостиную, чтобы позаниматься с группой...
– Разумеется, – ответил Барон и воззрился на Гарри. Глаза призрака напоминали тёмные провалы, в которых таится и дышит смертельная угроза, поджидающая доверчивую жертву.
Гарри с ног до головы пробрало холодом; он вздрогнул и стал пятиться от призрака, пока не почувствовал спиной стену.
– Чего вы хотите?
– Того, чего мы все хотим, мистер Поттер, – тёмные прорехи глаз сузились, сдерживая скрывающуюся в них опасность. – Покоя.
И с этими словами призрак проплыл прямо сквозь Гарри, отчего тот покрылся гусиной кожей. Силы внезапно покинули его; всё тело ныло, будто он побывал в драке. Но прежде, чем он успел обернуться и потребовать объяснений, Кровавый Барон исчез в стене.
Гарри привалился к каменной кладке, чтобы перевести дыхание. Цепляясь за гладкие влажные камни, он буквально заставлял себя идти, шаг за шагом продвигаясь вперёд, подальше от этого тупика. Казалось, он проплутал по коридорам целую вечность, прежде чем вернулся в знакомую часть подземелий. Когда Гарри наконец добрался до гостиной, он более-менее пришёл в себя – если не считать хрипы и резь в груди при дыхании. Он направился к столу, где каждый вечер сидела его группа... но там никого не было.
Вокруг стояла необычная для пятничного вечера тишина. Только несколько старших студентов разбрелось по углам, да ещё какая-то парочка обжималась в тени коридора, ведущего к девчачьей спальне. Гарри ожидал, что народу будет гораздо больше. Неужели не нашлось желающих отпраздновать окончание первой учебной недели? Тедди ещё сочувствовал ему, что со своими отработками Гарри пропустит всё самое интересное.
Взглянув на часы, что висели над камином, Гарри не поверил своим глазам, и до него дошло, почему так тихо. Два часа ночи – как это может быть?!
«Наверняка тут не обошлось без Кровавого Барона», – подумалось Гарри. Когда призрак пролетел сквозь него, что-то случилось. А вот что именно, Гарри вспомнить не мог.
– Поттер! – вдруг рявкнули сзади.
Гарри подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся, чтобы второй раз за вечер столкнуться с неприятностью. Но на этот раз неприятность была вполне себе живая и очень-очень сердитая.
– И чему же я обязан... – Снейп запнулся, его глаза расширились. – Идите за мной, – отрывисто бросил он и устремился к выходу. Оказавшись в коридоре, Снейп повернул к своему кабинету, а Гарри, как никогда уставший, только вздохнул и поплёлся за деканом сквозь тёмные коридоры.
В кабинете Снейп указал на стул возле своего письменного стола.
– Сядьте.
Гарри смотрел, как профессор открывает дверь в помещение, в котором хранил зелья. Вскоре он вернулся с пузырьками, которые поставил на край стола перед Гарри.
– Снимайте рубашку.
– А?
– Сейчас же, Поттер! Вы перепачканы кровью, нужно выяснить, своей или нет.
Гарри в первый раз с того момента, как Барон пролетел сквозь него, посмотрел вниз, на свою одежду. К его ужасу и отвращению, спереди его мантия пропиталась кровью, так же как и часть рубашки под ней. Ему пришлось отдирать прилипшую к телу материю. Было больно.
– Да что такое, скажите на милость, с вами произошло? – спросил Снейп, когда Гарри снял мантию и бросил её на пол. Руки не слушались, когда он взялся за пуговицы рубашки, и тут он обнаружил, что его пальцы – нет, все руки – липкие от крови.
– Я... я не знаю, сэр, – проговорил Гарри, чувствуя накатывающую дурноту от металлического запаха крови, который ударил ему в нос. Пульс набатом отдавал у него в ушах, он слышал, как гудит кровь, проталкиваясь по венам: тух-дух, тух-дух. А когда он расстегнул рубашку и увидел глубокую борозду на груди, то понял, что бóльшая часть всей этой крови – его собственная. Потом его накрыла боль, он лишь успел подумать, что не чувствовал её раньше из-за шока. В следующую секунду он посмотрел на Снейпа, недоуменно покачал головой и кулем повалился на пол. Окружающий мир исчез в темноте.
Глава 12
Ранее
Потом его накрыла боль, он лишь успел подумать, что не чувствовал её раньше из-за шока. В следующую секунду он посмотрел на Снейпа, недоуменно покачал головой и кулем повалился на пол. Окружающий мир исчез в темноте.
***
Северус успел подхватить мальчишку до того, как тот приложился головой о каменный пол лишь потому, что годами совершенствовал свою реакцию, имея дело с невнимательными детьми и их взрывающимися котлами. В следующий момент он уже останавливал кровь из открывшейся раны.
Он осторожно опустил Сопляка-Который-Выжил-Чтобы-Довести-Своего-Декана-До-Инфаркта на пол, наложил одиночный Scourgify на рану, чтоб не кровоточила, а потом повторил заклинание, чтобы очистить её; ещё взмах палочкой – и рана закрылась. Затем Северус проверил, дышит ли мальчик и есть ли пульс.
Пульс был нитевидным,* но всё-таки был; дыхание – частым и поверхностным. Он сжал и отпустил мочку уха Поттера, но цвет вернулся не так быстро, как должен бы. Проклятье! Чтобы мальчик не умер от шока, Северус согрел чарами помещение и превратил стул и пустую склянку в тёплое одеяло и подушку. Он полностью завернул Поттера в одеяло, добавил ещё согревающих чар и подложил подушку Поттеру под ноги.**
Опасность временно отступила, и теперь можно было на минуту отойти от Поттера и вызвать мадам Помфри через каминную сеть.
Северус задумался, какого дьявола Поттер бродил по коридорам до двух часов ночи: следящие чары в кабинете и общей гостиной показали, что мальчишка закончил свою отработку добрых пять часов назад. Отложив выяснение этого вопроса до более подходящего времени – но он обязательно добьётся ответа, чёрт возьми! – Северус в двух словах объяснил Поппи, почему требуется ее срочное присутствие, и попросил захватить с собой кроветворное зелье.
Лицо Поттера, белое как мел, было покрыто испариной, но лоб стал холодным. Пульс, всё ещё слабый, сделался ровнее, и мальчик до сих пор дышал, хотя в сознание пока не пришёл.
Появилась Поппи, и Северус рассказал ей про рану в груди и что именно он предпринял, чтобы предотвратить шок. Она кивнула и, вливая кроветворное зелье в гортань мальчика, воспользовалась чарами, чтобы жидкость попала в желудок, затем проделала то же самое со следующим зельем, в котором Северус узнал одно из собственноручно сваренных – снова кроветворное, только с дозой дофамина.*** В завершение она наложила специальные чары, повышающие содержание кислорода в воздухе над носоглоткой мальчика.
– Теперь мы можем только смотреть и ждать, – со вздохом проговорила Поппи. Она взглянула на Северуса. – Могу я узнать, что с ним произошло?
– Понятия не имею.
– Тогда расскажи всё, что знаешь.
Дыхание мальчика выровнялось, и когда Северус проверил пульс, он с радостью обнаружил, что тот стал более устойчивым, чем десять минут назад, хотя всё ещё слабым. Испытанное облегчение повлияло на разговорчивость Северуса, и он попытался проанализировать события, чтобы понять причины происшедшего. Он и сам чувствовал, что говорит не совсем связно:
– Я услышал сигнал тревоги, предупреждающий, что один из моих студентов открыл дверь в гостиную из коридора. Тогда я пошёл навести порядок и обнаружил Поттера, стоящего в центре комнаты с... с потерянным видом.
Он не мог подобрать подходящего слова, чтобы описать взгляд мальчика, когда Северус окликнул его. "Загнанный" – наверно, так...
– Я уже собирался спросить у него, какого дьявола он до сих пор не в постели, когда заметил, что его мантия залита кровью. Впрочем, он неплохо держался на ногах, и я повел его к себе, чтобы всё выяснить. Я был уверен, что...
Северус замолчал. Он был уверен: раз мальчик может идти, значит, с ним всё в порядке, и кровь на его мантии – чужая. Северус и предположить не мог, что мальчик истекает кровью! Неужели у Поттера начисто отсутствует чувство самосохранения?
– А потом? – нетерпеливо спросила Поппи.
– А потом я велел ему сесть, – Северус махнул рукой, – вон там и снять мантию с рубашкой, чтобы я мог проверить, не ранен ли он сам. Он снял, и оказалось, что ранен, и тогда я спросил, что стряслось, а он заявил, что не знает, и упал со стула.
– И у тебя нет никаких предположений, как он получил свою рану?
– Никаких!
– Ладно, Северус, не горячись, успокойся, – она посмотрела на мальчика. – Кстати, ты не знаешь, почему он сегодня не пришёл ко мне на осмотр?
– Не пришёл?! Маленький парши...
Поппи хмыкнула, не дав ему закончить:
– Я бы не стала сильно на него сердиться. Подозреваю, что за последние несколько дней он устал от моей компании. Не знаешь, он принимал укрепляющее зелье?
– Да, совершенно точно принимал.
– Хорошо, – она наклонилась и, проверив пульс, кивнула сама себе. – Его уже можно перемещать. Я хочу забрать его в больничное крыло.
– Отлично, – Северус заклинанием поднял тело мальчика и вышел из кабинета вслед за мадам Помфри, левитируя Поттера в сторону лестницы.
Они как раз поднялись на второй этаж, когда страшный грохот заставил их обоих шарахнуться в сторону. Палочка Снейпа была уже наготове, но его поразило, что Поппи мгновенно выхватила свою и, насколько могла, загородила плывущее тело мальчика.
Через несколько секунд обнаружился и виновник шума: из аудитории в конце коридора, визжа от радости, выпорхнул Пивз. Увидев их, он резко изменил курс; его смех переполняло невиданное торжество:
Разболелся наш Барон,
Ото всех укрылся он.
Пивз по Хогвартсу шныряет,
На Барона Пивз чихает!
– проверещал полтергейст и удрал, на прощанье метнув в них комок какой-то вязкой бледно-зелёной субстанции.
Северус инстинктивно нырнул в сторону и услышал позади сочный удар. Зелёная жижа быстро впитывалась в камни, оставляя лишь влажные пятна везде, где она соприкоснулась с поверхностью. Но те капли, что попали на трансфигурированное одеяло, обёрнутое вокруг Поттера, дымились и разъедали шерсть, словно кислота. Северус сердито потыкал палочкой в ядовитую эктоплазму:
– Scourgify!
К счастью, жижа исчезла до того, как успела добраться до кожи Поттера.
В больничном крыле по команде мадам Помфри Северус отлевитировал укутанного в одеяло мальчика на одну из кроватей рядом с её кабинетом.
Они как можно удобнее устроили Поттера, положив его так, чтобы ноги были приподняты.** Воздух вокруг его постели согрели чарами, чтобы Поппи могла обтереть мальчика и переодеть в чистое белье.
Северус стоял и смотрел, как она хлопочет над Поттером.
Он всего-навсего хочет убедиться в том, что Сопляк не собирается помирать, говорил себе Северус, просто он должен быть уверен, что сможет задать мальчишке вопросы, когда тот очнётся. Ему совершенно нет дела до самочувствия Поттера, равно и до того, испугается ли мальчишка, когда проснётся. Совершенно никакого дела.
Прошло больше двух часов, прежде чем веки Поттера затрепетали и его дыхание, ставшее глубже после дозы обезболивающего, участилось. Несколько минут спустя его глаза открылись, и он потерянно огляделся. Зёленые глаза расширились, когда мальчик увидел, кто сидит рядом с его кроватью; он потянулся к тумбочке и стал беспомощно шарить рукой в поисках очков. Не выдержав, Северус схватил их и вложил в ладонь Поттера.
– Спасибо, сэр, – просипел Поттер. Он раскрыл дужки очков и заправил их за уши. Его лицо всё ещё было бледным, но хотя бы не серым, как раньше.
– Хотите пить? – спросил Снейп.
– Да, сэр.
Северус налил чашку воды и помог ему сесть.
– Глотайте медленно, – велел он мальчику.
Поттер сделал несколько глотков, прежде чем спросить:
– Я в больничном крыле, сэр?
– Да, – помедлив, сказал Северус. Дождавшись, когда мальчик допил, он забрал у Поттера чашку и поставил её обратно на стол.
– А сейчас поведайте мне, что именно этим вечером подвигло вас столь радикально оживить моё и мадам Помфри унылое времяпрепровождение?
– А?
– Как вы умудрились заработать открытую рану в груди и потерять половину крови?
Поттер моргнул.
– Я не знаю, сэр.
– Да как можно не знать...
– Северус! – тут же рядом с Поттером возникла рассерженная Поппи, которая неодобрительно уставилась на него. На него, Северуса! – Не третируй моего пациента! Если не можешь держать себя в руках, тебе здесь нечего делать!
Северусу пришлось смиренно кивнуть: он знал, что она права, но ему надо было докопаться до подоплёки сегодняшних событий – Альбусу нужны подробности. Северус уже послал директору краткую записку сразу же после того, как они с Поппи доставили мальчишку в больничное крыло, но коль скоро Поттер очнулся, необходимо как можно быстрее выяснить, кто пытался убить Спасителя магического мира.
– Ну, хорошо. Мистер Поттер, не будете ли так любезны рассказать всё, что вы знаете о сегодняшнем вечере? Где, интересно, вы были до двух часов ночи?
– Я не знаю, сэр. В смысле, – быстро добавил мальчик, увидев выражение лица Северуса, – я не знал, что прошло так много времени. Я закончил с вашим заданием и пошёл обратно в гостиную факультета, но только заблудился, и там был Кровавый барон, и он...
– Погодите, – Северус прищурился, – вы встретили Кровавого барона?
– Да, сэр, и он пролетел прямо сквозь...
– Когда это произошло?
– М-м-м, прямо после того, как до меня дошло, что я пропустил нужный поворот. Думаю, в самом начале десятого.
Северус задумался. В его голове крутилась частушка Пива. Что он там напевал? «Разболелся наш Барон»?
– Скажите, Поттер, как по-вашему, Барон выглядел необычно?
– Необычно? Я не знаю, – Поттер нервно сцепил руки, и Поппи бросила Северусу предупреждающий взгляд. Он попытался не хмуриться, хотя это было довольно трудно.
– В смысле, до этого я видел его всего один раз, на праздничном пиру, поэтому не уверен, что сегодня он выглядел необычно. Хотя потом он стал говорить что-то странное, а потом пролетел прямо сквозь меня и исчез в стене.
Барон пролетел прямо сквозь мальчика? Это ли было причиной ранения? Но Северус никогда не слышал, чтобы привидения могли нанести телесный ущерб живому человеку, разве что он мог почувствовать холод, не более того. Значит, дело не в Бароне. Так что же всё-таки произошло? Откуда рана?
– Что было потом?
– Потом я пошёл обратно в гостиную.
– Никто не нападал на тебя по дороге?
– Нет...
Северус уловил замешательство мальчика.
– Но?
– Ну, когда Кровавый барон исчез, я вдруг почувствовал такую усталость, словно подрался с кем-то. Но я ничего такого не помню. И мне показалось, что я очень долго искал обратную дорогу.
Интересно... Северус лениво взмахнул палочкой, и ему стало ясно, что к мальчику действительно недавно применили Obliviatе.
– Похоже, ваши воспоминания об этом вечере были искажены.
– Что, сэр?
Северус скривился:
– К вам применили Obliviatе.
Недоумение Поттера только усилилось, поэтому Северус пояснил:
– Кто-то поколдовал над вами, стёр или иным образом скорректировал вашу память. Скорее всего, просто стёр, потому что есть промежуток времени, о котором вы вообще ничего не помните. Кстати, Obliviatе – довольно-таки сложные чары.
Вывод был очевиден для Северуса, но не для мальчишки.
– Эти чары входят в школьную программу?
Хм, а Поттер умнее, чем кажется. И почему-то не выглядит расстроенным или удивлённым, что был подвергнут такому проклятью. Должно быть, действие дофаминовой эйфории ещё не кончилось.
– Нет, не входят.
– Значит, это был не студент. Но кто тогда?
– Хороший вопрос... Кстати, Поттер, почему вы проигнорировали назначенный на пятницу осмотр?
Рот мальчика открылся, как у рыбы, выброшенной на берег.
– Я, ээ...
– Мадам Помфри предельно ясно изложила вам свои требования. Я считал, что мы чётко договорились: каждую пятницу вы приходите к ней на осмотр... Мы с вами уже обсуждали ваше отношение к выполнению указаний. Есть необходимость ещё раз вернуться к этой теме?
Поттер опустил голову:
– Нет, сэр. Простите.
Северус некоторое время смотрел на дрожащие руки мальчишки и его виноватое лицо, потом вздохнул.
– Я понимаю, что медицинская помощь для вас в новинку, – сказал он ровно. – Привыкли полагаться на себя, не так ли?
Кивок и тихое:
– Да, сэр.
– Как я и думал. Однако здесь вы под моей опекой, а я не имею привычки позволять студентам пренебрегать своим здоровьем. Впредь вы не будете пропускать осмотры у мадам Помфри, это ясно? Иначе нам с вами придётся снова и снова, долго и нудно обсуждать этот вопрос.
– Да, сэр, – уже почти шёпотом.
– Хорошо, – Северус поднялся. – А теперь отдохните. Сегодня суббота, и вам нет никакой необходимости вставать с постели раньше, чем позволит мадам Помфри.
Северус посмотрел на медиковедьму, весь вид которой говорил о том, что Поттер пролежит здесь, по крайней мере, до конца выходных.
– Спокойной ночи, Поттер.
– Спокойной ночи, профессор, – ответил мальчик и, закрыв глаза, устало опустился на подушку.
А Северус отправился искать Кровавого барона, чтобы получить у того ответы на кое-какие вопросы. После двух часов поисков ему так и не удалось установить контакт с призраком, и Северус вернулся в свои комнаты выжатый как лимон и в отвратительном настроении. Едва коснувшись головою подушки, он провалился в такие жестокие и кровавые сновидения, каких у него не было уже лет десять.
____________________________
Примечания переводчика
* Нитевидный пульс отмечается при массивных кровопотерях, коллапсе, шоке.
** Оказывая первую помощь при обмороке, пострадавшего кладут так, чтобы ноги находились выше головы.
*** Дофамин (также допамин) – биологически активное химическое вещество, вырабатывается мозговым веществом надпочечников и другими тканями. Дофамин играет роль в адаптации организма к стрессовым ситуациям, травмам, кровопотерям и др.
Глава 13
– Спокойной ночи, Поттер.
– Спокойной ночи, профессор, – ответил мальчик и, закрыв глаза, устало опустился на подушку.
***
В следующий раз Гарри очнулся только после обеда, с трудом разлепив отёкшие веки. Он не сразу вспомнил, где находится. Школьная больница. Снова. Нащупав очки, он надел их, опустил голову на подушку и уставился в потолок. Светлая поверхность была испещрена трещинами самой разнообразной формы, и Гарри скользил по ним взглядом, пытаясь восстановить в памяти события прошлой ночи.
Встречу с Бароном и странную беседу он помнил вполне отчётливо, а вот дальше начинались пробелы. Казалось, что некоторые отрывки их разговора утеряны – будто Барон отвечал ему на то, чего Гарри не говорил. Еще он помнил ощущение боли и усталости после исчезновения призрака – оно до сих пор не прошло полностью, несмотря на лечение мадам Помфри – помнил и свой бесконечный путь в гостиную Слизерина. Но откуда у него рана в груди и как он потерял столько крови, оставалось для него загадкой.
И Снейп... Гарри мог бы поклясться: когда они разговаривали в кабинете декана, перед тем как Гарри потерял сознание – вот этот момент он бы с удовольствием забыл! – он на какую-то долю секунды разглядел в глазах профессора обеспокоенность. Гарри, разумеется, не поверил, что Снейп, да вообще любой другой взрослый, станет волноваться из-за такого урода, как он. Непонятно только, в какие игры играет с ним декан... Жизнь научила Гарри: показать слабину – всё равно, что самому подставиться под удар.
Появилась мадам Помфри и отвлекла Гарри от размышлений. Он слабо улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, слегка покачав головой, и протянула зелье в непрозрачном пузырьке; Гарри взял, но пить не стал.
– Мистер Поттер, я буду признательна, если остаток школьных лет вы здесь не будете появляться.
– Пр'стите, – он резко опустил голову, глядя на неё из-под чёлки.
Мадам Помфри прищурилась:
– Я вовсе не это имела в виду, молодой человек. Просто мне не нравится, что вам опять потребовалась медицинская помощь. Думаю, вы вполне способны освоиться в школе и привыкнуть к волшебству без таких происшествий, как потеря крови и шок. Выпейте это зелье, оно поможет вашему организму восстановить кровопотерю.
Он глотнул зелья, удивляясь металлическому привкусу – почти как кровь, только ещё и горло дерёт.
Затем медиковедьма вручила ему следующее зелье, на этот раз оранжевое, в прозрачной бутылочке.
– Это обезболивающее – не такое сильное, как то, которое я дала вам прошлой ночью, но если потребуется сильнее, вы мне скажете, не так ли?
Он, разумеется, не собирался ничего у неё просить, но кивнул:
– Да, мэм.
Она прищурилась, будто знала, о чём он подумал, но Гарри невинно улыбнулся и отхлебнул лекарства. Это было противным, густым и каким-то склизким, и он выпил его залпом. Как только зелье достигло его желудка, тёплая волна будто омыла его внутри, напряженные мышцы спины и шеи отпустило, и он благодарно вздохнул.
Мадам Помфри кивнула и забрала у него пустую склянку.
– Пожалуйста, дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. В конце концов, я здесь для того и нахожусь.
– Да, мэм.
Она вздохнула и покачала головой.
– К вам приходили посетители. Мистер Нотт и мисс Булстроуд. Похоже, они вообразили, что могут всё время торчать у вашей постели. Я отослала их, но подозреваю, что они ещё вернутся... А здесь несколько подарков для вас с пожеланиями как можно быстрей выйти из больницы, – она указала на тумбочку рядом с кроватью, где лежало несколько открыток, пара коробок, кажется, с шоколадными лягушками и всевкусными орешками Берти Ботта.
– Так я скоро смогу уйти?
– Отнюдь. Не раньше, чем завтра вечером, при условии, что будете себя хорошо чувствовать.
Они обменялись пристальными взглядами.
– Вы ведь чуть не умерли, мистер Поттер.
– Да?
– Да. Если бы профессор Снейп не нашёл вас и не оказал первую помощь, вряд ли мы сейчас с вами разговаривали. Вам следовало сразу же идти ко мне. Неужели вы не осознавали, что ранены?
– Нет, мэм. Я только чувствовал усталость, – Гарри пожал плечами, – пока он не заставил меня снять мантию, и я не увидел кровь и всё такое.
Мадам Помфри кивнула с задумчивым видом:
– Ладно, теперь ложитесь и постарайтесь поспать и набраться сил. Вашему организму понадобятся, по крайней мере, сутки, чтобы восполнить кровопотерю. Посмотрим, как вы будете чувствовать себя завтра.
– Да, мэм. Спасибо вам.
Она улыбнулась и ушла в свой кабинет. Гарри достал с тумбочки коробку со всевкусными орешками и посмотрел на записку, прикреплённую к крышке. "Поправляйся скорее, Гарри. От факультета Слизерин".
Он, конечно, знал, что когда нормальные люди попадают в больницу, им дарят открытки и приносят гостинцы. Когда Дадли болел тонзиллитом, ему перепало так много новых игрушек и сладостей, что он просто-таки купался в них. А вот Гарри ничего такого не дарили. По сути, до того, как Хагрид купил ему Хедвиг, Гарри вообще не получал подарков. Поэтому сейчас он чувствовал себя... странно. То ли приободрённым, то ли польщённым – он не мог точно определить.
Решив, что дальше думать об этом нет смысла, он просто вскрыл коробку, выудил оттуда бледно-жёлтый орешек и отправил в рот. М-м-м... кокос. Второй был розовым, со вкусом грейпфрута, кисловатый, но приятный. Может, в этой коробке только хорошие? Следующий, светло-зеленый, напоминал брюссельскую капусту – Гарри чуть его не выплюнул. Теория не подтвердилась...
Он взял одну из двух коробок с шоколадными лягушками; карточка гласила: "Гарри, поднимайся и вали оттуда немедленно – я соскучилась по твоим чарам! Милли"
Гарри усмехнулся. Ему нравилась Миллисент; она горой стояла за тех, кто отвечал ей тем же, и у нее было хорошее чувство юмора. Он с нетерпением ждал, когда она придёт его навестить, и Тедди конечно тоже. Гарри хорошо с ним поладил, хотя иногда Тедди и тормозил. И Гарри не мог забыть, как тот заступался за него перед Забини... Вообще-то говоря, за него раньше никто не заступался.
Гарри развернул лягушку: карточка с Дамблдором. У него уже было две таких. Его взгляд упал на три открытки без подарков.
Одна из них была от Слизеринской команды, и, насколько он мог понять, подписана всем теперешним составом: Маркусом Флинтом, Терренсом Хиггзом, Адрианом Пьюси, Натаном Бойлом и Майлзом Блетчли. Некоторые из них, а именно, Хиггз и Флинт, добавили пару слов о том, что Гарри просто обязан выздороветь к первой тренировке, иначе... Гарри невольно улыбнулся. Несмотря на угрозу, открытка была классной: жужжащие снитчи и бладжеры по всей поверхности. И он впервые со дня появления в Хогвартсе почувствовал себя своим.
Вторая карточка была подписана всеми его одноклассниками, включая Драко, и что самое удивительное, Забини. Интересно, как они заставили его подписать? Гарри усмехнулся, представив, как именно они это сделали, и взял в руки вторую коробку шоколада. Ни открытки, ни записки... Странно... Он посмотрел на тумбочке – может быть, записка выпала – но ничего похожего не нашел. Гарри осторожно отложил коробку в сторону, решив не открывать ее, не выяснив, от кого она. Возможно, мадам Помфри в курсе. Надо будет у нее узнать. Было бы обидно не съесть конфеты только потому, что кто-то забыл подписать свои подарок.
Гарри прикинул, кто бы это мог быть, и остановился на Тедди. Надо будет спросить у него, если они с Милли и вправду придут его навестить.
Гарри еще немого поспал, и после обеда, когда он уже был готов завыть от тоски, они пришли.
Тедди притащил Гаррину школьную сумку и домашнее задание на выходные.
– О, ты вовсе не должен был...
Тедди хмыкнул:
– Ну если тебе больше нравится изучать потолок...
– Нет, нет, все нормально. Очень даже неплохо, хотя... Вот, например, Милли прислала мне конфеты, – ухмыльнулся Гарри и краем глаза заметил, как она вспыхнула.
– Размечтался, придурок! Я не дарю подарков слабакам.
– Слабакам?!
– Вечно ноете и требуете, чтобы с вами нянчились. Вот скажи мне, неужели нож, воткнутый в грудь, это уважительная причина все выходные проваляться в постели? У тебя же не заусенцы или что-нибудь другое, действительно серьёзное.
Гарри нахмурился.
– С чего ты взял, что это был нож? Я и сам не знаю, что это было.
– Слухи, – неопределённо пояснил Тедди. – Говорят, у тебя был жуткий вид, когда ты вошёл в гостиную; кровищи – до фига! – один тип с шестого курса сказал. Но никто из этих дрочил ничего не заметил, пока Снейп тебя не вывел из комнаты.
– Ага, сидели там, в углу, двое, занятых друг другом – не похоже, чтобы я произвел на них особое впечатление...
– Но что же всё-таки случилось? – спросила Миллисент. – Кто-то из старшеклассников сказал, что здесь замешан Кровавый барон. Его со вчерашнего дня никто не видел.
– И Пивз, конечно, не упустил своего, – добавил Тедди. – Говорят, только Кровавый барон в силах разобраться с Пивзом. Он сегодня довёл всех, особенно хаффлов. Представляешь, он заставил их плакать!
Тедди горестно покачал головой, как будто это отравило его жизнь.
Гарри пожал плечами:
– Ну видел я его, этого Барона – нёс всякую чушь, а потом взял и пролетел сквозь меня, вот и всё.
Ему не хотелось рассказывать о выпавшем из памяти промежутке времени или о том, что он был избит неизвестно кем – он же не сумасшедший.
– Э-э-э, – Милли сморщила нос. – Так он пролетел прямо сквозь тебя? И каково это?
– Чуднó... Холодно, но... – он дёрнул головой, не зная, как лучше объяснить.
– Может, это он тебя ранил?
– Не тупи, Милли, – сказал Тедди со смешком. – Призраки не могут взаимодействовать с материальными существами. Они не способны физически влиять на людей.
Взглянув на ее непонимающее лицо, Гарри пояснил:
– Он не мог ничем меня ударить, потому что даже не в состоянии взять в руку оружие.
Милли кивнула.
Тедди бросил на него подозрительный взгляд:
– И у тебя нет никаких предположений, что случилось?
Гарри вздохнул:
– Нет... Я думаю, что меня чем-то оглушили.
– Может, барон передал тебе свою рану, – предположила Миллисент, – когда прошёл сквозь тебя. Все знают, что у него на груди рана то ли от длинного ножа, то ли от меча или вроде того.
– Булстроуд, – Тедди начинал заводиться, – пойми наконец: призраки бестелесны.
– Ага, но...
– Это исключено. Кстати, почему это Барон вообще к тебе прицепился? Он же наш призрак, слизеринский.
– Почему кто-то вообще... – Милли не договорила и отвела взгляд.
– Что? – спросил Гарри, но она пожала плечами. – Хочешь сказать, почему кто-то хочет меня убить? Без понятия.
– Прикалываешься? – спросил Тедди. – Полно людей, которым поперёк горла твое возвращение в волшебный мир, особенно если вспомнить, что ты сделал с Сам-Знаешь-Кем.
– И которого я даже не помню, потому что мне был тогда год от роду. И, между прочим, это он хотел меня убить.
– Чёрт, да знаю я! Однако, в Слизерине нет таких идиотов, чтобы попытаться расправиться с тобой, во всяком случае, в школе – ведь тогда, прежде всего, пострадают их семьи. Даже Малфой не настолько туп.
– Но я ему явно не нравлюсь.
– Это да... Он был бы не против, если бы ты вылетел из квиддичной команды ещё до отборочных, – Тедди бросил на Миллисент многозначительный взгляд.
Та вспыхнула:
– Не понимаю, почему это такой большой секрет! Я думаю, классно, что один из нас, первогодок, войдёт в команду. Сто лет такого не было. Я слышала, декану пришлось изменить правила специально под тебя.
Гарри нахмурился: очень ему нужны одолжения Снейпа!
Милли вздохнула:
– Малфой опять выёживался, типа место ловца ему гарантированно, ну я ему всё и выложила, – она скривилась и дёрнула плечом. – Извини, Гарри. Он был немного раздражен, узнав новости.
Гарри выдавил улыбку:
– Да ладно, Милли, все нормально. Рано или поздно он всё равно бы узнал об этом, правильно?
– Наверно...
– Может, он ещё и попадёт в команду... Флинт сказал, что у нас до сих пор нет второго загонщика.
Гарри даже хотелось, чтобы Драко взяли в команду – это хоть немного отвлекло бы внимание от него самого.
– Эй, ты знаешь, что твой папа тоже играл в квиддич?
– Правда?
– Ага. Я видела награды в Комнате почета. Он, конечно, играл за Гриффиндор, но я так поняла, очень здорово играл – они часто побеждали.
– Ты должна мне их показать, – у Гарри загорелись глаза; он так мало знал о своих родителях, что любые, даже незначительные, сведения были для него на вес золота. Он нервно облизал губы и спросил: – Там была фотография?
Милли покачала головой.
– Пара общекомандных снимков, но твоего отца на них нет.
Гарри подавил разочарование, но почувствовал, что внутри все оборвалось. Пока он рос, Дурсли ничего не рассказывали о его родителях, не считая той лжи об обстоятельствах их смерти, которую они ему скармливали. Так что Гарри почти ничего не знал. Он даже не представлял, как они выглядели – все фотографии в доме изображали тётю с дядей и Дадли.
– О, ну ладно, в любом случае будет любопытно посмотреть на призы.
– Как только ты отсюда выйдешь, я сразу же отведу тебя туда.
– Спасибо, Милли, – Гарри спрятал лицо в ладони, чувствуя накатившую усталость. Заметив это, мадам Помфри сразу же шуганула его посетителей.
– Вы можете вернуться после ужина, – сказала она в ответ на вопрос Милли. – Больше всего сейчас он нуждается в отдыхе.
– Хорошо. Увидимся, Гарри, – помахала ему девочка.
– Пока. Спасибо, что зашли.
– Давай-ка прекращай симулировать, может, тогда я принесу тебе с ужина что-нибудь вкусное, – ухмыльнулся Тедди.
– Ну ладно, только потому, что ты так любезно просишь, придурок.
Они оба рассмеялись.
Оставшись один, Гарри закрыл глаза и стал обдумывать то, что ему рассказали о Пивзе, Кровавом бароне и Драко. Была ли враждебность Драко вызвана завистью, или она означала нечто более опасное?
Если верить Снейпу, маловероятно, чтобы студент мог наложить Обливаэйт. От мысли, что кто-то ковырялся у него в голове, по телу поползли мурашки. Таким образом, оставались преподаватели и персонал. Но кто из них мог сделать такое и почему? Неужели кто-то хочет рассчитаться с ним за поражение Волдеморта? Но тогда почему ему только стёрли память, а не добили окончательно?
Мысли ходили по кругу, не приводя к ответам, так что в конце концов Гарри просто вытащил из сумки учебник и стал готовиться к эссе по зельеварению. Если уж он не может ни до чего додуматься, по крайней мере, он сделает всё возможное, чтобы избежать нападок Снейпа. Вспоминая последний урок, Гарри не был уверен, что ему это удастся.
Но попытаться всё равно стоило.
Глава 14
Ранее:
А Северус отправился искать Кровавого барона, чтобы получить у того ответы на кое-какие вопросы. После двух часов поисков ему так и не удалось установить контакт с призраком, и Северус вернулся в свои комнаты выжатый как лимон и в отвратительном настроении. Едва коснувшись головою подушки, он провалился в такие жестокие и кровавые сновидения, каких у него не было уже лет десять.
В субботу после обеда Северус заглянул в больничное крыло – только чтобы убедиться, что Сопляк-От-Которого-Одни-Неприятности никуда не сбежал. Там обнаружились Нотт и Булстроуд, которые, как ни странно, прекрасно ладили между собой. Насколько он мог судить, Теодор Нотт был смышлёным, воспитанным, скромным мальчиком, в то время как мисс Булстроуд являла собой полную ему противоположность. И всё же оба они были до такой степени очарованы Сопляком-Который-Снова-Выжил, что ради его благосклонности готовы были терпеть друг друга.
Забавно.
После больницы Северус снова отправился на поиски Кровавого барона, по всему замку расспрашивая о нём других призраков, но никто из них не знал, где может обретаться Барон. Поскольку Барон исчез – Северус всё же надеялся, что не навсегда – преподавателям пришлось попотеть, раз за разом усмиряя Пивза, и потратить уйму времени на назначение наказаний студентам, пытающимся свалить на Пивза вину за свои собственные шалости.
Он был удивлен, когда Сопляк появился на пороге его кабинета воскресным вечером.
– Почему вы не в постели? – сразу же спросил Северус и внимательно оглядел мальчишку, на мгновение оторвавшись от проверки работ. Поттер был ещё бледен и слаб, но держался молодцом, что обнадёживало.
– Отработка, сэр. Я пропустил вчерашнюю.
Северус закатил глаза: «Мерлин, помоги нам!»
– Естественно, вы её пропустили, – едко ответил он. – Вы были нетрудоспособны.
Щенок не сдавал позиций:
– Но вы сами сказали, что наказание продлится неделю. И сегодня я чувствую себя лучше. Мадам Помфри отпустила меня.
– Что именно она сказала, когда отпускала вас?
Тут Поттер соизволил смутиться:
– Что я должен показаться ей завтра.
– И?
Вздох.
– И что я должен немедленно...
Северус терпеливо ждал.
– ...отправляться в постель.
– Ну разумеется, – Северус возвёл очи горе. – Скажите мне, Поттер, неужели так сложно выполнить простейшее указание?
– Нет, не сложно, сэр.
– Тем не менее, факты говорят об обратном: вы постоянно уклоняетесь от выполнения наших с мадам Помфри требований и, надо отметить, часто во вред себе. Мотивы ваших действий выше моего разумения. Может быть, вы решили, что правила не для вас? Или ваше восприятие действительности настолько искажено, что сама мысль подчиняться правилам просто не приходит вам в голову?
Мальчишка слегка дёрнул подбородком в той своей манере, которую Северус запомнил с самой первой отработки Сопляка. Защитная реакция, но только ли?
– Я подчиняюсь правилам.
– Только когда они вас устраивают.
Похоже, Сопляку нечего было на это ответить. Он потупился, кусая нижнюю губу.
Кажется, Северусу удалось что-то нащупать. Что именно, он не знал, но собирался выяснить, о да! Рассматривая щенка прищуренными глазами, он думал, что с ним делать. Было ясно, что систематическое непослушание Поттера имеет под собой какую-то подоплеку, которую Северус был намерен во чтоб это ни стало раскрыть.
– Вместо сегодняшней отработки вы напишите эссе не менее двух футов длиной. Оно должно содержать ваши размышления о том, каким правилам вы считаете нужным следовать, а каким нет. Свои доводы вы проиллюстрируете примерами как из школьной жизни, так и из домашней. Свободны.
В течение нескольких секунд Северус был почти уверен, что Сопляк-Который-Сбивает-С-Толку опять будет возражать, но Поттер кивнул: «Да, сэр» – и ушёл, даже не оглянувшись.
Северус вздохнул и вернулся к проверке сочинений.
***
На следующее утро занятия постоянно прерывались вторжением обнаглевшего от неожиданной свободы полтергейста; дело дошло до того, что потребовалось вмешательство Дамблдора, когда гриффиндорцы-второкурсники, гоняясь по классу за Пивзом, чуть не прокляли друг друга сквозь мантии, задранные расшалившимся духом им на головы.
За обедом Северусу с трудом удалось спрятать усмешку, когда он услышал от Минервы о случившемся в её классе снегопаде из пушинок созревшего чертополоха, после которого ей пришлось потратить немало времени, приводя кабинет в порядок.
В довершение всех несчастий профессор Квиррелл, сославшись на грипп, неожиданно отменил все свои занятия. Пока все остальные занимались, студенты Квиррелла резвились в коридорах Хогвартса. Северус мог бы поклясться, что этот понедельник превзошел все предыдущие.
Но все неприятности вылетели у Северуса из головы, когда он перед первым послеобеденным уроком обнаружил возле своего кабинета Кровавого барона.
Призрак парил прямо напротив двери. Он выглядел еще более инфернальным, однако серебристые струйки крови блестели ярче обычного.
Мастер зелий не решился подойти к нему близко: если Барон теперь опасен, Северус не желал становиться легкодоступной мишенью. Он наложил чары неслышимости: так всё сказанное останется между ними.
– Северус Снейп, – протянул призрак, поворачиваясь к нему. Его голос был слаб, почти шепот, и совершенно бесстрастен; тёмные омуты глаз подёрнулись безумием.
– Барон, – Северус поприветствовал привидение лёгким кивком головы, зорко глядя ему в лицо. – Мы искали вас.
– Мальчик... как он?
– Я полагаю, вы спрашиваете о Поттере?
Барон кивнул.
– Сейчас более-менее. Но он потерял много крови, очень много. И часть воспоминаний.
– О... это я... виноват... и в том, и в другом.
– В самом деле? – Северус сжал палочку в руке, не будучи уверен, что призрак не нападет на него. – И что же случилось?
– Я... не знаю.
– Мило. То же самое нам сказал и Поттер. Он помнит, что вы пролетели сквозь него.
– Нет, не сквозь.
– Нет?
– Я вселился в него.
– Понятно, – сказал Северус, хотя на самом деле ничего не понял. Он сохранял равнодушное выражение лица, но ему очень хотелось заорать: «Что, великий Мерлин, здесь происходит?» – Можно узнать, зачем?
Лицо Барона было нечитаемым, хотя нечто промелькнуло в его глазах.
– Он слизеринец.
– И?
– Я такого не ожидал.
Черт бы тебя побрал, подумал Северус.
– Это не ответ.
– Не было времени.
У Северуса возникло стойкое ощущение, что они говорят на разных языках.
– Не было времени для чего?
– Помочь ему... как-нибудь по-другому... Он силен, но еще слаб.
Проклятье, как это все его достало!
– Итак, Поттер был в опасности, и вы вселились в него, чтобы помочь?
Призрачный вздох достиг его ушей, словно Барон был доволен тем, что наконец найдена точная формулировка.
– Он жаждет вернуться, – сказал призрак все тем же неестественно ровным тоном, но следующая реплика была произнесена с нажимом: – Но мы не можем позволить ему.
– Поттеру? – Северус замотал головой, прежде чем Барон ответил. – Вы имеете в виду того, кто напал на Поттера? Кто-то действительно напал на него, не так ли?
– Дааа...
– Кто?
– Не могу сказать.
Северус нахмурился. Что всё это значит?
– Вы не можете сказать?! Некто напал на мальчика...
– Наложил на нас Конфундус, даааа... Мы блокировали и отражали проклятья несколько раз, – призрак почти улыбался, но Северус не хотел бы увидеть эту улыбку вновь. – Но мы отбились.
– Как?
– Я... мы... Кажется, был огонь.
– Огонь.
– Дааа... И... вихрь. Но я не уверен.
– Нельзя ли немного конкретнее?! – не выдержал Северус.
– Увы, – призрак выглядел смущенным, чуть ли не раскаивающимся. – Мне пришлось применить к нему Обливиэйт, понимаешь?
– К мальчику?
– Дааа... Я им управлял... он бы...
– ... плохо воспринял последствия, – Северус раздраженно вздохнул и едва удержался от того, чтобы начать тереть виски. У него не было никаких сомнений: узнай Сопляк, что в него вселился призрак – даже если это помогло ему отбить атаку – закатил бы истерику, чем повредил бы себе еще сильней.
– А его рана?
– Я этого не хотел.
– Значит, все-таки причина в вас? Вы ранили его, когда покинули его тело?
– Это не входило в мои намерения, – призрак раскрыл ладони, и Северус увидел кровь. – Но я никогда не вселялся в тело человека прежде... Ты сказал, он уже пошел на поправку?
– Он – да, чего не скажешь о его памяти.
У Северуса был другой способ добраться до воспоминаний мальчика, однако не хотелось использовать это средство без ведома Дамблдора.
Губы призрака сжались в тонкую ниточку:
– Оставь всё как есть, Северус Снейп, так будет лучше.
– Прекрасно придумано! – рявкнул Северус. – На него будут нападать снова и снова, пока мы не выясним, кто за этим стоит.
Призрак печально кивнул:
– Будут. Но... позволь мне первым поговорить с ним.
– Поговорить с ним? Только и всего?
– Мне не нравится эта брешь в моей памяти, – признался Барон. – Но он слизеринец... Я больше не причиню ему вреда.
Северус некоторое время рассматривал призрака, оценивая искренность его заявления. Он знал Барона со школьных лет и никогда не слышал, чтобы тот хоть раз сделал что-нибудь «антислизеринское». Барон был малообщителен, но, дав слово, держал его.
– Очень хорошо. Но я бы хотел присутствовать при этом разговоре.
Барон кивнул и стал постепенно растворяться в тени коридора.
– Пока вас не было, Пивз доставил нам массу хлопот, – остановил его Северус.
Настроение призрака изменилось так резко, что Северус с трудом подавил желание попятиться. На прозрачном лице мгновенно вспыхнули ярость и обещание скорого возмездия.
– Я... приходил в себя. С Пивзом я повидаюсь, непременно, – проговорил Барон и растаял в воздухе.
А Северус поспешил к директору.
***
Этим вечером Сопляк явился вовремя, с рулоном пергамента, который он молча отдал, не отрывая глаз от носков своих ботинок.
Северус положил пергамент на стол.
– В классе стоит корзинка с щупальцами акнерыса, которые необходимо замариновать. Сначала вы их нарежете так, как написано в инструкции, а потом сложите в кадку с рассолом. Вопросы есть?
– Нет, сэр.
– Вы сегодня показывались мадам Помфри? – Северус уже знал это от Поппи, но он хотел, чтобы мальчишка сам подтвердил своё, хоть небольшое, но достижение.
– Да, сэр.
– Хорошо. Теперь идите.
Мальчишка стрельнул глазами и сбежал в классную комнату. Северус взял пергамент и последовал за ним, дабы убедиться, что у Сопляка не возникнет проблем с трактовкой инструкций. Помнится, в прошлый раз тараканы были очень хорошо измельчены, поэтому Северус не сомневался, что и с этим заданием Поттер справится. Одним ухом прислушиваясь к мерному стуку ножа, Северус раскатал рулон и сначала быстро пробежал его глазами, а затем стал читать внимательней.
Сперва он отметил, что Сопляку хорошо бы исправить свой почерк, иначе Северус сойдёт с ума, проверяя его работы. Затем ему пришлось признать, что он приятно удивлён: мальчик явно старался; большинство детей пишет штрафные сочинения кое-как. Приведя почти три фута примеров своего отношения к соблюдению правил и причин, по которым он поступал так или иначе, Поттер доказал, что голова на плечах у него имеется и что он не такой пустозвон, как его отец.
Северус был поражён: примеры правил, которые Поттер не уважал и не соблюдал, были почти полностью взяты из его дошкольной жизни.
По всей видимости, дома от Поттера требовалось беспрекословно подчиняться, выполняя даже физически опасные поручения, воспринимать любое злоупотребление как должное и соглашаться со всей отвратительной и неправдоподобной ложью о себе, своих родителях и о волшебстве в целом.
Северус вдруг осознал, что звуки, сопровождающие расчленение акнерыса, прекратились. Он поднял голову и наткнулся на тяжёлый взгляд Поттера, сжимающего в руке нож.
– Это то, что вы хотели, сэр?
– Да, – ответил Северус, игнорируя вызов в голосе мальчишки. – И я обнаружил одну закономерность: вы подчиняетесь указаниям, если с ними согласны или есть возможность их выполнить.
Поттер прищурился и чуть заметно кивнул.
– Например, вы сменили одежду, которую я счёл неподходящей для школы. Когда вы отправили сову?
– Наутро после приезда, – ответил Поттер, покраснев.
– То есть ещё до того, как я вам сделал соответствующее замечание.
– Да, сэр.
Следующий вопрос можно было и не задавать, но Северусу хотелось точно знать глубину своего заблуждения:
– Таким образом, когда вы во время общефакультетского собрания спросили у меня, можно ли пользоваться школьными совами, вы вовсе не имели в виду забытые перья или конфеты, так ведь?
Поттер стиснул челюсти и ещё крепче сжал рукоятку ножа.
– Да, сэр.
– Хм...
Северус помолчал, а потом спросил:
– Вы здесь пишите, что стараетесь не опаздывать на занятия, так как понимаете, что в противном случае подведёте и себя, и своих одноклассников, а кроме того, это будет неуважением к преподавателю.
– Да, сэр.
– Вы, насколько можете, стараетесь делать все домашние задания, хотя были вынуждены, главным образом из-за отработок, пропустить несколько обязательных встреч с вашей группой по внеклассной подготовке, – Северус внимательно взглянул на мальчика, подмечая его внутреннюю борьбу. – Это вас беспокоит?
– Да, сэр.
– Почему?
– Ну, сэр, как я и написал, им не нравится, когда я не появляюсь, потому что Милли... эээ... Миллисент Булстроуд, ей иногда нужна дополнительная помощь, а другие думают, что она нарочно тянет время.
– А вы так не думаете?
– Нет, сэр. Она вполне может всё усвоить, ей только нужно... – он замялся.
– Поощрение?
Быстрая улыбка:
– Да, сэр.
– Понимаю. Но скажите мне, Поттер, помимо того воздействия, которое оказывает ваше отсутствие на ваших одноклассниках, в особенности на мисс Булстроуд, есть ли другие причины, по которым необходимо воздерживаться от пропусков обязательных занятий?
Поттер сперва нахмурился, но затем его лицо прояснилось. Северус затаил дыхание.
– Потому что мне самому может понадобиться помощь?
– Разумеется, – Северус замолчал, тщательно подбирая слова. – В этом и состоит суть вашего отношения к правилам, мистер Поттер. Если вы уверены в том, что правило, которое причиняет вам неудобство или грозит неприятностями в будущем, распространяется только на вас, скорее всего, вы его будете игнорировать. Вот вам пример: правило "никакой еды, пока не сделана работа по дому" нарушалось вами... сколько, говорите, раз?
Поттер судорожно сглотнул и молчал достаточно долго – Северус успел взять себя в руки, за что был благодарен мальчишке. Он уже собрался повторить свой вопрос, когда Поттер тихо признался:
– Много.
– Почему?
– Есть хотелось, – почти шёпот, лишь нож дрожит в руке.
Северус решил рискнуть и ещё немного надавить. Читая между строк, он уже понял, чем обусловлено поведение Поттера, но ему хотелось, чтобы мальчик рассказал всё сам.
– Почему бы вам было просто не подчиниться? Доделали бы работу и получили свой обед.
Поттер покачал головой:
– Даже когда я всё доделывал, они меня не всегда кормили. И потом...
Он стиснул зубы, покраснел и виновато отвёл глаза.
– И что потом? – в наступившей тишине голос Северуса прозвучал резко. – Вы бы закончили работу, и что потом?
– Они просто придумали бы на следующий день ещё больше.
– Вот как... – Северус сейчас с трудом сохранял самоконтроль – умение, которым он гордился с детства. Ему удалось внешне остаться спокойным и равнодушно констатировать:
– Таким образом, это правило было установлено не для вашей пользы или защиты, а имело единственной целью наказать и унизить вас.
– Да! – зло выкрикнул Поттер.
Северус с удовольствием отметил, что мальчик воспрял духом.
– И в этом-то и заключается суть проблемы, не так ли? Вам кажется, что многие правила здесь, в Хогвартсе, похожи на наказание или издевательство, в то время как в действительности они установлены во благо студентов и для их безопасности.
Поттер тяжело дышал, пальцы всё ещё крепко сжимали нож. Он на минуту закрыл глаза и медленно выдохнул. Северус почти с восхищением наблюдал, как мальчишка пытается справиться с собой.
Решив, что лучше не обращать внимания на покрасневшие щёки своего собеседника, Северус продолжил:
– Возьмём, к примеру, тот случай, когда вас направили в больничное крыло на осмотр. Поверьте, ни мадам Помфри, ни я сам не имели намерения посмеяться над вами из-за того, что вы больны и нуждаетесь в помощи. Всё, что нами делается, делается для вашей же пользы, но мы не можем обойтись без вашего содействия. Помните, мы говорили об этом совсем недавно, разве нет?
– Говорили, сэр. Я на вашем... как это... попечении.
– Совершенно верно. Как профессор, я обязан убедиться, что каждый вверенный моей заботе ребенок здоров и физически, и психически. Вы понимаете, что это означает?
Поттер угрюмо кивнул и с некоторым сомнением ответил:
– Вы не издевались надо мной, когда послали к мадам Помфри.
– Правильно, – Северус взглянул на пергамент. – Равным образом, я никогда не считал вас «нытиком» из-за жалоб на воспалённый шрам, или «негодным притворщиком» из-за того, что вы нуждаетесь в медицинской помощи. Полагаю, такими эпитетами вас награждали в подобных ситуациях дома?
Поттер ограничился коротким кивком.
Ещё раз посмотрев на пергамент, Северус сказал:
– Также вы считали, что после посещения больницы вам стоит ждать «ещё бóльших неприятностей». Поскольку я тот, кто вас туда направил, значит, вы ждёте этих самых неприятностей от меня?
Мальчик покачал головой, но в глазах явно промелькнул испуг.
Северус внимательно на него посмотрел.
– Довожу до вашего сведения: являясь главой Слизерина, я обязан следить за тем, как проходит ваша внешкольная жизнь. Некоторые из этих вопросов я намерен задать вашим родственникам.
– Нет, вы не должны этого делать! – мальчишка явно не ожидал такого поворота дела.
– Я должен, и я это сделаю, мистер Поттер, – твёрдо сказал Северус.
– Вы не должны туда ездить! – исступленно повторил мальчик. – Они ненавидят магию и волшебников, и... и вам не надо туда ехать!
– Я уверяю вас, магглам нечем меня напугать, скорее уж это им следует меня бояться.
И он действительно готов был пообещать устроить им ад, если потребуется, но сейчас ему было гораздо интереснее, подтвердятся ли его догадки.
Через секунду Поттер нацепил уже знакомую Северусу маску безразличия – в знак того, что он смирился с неприятными обстоятельствами.
– Конечно, сэр. Я не хотел вас обидеть.
– Я знаю, – спокойно ответил Северус. Он так и стоял в дверном проёме, пока читал эссе Сопляка. Шагнув вперёд, он изобразил на лице понимание и ждал, пока Поттер успокоится и станет способен слушать дальше. Именно сейчас необходимо было как можно доходчивей объяснить свою точку зрения мальчику, чтобы не спугнуть его.
– Я не собираюсь оставлять вас на милость ваших родственников, ничего не предприняв. Если вам придётся к ним вернуться, я не допущу, чтобы мое вмешательство дало повод им срывать злость на вас. Это понятно? Я защищаю своих подопечных даже вне стен школы.
Поттер смотрел на него, разинув рот, как будто Северус был самим дьяволом. Мальчишка так до конца ему и не поверил, это понятно, но, по крайней мере, у Поттера явно проклюнулась надежда, что домашняя обстановка изменится в лучшую сторону.
– Я... э-э-э... Спасибо, сэр.
Стиснув зубы, мальчик добавил:
– Но они будут это отрицать. Они ни в чём не признаются. Я ведь не должен был болтать об этом. Что если... если...
– Что если я поверю им, а не вам?
– Да, сэр.
Северус усмехнулся:
– Магия весьма полезна, мистер Поттер, и не в последнюю очередь тем, что помогает отличить правду от лжи. Уверяю вас, я вполне сведущ в этой области. Например, две капли Веритасерума...
Северус вздохнул и отвёл взгляд, затем покачал головой и решил, что мальчик уже достаточно пострадал от его, Северуса, равнодушия. Хватит с него неопределённости – время от времени полезно кое в чём признаться.
– Кроме того, я уже и так вам верю.