Глава девятая
Суббота. Она настигла меня как-то чересчур быстро. Не оставив времени на раздумья и логические объяснения моей несомненной дурости. Неожиданный отлет Ники выбил почву из-под ног, и неизвестно откуда взявшееся чувство собственного достоинства просто вопило о немедленной, неминуемой мести, бессмысленной и беспощадной. Тут же под руку подвернулось и предложение наглого орка. Егор конечно не бог весь что, особого доверия не вызывал, да только не хотелось мне видеть сочувственные лица посвященных. Откуда они только все узнали?
Стоило ли вообще соглашаться на сию авантюру? Конечно же, нет. Довериться столь наглому, эгоистичному и самолюбивому существу как Лихачев было верхом идиотизма. Но именно это я намерена была сделать.
В дверь позвонили в ту же секунду, как стрелки часов показали девять (караулили, не иначе). К тому времени я была уже одета: легкие светлые брючки, развевающаяся шифоновая блуза, удобные балетки (в случае экстренного побега), рыжие локоны собраны в конский хвост, минимум макияжа, максимум презрения в глазах - и вот я полностью готова к открытому сопротивлению.
Лихачев как всегда предстал до отвращения идеальным. Даже в простых потертых джинсах и довольно-таки застиранной футболке, растрепанный и нахальный - мужчина источал флюидами привлекательности.
-Ты грозился все выходные простоять у подъезда, с какой стати приперся?
Язвительная реплика вылетела прежде, чем мозг успел сгенерировать что-то поизощреннее.
-Я просто надеялся застать тебя сонную и голышом,- совершенно серьезно ответил синеглазый ублюдок
Моя личная шкала ненависти поднялась еще на пункт выше, теперь я и вовсе не понимала, как вообще в моей голове зародилась мысль согласиться куда-то идти с вредным, весьма озабоченным орком.
- Хотя, я думаю, все еще впереди,- глубокомысленно подметил парень, и больше не произнеся ни слова, выволок за порог.
Дверь закрыл сам... То есть он ее захлопнул, просто захлопнул, не поинтересовавшись, успела ли я прихватить ключи. Также за руку вывел ошалевшую меня из подъезда, усадил на переднее сиденье, пристегнул ремень безопасности. Покурил. Завел мотор и тронулся, увозя мою прифигевшую тушку в известном только ему самому направлении.
Не знаю, стоило ли мне бояться Егора? По идее - да, но почему-то ошарашенное такой наглостью подсознание попискивало от удовольствия. Умом то я понимала, что нечего ждать от этого человека чего-то хорошего, да только не хотелось мне стремглав мчаться в неизвестном направлении, лишь бы только оказаться подальше от молодого мужчины.
-Куда ты меня везешь?- все же решила я поинтересоваться своей судьбой, когда мы выехали из города и неслись по пустому шоссе уже минут десять.
-Не волнуйся, рыжая, тебе понравится,- загадочную полуулыбку я засекла в зеркале заднего вида, и, скажем честно, она мне не очень понравилась.
Сомнения насчет умственной неполноценности попутчика укрепились, когда через полтора часа бездумного катания мы съехали на проселочную дорогу.
-Мой отец знает с кем я уехала,- решила сказать и тут же поймала самодовольный взгляд.
Издевается гаденыш!
-И брат,- решила поддать жара в огонь, но в реале же парень расслабился.
-Это к лучшему,- подмигнул Лихачев и вывернул руль, следуя какому-то древнему указателю,- Тут сеть не ловит, не хотелось бы, что б меня потом обвинили в похищении.
Дыхание перехватило. О чем он вообще? Странные намеки, встревоженные взгляды, молчит, периодически поглядывает на часы и за весь наш путь выкурил по меньшей мере пачку сигарет. Прежде чем я успела опять возмутиться, мы вырулили к домам. Небольшим, чаще одноэтажным, с пристройками, заборами, лавочками, лающими собаками и любопытными жителями. Под колесами захлюпала грязь, в нос ударил специфический запах. Ох, лучше бы он меня и в правду похитил!
Свежий воздух, природа, цветочки - это конечно хорошо, когда в меру. А по довольно наглой синеглазой морде было видно, что с подобными терминами Лихачев далеко на Вы.
Остановились мы, конечно же, у самого дальнего, немного обшарпанного одноэтажного бревенчатого домика, из трубы валил густой белый дым. Где-то на дворе слышатся подозрительные звуки, окна нараспашку, оттуда тянет одуряющим запахом домашних, только испеченных пирожков, толстый рыжий кот занял небольшую лавчонку.
-Ты куда меня привез?
Проигнорировав мой вопрос, Егор уже вылез из машины (я решила понаблюдать за ситуацией из своего нынешнего вынужденного укрытия), потоптался у ворот и наконец-то открыл калитку, та недовольно скрипнула, разбудив кота, где-то залаяла собака и... настал Армагеддон.
Распахнулась тяжелая дубовая дверь и из домика выплыла Дама, да именно так, с большой буквы. Даме было явно за шестьдесят, но достаточно плотное тело делало её по меньшей мере лет на десять - пятнадцать моложе. Юбка в пол, выцветший фартук, легкая рубашка и повязанная косынка, из которой выбились пару каштановых с проседью прядей, совершенно диссонировали с производимым этой особой впечатлением. Чуть сощуренные синие глаза выдавали явное родство с обнаглевшим орком.
-Егорушка!- воскликнула Дама, и я просто не удержалась, прыснула в кулак,- Егорушка, ну сколько можно ждать, пирожки же стынут!
Туча ткани и складок кинулась на ошалевшего парня, чуть не похоронив его под собой. А мне захотелось услышать, о чем же Егорушку распекает удивительная женщина.
-Ну и где же она?- опять воскликнула Дама, молниеносно развернувшись в мою сторону, и судя по взгляду, была готова вскрыть лихачевскую машину как консервную банку, если того потребуют обстоятельства.
Молодой человек решил не рисковать и сам выколупал меня из безопасного салона, выставил перед собой, словно щит, большие ладони стиснули плечи, и если бы я не видела самодовольного взгляда, подумала бы, что он волнуется.
-Бабуль, это Варвара,- легкая улыбка в голосе и синие, мудрые глаза рассматривают с любопытством, лицо серьезное, задумчивое,- Варвара, это Валентина Семеновна, моя бабушка.
-Здрасте...- растерявшись, пискнула я, тут же захотелось получше рассмотреть чудную грязь под ногами, но почему-то не могла отвезти взгляд от Дамы.
Заложив руки за спину, женщина сделала пару шагов навстречу, остановилась на мгновение, хмыкнула и тут же изменилась в лице. Черты стали мягкими, добродушными, рот растянулся в улыбке, и она вновь сделала рывок, захватила обе мои руки в свои мягкие, чересчур ухоженные для деревенской жительницы, ладони.
-Варенька, что же вы так долго собирались, я уж заждалась...- мысли заметались в голове, не зная, какой ответ выдать,- Ой красавица, нарядная... Егорушка, да что же ты стоишь, давай в дом, поможешь старой больной женщине.
Когда Лихачев говорил про "интересное местечко", которое он мне хотел показать, я представляла себе коней, горы, озеро, зеленеющие поляны на худой конец, но даже представить не могла, что этот ненормальный привезет меня в дом своей бабушки.
С какого хрена, простите?
С какого хрена, я сейчас сидела на грядке под палящим солнцем в застиранных подштанниках, растянутой цветастой футболке, старенькой кепочке (чтоб головушку не напекло), колошах и дергала сорняки? Заботливый внук уже натаскал воды, наколол дров и теперь отдыхал, периодически вставляя свое веское, никому не интересное на этой самой грядке, слово. После обеда Валентина Семеновна раздала ЦУ и убежала к некой Ивановне на пять минут. Предупредив, что из печки через полчаса следует вытащить щи, а вечером накормить гусей (их существование стало для меня очередным шоком).
-Давай, Рыжик, не ленись, у тебя еще полгрядки,- наглый орк, удобно устроился в гамаке в тени деревьев и мурлыкал себе что-то под нос.
-Поднял бы свой зад и помог,- огрызнулась я, сдувая с взопревшего лба налипшую прядь.
В ответ лишь довольное хмыканье. А ведь издевается, на самом деле осталось немного, буквально с полметра чернозема и я попытаюсь разогнуть спину.
-Зачем ты меня сюда привез?- тишина,- Мне домой уже нужно!- и вновь тишина,- Козел!
ТИ-ШИ-НА!
-Если ты собрался меня игнорировать, пожалуйста,- копаться в земле надоело, я, всю жизнь прожившая в городе, к подобным нагрузкам была не готова,- так даже лучше. Довести до дома меня можно и молча.
-Не получится,- огорошил синеглазый.
-Что значит "не получится"?
-То и значит,- невозмутимо сказал Лихачев и перевернулся в гамаке ко мне спиной,- машины нет, дорогу перекрыли, я устал, выбери, что нравится, и отдыхай спокойно.
-ТЫ ОХРЕНЕЛ!!!
***
Дым и тошнотворный, въедливый запах алкоголя. Двигающиеся в каком-то своем ритме тела, извивающиеся, изгибающиеся, призывные, сладкие. Но все не то...
Обезумевший от злости взгляд скользил по толпе, раздраженно сжимал кулаки в тени его обладатель, вылавливал показные, развратные улыбки. Проклинал. Ненавидел.
Всю эту неделю, изнемогая от ревности, он бродил за ней по пятам, девчонка стала наваждением, целью, мечтой, в конце концов. А сейчас Маленькая фея просто пропала, словно бы испарилась, но это совсем не значило, что он ее не найдет, не поймает, не спрячет от всего мира, не сделает только своей, заплаканной, растерянной...
***
К огромному моему облегчению и вещему негодованию синеглазого, встречи с гусями практически удалось избежать.
Валентина Семеновна вернулась к ужину, немедля заглянула к гогочущим тварям (вообще-то они выглядели довольно мило, пока старый гусак не пошел на меня, враждебно хлопая крыльями и щелкая клювом), закрыла амбар, провела ревизию тщательно прополотых грядок, и, отправив мыть руки, отправилась в дом накрывать стол.
На Егора в душе засела сильная обида. Мы же даже не друзья, чтобы он возился со мной, знакомил с родственниками. Я не знаю, что он за человек! Да, спас меня от какого-то извращенца, до дома довел, отнес в медпункт, но в то же время, весьма недвусмысленно показал, что хотел от первой встречной девчушки в том злосчастном лифте, угрожал, пугал, насмехался, а вот теперь это.
Тысяча "почему" крутилась в голове и во время ужина, мешая сосредоточиться. С чего столь неожиданно настигшее внимание? Почему меня не хотят везти домой, находя все больше и больше предлогов? Что я, в конце-то концов, могла сделать такого, что подставила под удар холеную Лихачевскую шкурку?
От наслаивающихся друг на друга вопросов шестеренки в голове скрипели с такой силой, что из ушей должен был вот-вот пойти пар.
-Варенька,- вырвав из моих рук тарелку, которую я уже какую минуту полировала полотенцем, женщина взволновано заглянула мне в глаза,- Тебя что-то тревожит?
Кроме как покачать головой, мне ничего не осталось, но видимо меня поняли немного превратно.
-Егор, он ведь не плохой мальчик,- сказала она, и нежно улыбнулась,- И раньше он был, конечно, еще тем раздолбаем, но сейчас не лучшие времена. Поддержи его просто.
Что это сейчас началось? Разговор по душам? Нет-нет, Валентина Семеновна, вы меня с кем-то путаете.
-Я не могу,- опустив глаза, тихо произнесла я, все же говорить на подобные темы с этой женщиной было немного смущающе.
-Что за вздор! Конечно же можешь,- синие глаза слишком подозрительно сверкнули,- этот засранец редко что-то делает во вред себе, а уж если решил привезти в этот дом, то можешь быть уверена, тебе более чем доверяют.
Румянец разлился по щекам, пополз к ушам, но ответить на столь компрометирующую фразу я не успела. Скрипнула входная дверь, заскрипели половицы, и изумительная женщина успела лишь приложить указательный палец к губам и подмигнуть, прежде чем на пороге появился взъерошенный Лихачев, сверкающий, как только что начищенный самовар, расслабленный, довольный. По гладкой груди стекали прозрачные капельки, падающие с влажных всклоченных волос, пахло от него баней, этакая смесь дубовых выпаренных веток, дыма и чистоты. Внутри что-то неприятно екнуло.
-Нравлюсь,- похабная улыбка расползалась по самоуверенной роже, но не успела я и сообразить, как наглый орк уже получил от родственницы вафельным полотенцем по загривку.
-Чтоб тебя,- прошипела женщина,- быстро в комнату, и без футболки даже порог не переступай.
-Ну ба, я уже большой мальчик,- подмигнул этот синеглазый, и довольно улыбнулся,- могу и сам о себе позаботиться.
Словив грозный взгляд Валентины Семеновны парень все же сдался и ретировался. Меня тоже наградили недовольным прищуром и, выдав огромное полотенце, отправили отмокать в разогретой бане, пропустив какие-то неуверенные и неубедительные доводы.
Было великолепно! Капельки пота катились по разгоряченной спине, унося вместе с собой неприятности и напряжение, носом уткнулась в пышущий жаром веник (увы я одна, и попарить меня некому), под потолком клубился пар, по коже то и дело пробегали мурашки. Эх, а это незабываемое ощущение, когда на разгоряченное тело опрокидываешь ушат едва теплой воды, и вовсе не поддается никакому сравнению.
В предбанник я вышла разморенная и осоловевшая. На лавчонке рядом с полотенцем заметила сорочку, похоже заходила Валентина Семеновна, а я не заметила, хотя это и не удивительно.
Белоснежная легкая ткань липла к распаренному телу, полы путались в щиколотках (да-да, не знаю откуда вытащила этот шедевр женщина, но выданная мне сорочка была до пят, с длинными широкими рукавами и милыми шелковыми завязками под шеей). Я была похожа на эдакую невинную деву, века эдак девятнадцатого, нежную, смущенную и от того красную, словно маков цвет. Хотя это был самый оптимальный вариант, мне даже нравилось.
Прошлепав босыми ногами по коридорчику, соединяющий предбанник и дом, я тут же попала в заботливые женские руки, была отчитана за то, что ничего на себя не накинула, и тут же уложена в дальнюю комнату под теплое пуховое одеяло. Выматывающий день, чудесная баня и мягкие подушки,- все это не оставляло ни единого шанса. Я тут же уснула.
Проснулась я от жуткой жажды. Вылезать из-под одеяла не хотелось, но пересохшее горло саднило и беспокоило. Неужели все-таки простыла? Надеюсь, что нет.
В сонном сознании всплыла картинка: кувшин, оставленный синеглазой женщиной на ночь специально для таких целей, граненый стакан рядом, и все это на кухне. Черт, придется все же встать.
Босая нога вылезла из-под одеяла, коснулась деревянного пола. Бррр, холодно! Захотелось вернуться назад в постельку, но первый шаг уже сделан, и отступать поздно.
Зубы стучали, глаза открываться отказывались, шла на ощупь, поэтому пару раз налетела на угол, но ничего страшного.
На кухне значительно похолодало, по ногам полз легкий ветерок, до носа долетал неприятный табачный запах, видимо забыли закрыть окно. Кувшин нашелся на столе. Первый стакан я осушила моментально, вторым уже наслаждалась, все же это вам не городская водопроводная вода. Немного сладковатая, уже не такая ледяная, но все равно будоражащая.
-Ты всегда по ночам бродишь по дому и оббиваешь углы?- раздался насмешливый голос, и я едва не уронила стакан от неожиданности, распахнула глаза.
Лихачев стоял у окна, и почему это я решила, что кто-то по неосторожности забыл его закрыть, недавно затушенный окурок одиноко лежал в хрустальной пепельнице на подоконнике. Черт! Ну почему именно он?
-Нет, только по особым праздникам,- выпалила я, и, развернувшись, уже собралась уходить.
Ага, как же!
Я даже шагу не успела сделать, как меня настигли, схватили за руки и развернули.
-Далеко собралась?- лукавая улыбка и дьявольский блеск.
-Спать,- выпалила я, но, похоже, сделала что-то не так, ой-ой.
Теперь меня уже не просто держали за руку, самым наглым образом прижимали к стене.
-Это неинтересно, рыжик,- ухмыльнулся парень и накрутил на палец мой выбившийся из общей запутанной массы локон,- Кстати, милая ночнушка.
Большой палец провел по краю воротника, слегка задевая нежную кожу на шее.
-Настолько целомудрена, что даже возбуждает,- горячее дыхание опалило ушко,- так нечестно.
Ноги подкосились, стало страшно.
-Егор, отойди от меня,- рычу, но вовремя опомнилась, ведь в доме помимо нас еще была бабушка этого урода.
-А если я не хочу,- горячее тело прижалось вплотную, мозг медленно отказывался работать.
-Я буду кричать,- последний аргумент, очнись же Варвара, это же Лихачев, а у тебя есть...
-Конечно же будешь,- еще пару миллиметров и я уже не смогу остановиться,- но не сегодня, мы же не хотим никого разбудить.
Мимолетный поцелуй в кончик носа и меня отпускают.
-Спокойной ночи.
Легкая поступь удаляющихся шагов, а я раскрасневшаяся скатываюсь по стеночке. Вот же синеглазый ублюдок!
Проснулась я в самом дурном расположении духа. Тело немного ломило, ночью все же умудрилась раскутаться, в добавок запуталась в длинной сорочке, волосы стояли дыбом, а от теплого протопленного воздуха еще и завились мелкими непокорными кудряшками. В голове крутились дурацкие мысли и зрели навязчивые идеи, полностью вытеснив недавние сердечные переживания. Оно и к лучшему!
Давно пора было обидеться на злосчастного художника, за то, что бросил меня на произвол судьбы и укатил строить свою жизнь самостоятельно, за то, что для приличия не поинтересовался даже моим на то мнением, за то, что не соизволил сделать вид, что хотел видеть подле себя рыжеволосую девчонку, за то, что сейчас я нахожусь черт знает где под прицелом синеглазого и не в состоянии оправдать свое поведение.
От подобного расклада легче не становилось. Проблема в лице Лихачева никуда не делась, напротив, она смиренно ждала меня на маленькой деревенской кухоньке, самовлюблено улыбалась и уплетала блинчики с пылу с жару. У электрической плитки суетилась Валентина Семеновна, щеки ее раскраснелись, а глаза блестели от умиления.
-Рыжая, а ты мастак поспать,- хохотнула проблема и засунула в рот очередной блин, вымазанный в сметане.
-Егор,- недовольно поцокав языком, женщина подбросила очередной блин на сковороде,- что за манеры?! Садись, Варенька, вот сметанка, вареньице, медок.
Шустрая "бабулька" отодвинула от возмущенно засопевшего внука блюдо с лакомством, расставила полукругом блюдечки и плеснула в стакан молока из старой глиняной крынки.
-Кушай, кушай, все свое,- хлопотала Валентина Семеновна надо мной как наседка,- а то худенькая, как же...
-Ба,- прервал Лихачева женщину и та, недовольно прищурившись, отвернулась.- Вот и славно. Ешь и домой поедем,- это уже мне, с аппетитом жующей и благо, что от счастья не похрюкивающей.
Хлопнула входная дверь, заскрипели ворота, и напряженная от чего-то фигура скрылась за углом дома. Все это время я наблюдала за Егором из окна и не заметила, как ко мне подкралась Валентина Семеновна.
-Вот засранец,- подперев щеку рукой, женщина воровато огляделась и, запустив руку в карман широкой юбки, выудила пачку тонких Nat Shernborne и закурила.
Я подавилась очередным блином, мед не эстетично потек по подбородку, а глаза были готовы выпрыгнуть из орбит.
-Что?- фыркнула старшая Лихачева и затянулась,- старая больная женщина не может себя побаловать?
Я неистово замотала головой, непослушные кудряшки захлестали по щекам.
-Вот и славно,- довольно мурлыкнула Дама (ох, не подвело меня чутье), затянулась.
Разительные изменения выбили меня из колеи, а тем временем, свободная рука Валентины Семеновны вновь нырнула под фартук и достала новенький, только сошедший с конвейера яблочный продукт, поклацала по экрану, нахмурилась и поцокала языком, пару раз закатила глаза и, поймав мой в конец охреневший взгляд, рассмеялась.
-Поиграли и хватит,- подмигнула мне Дама и неожиданно раскашлялась, глаза ее забегали, руки по-детски спрятали "каку" за спину, и уставилась куда-то поверх моей макушки,- Егорушка, быстро ты.
-Ба-а-а,- протянул парень, сощурив недовольные синие глаза, и двинулся к растерявшейся женщине,- ты опять за старое?
-Это блины,- пискнула Дама, подскочила с табурета и попятилась к окну, пытаясь незаметно отмахнуться от сизого облачка, витающего над головой,- заговорились, не уследила.
-Да ты что,- вкрадчивый шепот и молниеносный рывок, меня передернуло - дежавю,- а блинчики с начинкой, да?
-Еще и печка смолит?- подкинула идею Валентина Семеновна, наконец-то нащупала пепельницу за спиной, с облегчением выдохнула и даже как-то приосанилась.
-Это ты у меня спрашиваешь?- оскалился молодой мужчина, но потом как-то сник, словно махнув рукой на выкрутасы женщины, тем самым говоря "делай что хочешь", переключился на вторую жертву - меня.- Ты все еще здесь? Пять минут, и я еду один,- буркнул Егор и вновь скрылся в глубинах дома.
Пришлось наскоро прощаться с добродушной хозяйкой, синеглазый ведь и вправду мог уехать без меня.
Валентина Семеновна же так просто отпускать нас была не намерена: сунула в руки кулек с пирогами, сказала что-то недовольно зашипевшему и от чего-то открестившемуся внуку, хитро улыбнулась, пообещав навестить чересчур занятого своими делами Лихачева и, наконец, умиленно смахнув несуществующие слезы, отправила того заводить машину.
Меня тоже зажала в медвежьих объятьях, напомнила о маленьком секретике, чисто номинальном и призрачном, но все же нашем "девичьем". Поиграла бровями, поохала, а потом вновь стала серьезной представительной Дамой и просто вынудила меня поклясться, что от Егора ни на шаг не отойду, буду тиха яко мышь, сама глупости совершать не буду и ему не позволю. Пришлось смирено кивать головой, соглашаясь с каждым словом.
Заурчал мотор лихачевской машины, поднимая клубы пыли, заработали дворники, в нагревшемся на полуденном солнце салоне было невыносимо душно, не помогали даже раскрытые окна. Валентина Семеновна пускала кольца дыма, махая нам рукой на прощанье, а я пыталась настроиться на обратную дорогу.
Сюда я уже вряд ли когда-нибудь вернусь.
Эта мысль жутко огорчала, скреблась где-то на подкорке сознания, доставляя массу неприятных ощущений. Ведь, в отличие от Егора, невероятная женщина с синими глазами мне нравилась, она напоминала маму, из тех времен, когда я еще и не помышляла о семейном расколе, от того то, наверное, мне и не хотелось в очередной раз терять эту нитку, ведущую к теплу и заботе.
От того то отчетливо проступало желание никуда отсюда не уезжать...
Гравий шуршал под шинами, в салоне играло что-то заунывное. Клонило в сон.
Опять ты вывернул меня наизнанку, синеглазый Орк.