Глава восьмая
Слова Василия словно в самом деле оказались пророческими. Нет, звездой я конечно не проснулась, но узнавать меня однозначно стали. Незнакомые люди здоровались в коридорах родного вуза, скалились в приветственных улыбках, в общем, всячески пугали меня своим вниманием и дружелюбием.
И вроде бы все должно было складываться отлично, но в моей жизни просто нет места серым, безликим будням. Изматывающий месяц консультаций, тестов, экзаменов и опросов, казалось, не кончится никогда. Но и это было не самым страшным, в перерывах между зубрежкой, неизменные тренировки, где, словно озверевший, Потапыч гонял нас по всему залу. Приближались юбилейные игры, и всем было абсолютно плевать на бедных студентов. Отсюда недосыпание и полное физическое и моральное истощение.
Ничего удивительного, что в один прекрасный день, увидев самоуверенно прущего на меня Лихачева, я позорно хлопнулась в обморок.
Это были самые замечательные полчаса в моей жизни, и даже жутко раскалывающаяся голова не могла омрачить сей момент. Тридцать минут тишины и спокойствия. Тысяча восемьсот секунд бездействия. Время, когда я могла просто лежать и даже не пытаться думать.
Но всему когда-то приходит конец. Моему спокойствию, увы, тоже.
Глаза немного слезились, язык прилип к небу, но сознанию, почему-то, было чрезвычайно важно вернуться именно сейчас.
-О, очухалась,- раздался жутко знакомый голос,- А я уже собирался уходить.
Стон отчаянья вырвался сам по себе.
Совершенно непостижимое невезение! Еще бы пару минут и я бы даже не вспомнила, кто принес меня в наш медпункт, а тут такое разочарование, синеглазое несчастье почти ушло, но мне приспичило очнуться.
-Ну и иди уже,- пробурчала я, прикрыв глаза рукой. По-летнему яркий свет пробивался сквозь полуопущенный жалюзи, забирался под ресницы, щекотал обнаженные нервы и заставлял охать и морщиться.
Я готова была отдать свою жизнь и даже больше, только ради того, чтобы Лихачев, как обычно хамовато улыбнулся и ушел в туман, забылся как страшный сон и больше не отсвечивал. Но, увы, это было бы слишком просто для него. Совершенно невыносимый человек!
-Не хочу,- по-мальчишески улыбнулся парень, подмигнув своим наглым синим глазом,- до этого мне было скучно.
-А сейчас ты нашел себе клоуна?- рявкнула я и тут же скривилась от стрельнувшей по вискам боли.
-Нууу,- многозначительно протянул Егор,- как тебе сказать.
-Скажи как есть и проваливай,- глаза безвольно закрылись, и к лучшему, видеть довольную рожу мне совершенно не хотелось.
-Да ладно тебе, рыжая,- улыбка тут же исчезла из голоса, сменившись угрюмым, жутко серьезным тоном,- я принес тебя в это богом забытое место...
-Всего лишь в медпункт,- бурчу под нос.
-...и думаю, ты согласна, что все-таки заслужил, чтобы на меня хотя бы не рычали.
Ах, он заслужил! Вот сейчас бы я разозлилась, если бы уже не была на взводе. Левый глаз начинал подергиваться, челюсть свело, и в наступившей тишине можно было услышать мой отчетливый скрип зубов. До медпункта нас, видите ли, донесли. Да если бы не он, я бы вообще давно сидела дома... хотя нет, я давно бы уже металась по тренировочной площадке: приседая, отжимаясь, маскируясь и выполняя еще кучу ненужных девушке в наше время вещей. А тут, можно сказать, нашла отмазку. Переутомление, грозившее в скором времени перейти в нервный срыв и манию преследования. Просто великолепно!
-Твоя наглость, Лихачев, просто невероятна,- оставалось мне лишь подивиться.
-Ооо, я знал, что ты оценишь,- вновь сменил "гнев" на милость парень и, не задумываясь о соблюдении личного пространства, приземлился на мою койку, прямо под подрагивающий от негодования бок.
Мне оставалось лишь молча, но от этого не менее возмущенно, открывать рот. Почему молча? Да, потому что говорить что-то этому человеку было совершенно бесполезно. Так зачем же лишний раз сотрясать воздух, если тебя даже не пытаются слушать?
Каждая клеточка моего тела, каждый нейрончик были возмущены до предела. Даже малейшее прикосновение этого вредного, синеглазого паршивца вызывало невероятное желание вскочить и убежать, забиться в дальний угол, бешено тараща глаза, и ждать, когда приедут добрые дядечки-амбалы, санитары. Просто верх безумия!
Рядом с этим человеком я просто не могла вести себя спокойно. Лишь от того, что он вызывал бурю совершенно непонятных и несовместимых между собой чувств: страх и в тоже время жуткое любопытство, гнев и странное притяжение, заставляющее взглянуть на вредного орка не только как на объект желанной мести, но и как на очень симпатичного, да что уж там, красивого мужчину.
Головой я, конечно, понимала, что что-то здесь не так, но глупое сердце бешено колотилось в груди, не дав возможности прислушаться к суматошно нашептывающему голосу разума, завлекая, не позволяя ухватиться за какую-то невероятно важную, но шустро ускользающую деталь.
-Я настолько страшный, что ты трясешься как осиновый листок?- делано изумился Егор, хотя прекрасно знал ответ.
Да! Безумно страшно находиться рядом с этим человеком.
Невероятное притяжение не дает спокойно думать. Не позволяет сложить два плюс два и прийти к одному единственному правильному ответу. Поразительно легко сбивает с пути, заставляет трепыхаться никчемное девичье сердце.
Это явно не любовь. Нееет! Совершенно не похоже. Вот брата я обожаю, отца боготворю, Ники... тут вряд ли можно сказать что-то однозначно, влюбленность, может игра. Но любовь. Это что-то невероятное, совершенное и скорей всего совсем не существующее.
К Лихачеву я испытываю лишь ненависть, немного страха, щепотку презрения. Разве из подобного коктейля может получиться что-то подобное волшебному чувству?
-Ты мне неприятен,- все же сказала я, совершенно не хотела его задеть, но парень дернулся, словно от пощечины, и тут же отодвинулся.
-Довольно откровенно,- блеснуло недоумение в глазах.
-Ты ожидал от меня чего-то другого?
Вызов? Возможно... Хотя, нет. Точно вызов! Совершенно не прикрытый и явно мной необдуманный.
-Нет,- тяжелая рука потрепала и без того спутанные волосы,- я знал, что ты умная девочка.
Недоверчиво прищурив глаза, вывернулась из-под чужой лапы.
-Сомнительный комплимент.
И вновь ободряющая, довольная улыбка. Да эта скотина издевается надо мной!
-Что тебе нужно?- почти смирившись с неизбежным, все же спросила я, и тут же получила в ответ удивленно приподнятую бровь.
И если бы мне раньше не приходилось сталкиваться с этим паршивцем, я, безусловно, поверила бы в бескорыстность всего, что он сегодня сделал. Но я была бы не я, приняв изумленно распахнутые глаза за чистую монету.
Так и есть. Под моим тяжелым взглядом кристальная чистота и непоколебимая уверенность в непричастности постепенно начала таять, сменяясь вновь самоуверенным оскалом, самодовольным прищуром, и невероятным блеском в потемневшем взгляде.
-Просто хотел пригласить тебя в одно интересное местечко.
Едкая фразочка, вертевшаяся на языке, застряла на полу вздохе, лицо побагровело, воздух никак не хотел протискиваться в легкие, кашель сменяли хрипы, в ушах звенело. Неслабое похлопывание промеж лопаток в ту же минуту вернуло в реальность, позволило наконец-то вздохнуть полной грудью.
-Спасибо конечно,- в горле запершило,- Но я уже сыта интересными местами.
Лукавая улыбочка не сходила с его губ, бровь вздернутая вверх, выгнулась дугой, предавала ему щегольский или нет, даже, хулиганский вид. "Даже не пытайся избавиться от меня",- словно бы говорил он.
-Весьма неразумно отказываться, Рыжик,- склонившись над недовольно поглядывающей мной, прошептал орк, щекоча горячим дыханием скулу, тем самым еще больше подтверждая мои догадки,- Весьма неразумно...
Голова сама по себе вжалась в плечи, брови насупились, а мне вдруг захотелось зашипеть, прям как кошке, самой настоящей, дикой, вредной, напуганной до чертиков кошке. Весьма неразумно, к слову сказать.
Моего ответа ждать не стали.
Весело посвистывая, Лихачев поднялся с больничной койки, моей между прочим, сладко потянулся, от чего мне стало и вовсе не по себе, и направился к выходу, обронив напоследок: "В эту субботу, ровно в девять, я буду ждать около твоего подъезда".
Хах, ну жди, мы еще посмотрим, кто кого переиграет.
***
Если что-то себе обещаешь, следует задуматься, а под силу ли тебе это сделать?
Когда я ожесточенно доказывала, что вполне способна не обращать внимания на Лихачева, я совсем не учла фактора человеческого и природной оркской упертости. Если раньше парень и вовсе не попадался мне на глаза, то сейчас, после злополучного обморока, присутствие его в моей жизни стало почти невыносимым.
Вокруг словно в насмешку творился форменный беспредел.
Улыбающуюся синеглазую морду я стала видеть на каждом углу. Посещение любимого вуза вообще сопровождалось утренними концертами. Нервные студенты смотрели косо, гадая, что же такого должно было произойти, чтобы Егор так упорно ходил по пятам за рыжей, злой, растрепанной девицей. Мне, к слову, тоже бы хотелось знать - ЧТО?!
Жутко выпученные глаза и беззвучный мат ситуацию не спасали, намеков парень не понимал, попытки выяснить, что же ему надо с успехом игнорировал. Как-либо объяснить сложившуюся ситуацию он тем более не удосужился. Конечно же, мне это категорически не нравилось. Но деваться было некуда, ничего предусмотрительного Лихачев не вытворял: здоровался, открывал двери, "полюбил" быстрорастворимый кофе из автоматов, был довольно мил, от чего раздражал еще больше.
С появлением в моей жизни ЭТОГО усилились приступы паники: мне постоянно казалось, что за каждым моим шагом пристально наблюдают. Можно было бы предположить, что тяжелый утомительный взгляд принадлежал самому Егору, но нет. Когда он находился рядом, ощущение усиливалось, а память все еще услужливо подсовывала воспоминание о нападении. Иногда мне даже казалось, что я точно знаю из-за какого именно угла за мной наблюдают, но толпы людей (перенявшие дурацкую манеру от синеглазого ходить за мной по пятам) существенно усложняли задачу.
Если так пойдет дальше, я точно стану параноиком или того хуже, свихнусь окончательно. И вновь в Варе проснется Халк...
-Как ты умудрилась захомутать этого красавчика?- возмущалась Аленка, резкое изменение в составе моего личного пространства ее явно беспокоило.
Учебная неделя близилась к своему логическому завершению, глаз уже непроизвольно подергивался, сердце сжималось в груди, а душа завела привычку трепыхаться где-то в районе пяток в тот самый момент, когда речь заходила о синеглазом.
-Никого я не захомутала,- вопрос уже порядком поднадоел, в голове крутилось только зловещее: "Суббота. Девять. У подъезда". Уверенность в своей непоколебимости просто таяла на глазах.
-Да ладно, как будто я не вижу,- девушка пихнула меня в бок и, поджав губы, ускорила шаг.
Аленку явно задевало моё нежелание рассказывать о тайном, как она считала, романе. Другого объяснения, почему Лихачев наматывает вокруг меня круги, она не находила.
В то время, как я сама не могла объяснить, что же от меня нужно этому человеку, окружающие уже нафантазировали тайные встречи, страстные взгляды и прочие прелести якобы тщательно скрываемых отношений. Разубеждать любопытные посторонние носы не было ни сил, ни возможности, а вот неверие близких друзей немного огорчало. Но и они, как оказалось, слышали только то, что им хотелось.
-Не обижайся,- нагнав подругу, я подстроилась под ее шаг, ссориться не хотелось, а все шло именно к этому,- Неужели ты думаешь, что я бы не сказала тебе, если бы у меня с этим орком что-то было?
Скептический взгляд сказал больше, чем слова. Да, именно так она и думала, старательно накручивая себя в течение всей недели. Хотя, этим же занимались и все остальные: развешивали уши, наматывали на них лапшу, и недовольно поглядывали в сторону предательницы. Даже Олег как-то странно косился на меня: неодобрительно, возмутительно холодно, поджимал губы, хмурил брови и все пытался на что-то намекнуть.
От утомительных разъяснений меня спас зазвонивший мобильный. На экране мерцала улыбающаяся физиономия Ники, а к горлу почему-то подкатывал ком. Не к добру.
-Oh, mon cheri(10),- взволнованный голос молодого художника, заставил содрогнуться,- Это невероятно! Просто изумительно!
Одолело непонятное желание тут же отсоединиться и не слушать. Оно было настолько сильным, что перебороть его удавалось с большим трудом.
-Я приеду осенью и заберу тебя. Варвара, ты согласна?
Приедет? Откуда? На что согласна?
-Ники,- голос пропал, в голове зашумело, осознание того, что только что произошло что-то непоправимое не оставляло в покое,- Что произошло?
-Oh, Варвара, я же только говорить тебе,- взволнованно заговорил парень, на заднем плане что-то шумело, не позволяя сосредоточиться,- Меня заметили. О боже, я знать! Я лететь во Францию на лето, там быть моя выставка.
-Ники, стой,- сейчас мне хотелось бежать куда угодно за этим чертовым художником, лишь бы он остался,- Когда... Когда ты улетаешь?
-Сию минуту,- радостно возвестил Николос,- Я сижу в самолете, прости милая, но нужно убрать телефон. Я приеду и заберу тебя, Au revoir(11)!
На том конце раздались короткие гудки...
-Прощай...
Почему-то именно в этот момент мне показалось, что что-то резко изменилось, что я больше не увижу своего забавного художника. Пусть он и обещал вернуться, но правда ли это? Если сердце так рвет на части, если я уже смирилась с неизбежным, услышав: "Меня заметили".
-Он улетел, но обещал вернуться,- всплыла в голове знаменитая фраза, и от осознания всей комичности ситуации становилось еще гаже.