Сладость или гадость

Январские каникулы подходили к концу, и Лу с головой погрузился в подготовку к школе. Городской шум, сначала оглушавший после загородной тишины, стал привычным фоном. Но в его комнате по-прежнему царила тишина, которую нарушал лишь треск гитарного усилителя и тиканье часов, отсчитывающих дни до... Чего, собственно? До весны? До лета? До следующей короткой поездки загород? Перспектива казалась тусклой и безрадостной.

Как всегда в такие моменты, его рука сама тянулась к телефону. Он уже собрался написать Мариусу очередное сообщение о том, как ему смертельно скучно, когда экран ярко вспыхнул, опережая его. Имя звонящего заставило его сердце пропустить удар.

Мариус (видеовызов)

Лу смахнул палец по экрану, и через секунду его мир перевернулся с ног на голову. На него смотрело взволнованное лицо Мариуса, а за его плечом Лу увидел не знакомую комнату в загородном доме, а... чемоданы. Разбросанные вещи. И свет городских фонарей за окном.

— Ты... где ты? — выдавил Лу, не веря своим глазам.

Мариус попытался сохранить невозмутимость, но счастливая улыбка рвалась наружу.

— Смотри в оба.

Он переключил камеру на фронтальную, подошел к окну и направил объектив вниз. Лу увидел знакомый до боли фонтан во дворе его же дома. Своего дома в Брюсселе.

— Мы в городе, — голос Мариуса прозвучал сдавленно от переполнявших его эмоций. — Мы переехали. Вернее, я перевелся. В твою школу.

Лу не мог вымолвить ни слова. Он просто сидел и смотрел, как его реальность за считанные секунды перестраивается, обретая новые, головокружительные очертания.

— Как? Почему? — наконец прошептал он.

Историю Мариус рассказал уже лично, через полчаса, стоя на пороге квартиры Лу. За его спиной сияла Оля, а чуть поодаль, у лифта, с чемоданом в руке, стоял Марк. Он выглядел постаревшим и очень уставшим, но когда его взгляд падал на сына, в глазах читалось что-то новое — не тревога, а решимость.

— Он приехал пару дней назад, — тихо, чтобы не слышал отец, рассказывал Мариус, пока они пили чай на кухне. — Сказал, что хочет... все исправить. Начать заново. Спросил, чего я хочу. И я сказал.

Оказалось, «все исправить» для Марка означало найти работу в Брюсселе, снять небольшую квартиру и дать детям шанс на нормальную жизнь, вдали от призраков старого дома. Это был его способ загладить вину. Жалкий, запоздалый, но единственный, который он смог предложить.

— И ты согласился? — спросил Лу, все еще не веря в свое счастье.

Мариус кивнул, глядя на свои руки.

— Да. Потому что это значило быть ближе к тебе.

Их жизнь обрела новое, стремительное измерение. Больше не нужно было считать дни до каникул. Теперь они виделись каждый день. Они шли в одну школу. Сидели за одной партой на тех уроках, где это было возможно. Их совместные прогулки по заснеженному парку стали ритуалом после занятий.

Они продолжали становиться ближе. Теперь это была не стремительная, вынужденная близость, рожденная общим горем, а медленное, осознанное сближение. Лу учил Мариуса ориентироваться в шумных городских улицах, а Мариус показывал Лу тихие, потаенные уголки парков, где можно было спрятаться от всего мира.

Они часами могли говорить ни о чем, просто наслаждаясь возможностью быть рядом. Иногда их пальцы сплетались сами собой, когда они шли по улице, и больше не было необходимости оглядываться по сторонам. Их мир, некогда расколотый пополам расстоянием, сросся, стал цельным и невероятно большим, полным новых возможностей.

Однажды вечером, провожая Мариуса до его новой квартиры, Лу остановился у подъезда.

— И что же будет дальше? — спросил он, глядя на огни в окнах.

Мариус улыбнулся, его дыхание превращалось в маленькое облачко в холодном воздухе.

— Не знаю. Но теперь это «дальше» — наше. И мы разберемся.

Новая реальность оказалась сладкой, как запретный плод, и такой же головокружительной. Каждое утро Лу просыпался с осознанием, что через полчаса он увидит Мариуса. Они шли в школу вместе, и даже серые стены и скучные коридоры не могли омрачить его настроения. Теперь у него был свой личный проводник в мир тишины и спокойствия посредь школьного хаоса.

Мариус, в свою очередь, постепенно оттаивал. Городская школа с ее огромным количеством людей и шумом поначалу пугала его, но наличие Лу рядом стало его якорем. Он больше не съеживался при громких звуках, не старался стать невидимкой. Он просто шел рядом, и этого было достаточно.

Их друзья из загородной компании, узнав о переезде, устроили настоящий праздник. Фред, не скрывая восторга, тут же начал строить планы на все выходные сразу, а Саар с Лукасом взяли на себя роль гидов, показывая Мариусу и Оле все лучшие места в городе.

Но самые ценные моменты были тихими. После школы они часто уходили в городской парк, засыпанный снегом. Сидели на скамейке, пили горячий шоколад из термоса и говорили. Говорили о будущем. О том, куда хотели бы поехать, кем стать. Лу с удивлением обнаруживал, как много у Мариуса интересов и идей, которые раньше были скрыты под слоем страха и неуверенности.

— Я думаю, мне бы хотелось работать с книгами, — как-то признался Мариус, глядя на замерзшее озеро. — Может, в издательстве. Или открыть маленький книжный.

— С привидениями? — пошутил Лу.

— Только если они будут дружелюбными, — парировал Мариус, и в его глазах плескалась улыбка.

Люк и Натали, видя, как преобразился их сын, окончательно смирились с ситуацией. Мариус стал частым гостем в их доме. Натали с радостью кормила его своими пирогами, а Люк однажды завел с ним долгий разговор о джазе, обнаружив в лице парня благодарного слушателя.

Даже Джул, всегда сдержанный, начал относиться к Мариусу с теплотой. Он видел, как тот заботился о Лу, как успокаивал его в моменты вспышек гнева, которых стало заметно меньше.

Однажды вечером они сидели в комнате Лу, слушая музыку. За окном шел снег, покрывая город мягким белым одеялом. Мариус лежал на кровати, уставившись в потолок, а Лу сидел на полу, прислонившись спиной к кровати.

— Ты не жалеешь? — тихо спросил Лу. — О том, что переехал?

Мариус перевернулся на бок, чтобы видеть его лицо.

— Ни секунды. Даже когда Фред пытался научить меня кататься на скейте посреди гололеда.

Лу рассмеялся, и это был счастливый, беззаботный смех. Он потянулся назад, и его пальцы нашли руку Мариуса. Их пальцы сплелись.

— Знаешь, что самое лучшее? — прошептал Лу.

— Что?

— То, что нам больше не нужно прощаться. По крайней мере, ненадолго.

Мариус сжал его руку в ответ.

— Да. Теперь у нас есть время. Все время в мире.

Они лежали так в тишине, слушая, как завывает ветер за окном, и понимали, что все трудности, все боли прошлого были не зря. Они привели их сюда — в эту теплую комнату, в этот город, в эту новую жизнь, полную надежд и бесконечных возможностей. И каким бы ни было «дальше», они встречали его вместе.