Сладость или гадость

Следующее утро застало Лу за завтраком в мрачном, сосредоточенном молчании. Он механически ковырял ложкой в тарелке с овсянкой, мысленно возвращаясь к вчерашнему вечеру. Не к крикам Фреда в темноте мельницы, а к бледному, искаженному ужасом лицу Мариуса. К тому, как он стоял, вцепившись в ствол дерева, словно надеясь стать его частью.

— Ты вчера вернулся будто привидение сам за тобой гнался, — заметил Джул, откладывая газету. Его спокойный, аналитический взгляд буравил брата. — Или ты его все-таки нашел, своего призрака?

Лу поднял на него глаза.

— Можно сказать и так.

— И?

— Это не призрак. Это новенький. Мариус.

Джул фыркнул.

— Ну конечно. Опять он. И что он делал? Стоял и боялся?

— Да, — тихо, но твердо сказал Лу. — Он стоял и боялся. Так, как будто видел не мельницу, а ворота в ад.

В его голосе прозвучала такая несвойственная ему серьезность, что Джул перестал улыбаться.

— Слушай, может, не стоит лезть? Парень просто странный. Не у всех же детство было таким... бурным, как у нас.

Но Лу уже не слушал. Он встал из-за стола и направился к окну. Дом напротив выглядел как обычно: ухоженный сад, чистые окна. Но теперь он казался Лу не просто домом, а крепостью. Крепостью, за стенами которой скрывалась тайна.

Ему нужна была информация. И он знал, где ее взять.

Час спустя он уже сидел на скамейке в парке рядом с Саар. Он подкараулил ее, когда та вышла прогуляться.

— Саар, ты говорила, что общаешься с Мариусом. Он... он когда-нибудь упоминал свою семью?

Саар, удивленная его прямотой, нахмурилась.

— Немного. Только то, что у него есть младшая сестра, Оля. Ей девять. Он говорил, что она его «лучший друг». И... — она замолчала, подбирая слова.

— И что?

— И что мамы у них нет. Только папа. Марк, вроде бы.

Отсутствие матери было новым кусочком пазла. Грустным и многое объясняющим.

— А про отца? Каков он?

Саар пожала плечами.

— Не знаю. Мариус говорил о нем уважительно, но... как-то осторожно. Как будто боится сказать лишнее. Однажды я спросила, почему они переехали, он только промямлил что-то про «тишину» и «спокойное место для Оли» и сразу сменил тему.

«Спокойное место». Старая мельница, вызывающая у его сына панический ужас, была всем угодно, но только не спокойным местом. Противоречие было слишком явным.

— Спасибо, — кивнул Лу, вставая.

— Лу, подожди, — Саар дотронулась до его руки. — Он хороший. Просто... ранимый. Не делай ему больно.

Лу посмотрел на нее. В глазах подруги читалась искренняя тревога.

— Я не собираюсь, — сказал он, и сам удивился, что это была правда.

Он шел по улице, обдумывая все услышанное. Отец-одиночка. Младшая сестра. Переезд ради «тишины». И дикий, неконтролируемый страх перед заброшенным зданием на окраине леса.

Его шаги сами привели его к дому Мариуса. Он остановился напротив, прячась за стволом старого клена, и наблюдал. И снова ему повезло.

На этот раз в саду была не одна фигура, а две. Мариус сидел на той же скамейке, а рядом с ним, раскачивая ногами, была маленькая девочка с двумя каштановыми хвостиками — его сестра Оля. Она что-то оживленно рассказывала, а Мариус слушал ее, и на его лице впервые за все время Лу увидел не напряжение, а мягкую, почти нежную улыбку. Он выглядел... спокойным. Таким, каким и должен быть пятнадцатилетний парень.

И тут из дома вышел мужчина. Высокий, подтянутый, с строгими чертами лица. Марк. Он что-то сказал детям, и улыбка мгновенно сошла с лица Мариуса. Его плечи напряглись, поза стала скованной. Он кивнул и, поднявшись, послушно пошел в дом, бросив на Олю один-единственный взгляд — быстрый, полный какой-то непонятной Лу тревоги.

Дверь закрылась. Тайна не растворилась, а лишь стала глубже. Лу видел теперь не просто «странного новенького», а старшего брата, пытающегося защитить сестру, и сына, живущего в тени строгого отца. И где-то в центре этой семейной драмы была старая мельница.

«Ладно, Мариус, — подумал Лу, отходя от своего укрытия. — Ты не хочешь говорить. Но я теперь знаю, с чего начать. Начну с твоей сестры».

Мысль о том, чтобы выведать информацию у девятилетней девочки, поначалу показалась Лу отвратительной. Но чем дольше он смотрел на закрытую дверь, за которой скрылся Мариус, тем больше укреплялся в своем решении. Оля казалась единственным светлым и открытым существом в этой странной семье.

Случай представился через пару дней. Лу увидел, как Оля одна катается на велосипеде по дорожке у их дома. Он медленно приблизился, стараясь не спугнуть ее.

— Эй, — окликнул он, когда она проезжала мимо.

Девочка резко затормозила и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Она узнала его.

— Ты... тот парень, — сказала она без обиняков.

— Какой «тот парень»? — Лу присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Который все время злится. Мариус говорит, что тебя лучше не злить.

Лу фыркнул. Вот как, значит.

— А твой брат, похоже, всех боится. Даже меня.

— Он не всех боится! — вспыхнула Оля, защищая брата. — Он... он просто переживает. За нас.

— За вас? — Лу сделал вид, что не понимает. — А что тут такого страшного? Тихий поселок, лес... Разве что старая мельница, — он небрежно махнул рукой в сторону леса.

Реакция была мгновенной и пугающей. Лицо Оли побледнело, а глаза наполнились слезами.

— Мы не должны туда ходить! — прошептала она, озираясь, как будто кто-то мог подслушать. — Папа запретил. Строго-настрого. Он сказал, что там... там плохое место. Где люди... исчезают.

Лу почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Исчезают? Кто исчезает?

Но Оля уже затрясла головой, испуганная тем, что сказала слишком много.

— Я не знаю! Никто! Я должна идти! — И она, развернув велосипед, помчалась прочь, даже не оглянувшись.

Лу остался сидеть на корточках, ошеломленный. Запрет отца. «Плохое место». «Люди исчезают». Все это было куда серьезнее, чем простые детские страшилки. Это звучало как... предупреждение. Или как отголосок чего-то, что уже случилось.

Вечером он поделился своими догадками с Джулом, опустив, конечно, часть про сестру.

— Понимаешь? Это не просто страх. Отец запретил им туда ходить, причем так, что даже упоминание мельницы пугает девятилетнего ребенка.

Джул, к его удивлению, не стал отмахиваться. Он слушал внимательно, его лицо стало серьезным.

— Слушай, Лу... Может, и правда не стоит лезть. Если отец что-то скрывает, и это как-то связано с Мариусом... Это не наши дела. Это может быть опасно.

— Опасно? — Лу вскочил. — А то, что парень живет в постоянном страхе — это не опасно? Он смотрит на эту мельницу так, будто... будто видит в ней могилу.

Он замолчал, и в комнате повисла тишина. Его собственные слова прозвучали зловеще.

На следующее утро Лу проснулся с твердым решением. Он не будет выспрашивать у Оли, не будет давить на Мариуса. Ему нужны были факты. Он дождался, когда Марк уедет на работу на своей машине, и направился к их дому. Он не знал, что скажет, но он должен был попытаться поговорить с Мариусом еще раз. На этот раз — без агрессии. Без обвинений.

Он подошел к калитке и замер. Мариус сидел в саду на том же месте, но на этот раз он не читал. Он просто сидел, обхватив голову руками, и его плечи слегка вздрагивали.

Лу почувствовал, как в горле застрял ком. Он никогда не видел, чтобы кто-то плакал так... тихо. Беззвучно. Как будто даже в своем горе Мариус боялся быть услышанным.

Лу толкнул калитку. Скрип заставил Мариуса вздрогнуть. Он резко выпрямился, смахнул рукавом с лица и уставился на Лу глазами, полными паники, стыда и вопроса.

Лу сделал шаг вперед. Он поднял руки в умиротворяющем жесте.

— Я не за тем, чтобы задираться, — тихо сказал он. — Я... я видел, как ты отреагировал на мельницу.

Мариус сжался, словно от удара.

— Уходи, — его голос сорвался на шепот. — Пожалуйста, просто уходи.

— Я не уйду, — сказал Лу, и его собственный голос прозвучал непривычно твердо. — Потому что я видел твой страх. И я видел, как испугалась Оля, когда я просто упомянул это место.

Имя сестры подействовало на Мариус как удар тока. Он вскочил, его лицо исказилось от гнева и страха.

— Ты что, с ней говорил? Ты смел с ней говорить?! — он сделал шаг к Лу, и впервые в его поведении не было желания убежать, а была готность к борьбе.

— Я только спросил! — парировал Лу. — И она сказала, что ваш отец запретил вам туда ходить. Что там «плохое место». Что там кто-то исчез.

Мариус замер. Весь его гнев мгновенно улетучился, сменившись леденящим душу ужасом. Он снова стал тем испуганным мальчиком из леса.

— Ты... ты ничего не понимаешь, — прошептал он, и голос его дрожал. — Если бы ты знал... Если бы ты только знал, что там случилось...

Он не закончил. Он резко развернулся и почти побежал к дому. На пороге он обернулся, и его последние слова прозвучали как приговор:

— Оставь нас в покое. Ради твоего же блага. И ради Оли.

Дверь захлопнулась. Лу остался стоять в саду одного, с чувством, что он подошел к краю пропасти и заглянул в бездну. Он не получил ответов. Он получил лишь новое, еще более страшное предупреждение.

Но теперь он знал наверняка: тайна мельницы была реальной. И она была гораздо, гораздо страшнее, чем он мог предположить.

Слова Мариуса жгли его изнутри. «Если бы ты только знал, что там случилось...» Они звучали в его ушах, не давая покоя. Предупреждение «ради твоего же блага» только подлило масла в огонь. Лу не мог остановиться. Теперь это было сильнее него.

Он дождался глубоких сумерек, когда фигуры растворяются в тенях, и вышел из дома. Он не взял с собой ни Фреда, ни Лукаса — это было слишком опасно, и он инстинктивно это понимал. Даже Джулу он ничего не сказал.

Лес был черным и безмолвным. Ветер шелестел голыми ветвями, и каждый звук заставлял его вздрагивать. Но страх быть пойманным бледнел перед жгучим любопытством и странным чувством ответственности — он должен был узнать правду. Ради Мариуса.

Мельница выросла перед ним, еще более зловещая в лунном свете. Ее сломанные лопасти были похожи на кости гигантского мертвого существа. Лу набрал воздуха полную грудь и шагнул внутрь.

Пыль закружилась в луче фонарика его телефона. Он обошел первый этаж — ничего, кроме битого кирпича и старой рухнувшей мебели. Сердце бешено колотилось. Он почти уже решил, что все это — плод его воображения, подогретый страхами Мариуса.

И тогда он заметил его. В дальнем углу, за грудой досок, притаился узкий, почти невидимый проход, ведущий вниз, в подвал. Дверь, если она когда-то и была, давно сгнила.

Лу спустился по шатким каменным ступеням. Воздух стал густым, влажным и смертельно холодным. Он направил свет фонарика вперед — и замер.

Он стоял в небольшом подвале. Но это было не хранилище. Это было кладбище.

В центре помещения, аккуратно выложенные из грубого камня, стояли три надгробия. Они были старыми, потрескавшимися, но надписи на них можно было разобрать. Лу подошел ближе, его рука дрожала.

Он направил свет на первое надгробие.

АННА ДЕ ЗАГЕР

1985 – 2015

Любимая жена и мать

Ледяная волна прокатилась по его телу. Де Загер. Фамилия Мариуса. Его мать. Она не просто «умерла». Она была похоронена здесь. Тайно. В подвале заброшенной мельницы. Почему?

Он перевел свет на второе надгробие, и его дыхание перехватило.

ЛИЗ ДЕ ЗАГЕР

1940 – 2017

Всегда в наших сердцах

Бабушка? Умерла в один год с Анной. Сердце Лу заколотилось чаще. Слишком много совпадений.

Он заставил себя посмотреть на третью, самую маленькую и самую потрескавшуюся плиту.

СИМОН ДЕ ЗАГЕР

1978 – 2017

Покойся с миром

Его ноги подкосились. Он прислонился к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Вся семья. Мать, бабушка, дядя или дед... Все они умерли в один год. 2017-й. Восемь лет назад. Мариусу тогда было всего пять лет,а Оле год.

Их не хоронили на обычном кладбище. Их спрятали здесь, в этом сыром, темном подвале, как страшную тайну. И Марк, отец Мариуса, заставил своих детей молчать. Запретил подходить к этому месту, внушив им кошмарный ужас.

Что случилось здесь в 2015 году? Почему три члена семьи одной семьи умерли в один год? Несчастный случай? Болезнь? Или... нечто более темное?

Лу посмотрел на имена, высеченные в камне. Анна Де Загер. Мать, которую Мариус почти не помнил, но чья могила была для него источником кошмаров. Теперь Лу понимал его панику, его страх. Это место было не просто «плохим». Это было семейным склепом. Могилой его прошлого.

Он услышал скрип наверху. Чьи-то шаги.

Лу резко выключил фонарик и замер в кромешной тьме, прижавшись к стене. Сердце стучало так громко, что, казалось, эхо разносилось по всему подвалу. Шаги приближались к люку. Это был Марк? Или... Мариус?

Он понял, что зашел слишком далеко. Он прикоснулся к тайне, которая могла стоить ему дорого. И, глядя на три безмолвные могилы, он осознал — правда была гораздо страшнее, чем он мог себе представить.

Шаги над головой стали громче. Лу затаил дыхание, вжимаясь в холодную каменную стену. В ушах стучала кровь. Вот-вот на ступенях появится силуэт Марка Де Загера — и тогда всё. Мысли метались: «Он похоронил здесь свою семью, что помешает ему похоронить и меня?»

— Луууу! Ты тут, придурок?

Голос был до боли знакомым, таким же громким и бесшабашным, даже в этом жутком месте. Это был Фред.

Облегчение, смешанное с раздражением, волной накатило на Лу. Он чуть не выдал себя вздохом, но вовремя сдержался и резко кашлянул.

— Внизу! — прошипел он. — Тише, чёрт возьми!

Через мгновение в проёме люка показалось удивлённое лицо Фреда, освещённое экраном его телефона.

— Блин, Лу, что ты тут делаешь в этом склепе? Искал сокровища? — Фред начал спускаться, но Лу резко его остановил.

— Стой там! Не ходи! — его голос прозвучал так резко и испуганно, что Фред замер на полпути. — Просто... посмотри сюда. Включи фонарик.

Фред, озадаченный, направил свет вглубь подвала. Луч скользнул по каменным плитам пола, пополз по стене и наконец упал на три грубых надгробия.

Наступила тишина. Долгая, гробовая. На лице Фреда исчезла всякая ухмылка. Его глаза округлились, челюсть отвисла.

— Что... что это? — прошептал он, и в его голосе впервые за всё время знакомства Лу услышал неподдельный страх.

— Это могилы, — тихо сказал Лу, выходя из тени. — Его семьи. Мамы. Бабушки. Какого-то Симона. Все умерли в один год.

— Его... Мариуса? — Фред не мог оторвать взгляд от имён. — Но... почему они здесь? Почему не на кладбище?

— Вот в чём вопрос, — мрачно произнёс Лу. — И я не думаю, что ответ нам понравится. Его отец... Марк... он скрывает это. И заставил молчать детей.

Фред медленно спустился по оставшимся ступеням, уже не такой весёлый. Он подошёл ближе и вчитался в надписи.

— «Любимая жена и мать»... — он прочёл вслух и покачал головой. — Блин. Бедный парень. Теперь я понимаю, почему он такой... такой сломанный.

Лу кивнул. Всё встало на свои места. Страх Мариуса был не паранойей. Это была травма. Проваливающаяся в тартарары травма, которую отец не лечил, а консервировал в этом подвале, пряча тела и правду.

— Никому ни слова, — резко повернулся Лу к Фреду. — Ни Саар, ни Лукасу. И уж тем более Джулу. Только мы двое.

— Джулу? А почему ему нельзя? — удивился Фред.

— Потому что он скажет «не лезь» и будет прав! — выдохнул Лу, сжимая кулаки. — Но я не могу теперь отступить. Я не могу просто сделать вид, что не видел этого. Мы должны узнать, что здесь случилось.

Фред сглотнул. Он посмотрел на могилы, потом на решительное лицо Лу.

— Ладно, — тяжело сказал он. — Но что мы можем сделать? Спросить у Мариуса? Он же в обморок упадёт.

— Нет, — Лу покачал головой, и в его глазах зажёгся новый огонёк. — Мы пойдём другим путём. Если это скрывают, значит, кто-то в этом посёлке должен что-то помнить. События десятилетней давности. Смерть трёх человек за один год — это не то, что легко забывается.

Он бросил последний взгляд на могилу Анны Де Загер. Теперь она была для него не просто именем на камне. Она была ключом к боли того, кто вызывал в нём странное, смешанное чувство раздражения и защиты.

— Пошли, — сказал Лу, подталкивая Фреда к лестнице. — Нам тут больше нечего делать. Мёртвые не расскажут своих секретов. Придётся спрашивать у живых.

Они выбрались из подвала, оставив за спиной холод и тишину склепа. Но тяжесть открытия по-прежнему висела на них, как сырой туман. Тайна мельницы обрела форму, и теперь у неё были имена. И Лу поклялся себе, что узнает историю, стоящую за ними.

——————————————————————————————————————————————————

Всем ку,надеюсь вам нравиться читать мой фф и очень прошу поставить звездочку и оставить коммент<3