41 глава.
Она ехала в машине. Сзади, на мягком сиденье. Справа и слева — двое. Молчаливые, как камень. Впереди — ещё двое. Машина, вроде бы дорогая, но отдавала чем-то чужим, закрытым. Не родным.
Она смотрела в окно. По знакомым улицам. По дворам.
— Почти дома...
Они подъехали. Один из мужчин вышел, открыл ей дверь.
Кэтрин вышла из машины. Гравий под ногами тихо скрипел. Справа и слева — два охранника, в чёрном. Один — впереди. Один — у машины. Как будто не домой вернулась, а в тюрьму.
Свою. Под охраной.
Дом стоял так же, как всегда. Старое крыльцо, облупившаяся табличка с номером, клумбы, за которыми они с мамой когда-то ухаживали вместе.
Теперь — всё казалось чужим.
— Вам сюда нельзя, — резко бросила она тем, кто хотел было войти за ней.
— Приказ — не оставлять вас без присмотра.
— У калитки и присматривайте. В дом вы не заходите. Понятно?
Они переглянулись, но остались снаружи. Один занял позицию на крыльце, другой — у ворот.
Кэтрин зашла и сразу заперла дверь на два замка. Затем подошла к окну, приподняла штору и посмотрела наружу.
Стоят. Один курит. Другой — просто следит.
— Я дома. Но не свободна, — подумала она. — И всё же, это лучше, чем быть рядом с ним...
Она прошлась по дому. Вроде всё на месте. Тихо.
Мама на работе, как обычно. Всё тихо, слишком.
Она села на диван. Подтянула к груди ноги. Внутри — пустота. Всё это время — столько эмоций, слёз, истерик... а сейчас только тишина.
Том говорил, что это "для её безопасности".
Но отчего её охраняют?
От кого? Или... от чего?
И вот тогда в голове начала зреть мысль.
Если не могу избавиться от охраны — придётся обмануть.
Если не могу выйти — сбегу. Ночью. Через окно. Через забор. Через чёрт побери всё.
Кэтрин сидела на кухне и тупо смотрела в пустую чашку. День был солнечный, но внутри — всё по-прежнему серое.
Вдруг — звонок в дверь.
Она подошла, приоткрыла — у калитки стоял курьер. Один из охранников уже вышел вперёд, принимая у него коробку.
— Это мне? — спросила Кэтрин.
— На ваше имя, — коротко ответил курьер, кивнул и ушёл.
Охранник поднял коробку, внимательно осмотрел.
— Мы сами откроем. На всякий случай.
— Ты не отец мне, — бросила она и выхватила коробку из его рук.
— Мисс Хартманн..
— Что? Меня что, через посылку собираются убить?
Прежде чем он успел что-то сказать, она захлопнула дверь прямо перед его носом. Заперла.
Коробка была лёгкая. Обычная. Но почему-то сердце застучало чаще.
Она порвала скотч, сорвала крышку и...
...там был медвежонок.
Плюшевый, серо-бежевый, с аккуратным швом на шее.
Старый. Очень старый.
Кэтрин побледнела.
— Нет... — прошептала она и села прямо на пол.
Он лежал в коробке, будто только вчера изъяли из ящика с её воспоминаниями. Но воспоминания были мутными...
На шее — бирка. Маленькая, пришитая нитками.
На ней — буквы, выцветшие, но узнаваемые:
"Д. Х."
Дерек Хартманн.
Отец.