40 глава.
Кэтрин ворвалась в комнату, грохнув дверью за собой. Не дыша, она подошла к окну и дёрнула раму.
Раз. Два. Сильнее. Резче. Почти с криком.
— Откройся!
Щёлчка не было.
Стекло не сдвинулось ни на миллиметр.
Она посмотрела ближе — и только сейчас заметила:
магнитные защёлки.
Изнутри их не снять.
А рама... будто армированная. Современная. Надёжная.
— Серьёзно... — прошептала она. — Ты даже окно мне закрыл?
Её сердце застучало громче. Не от страха — от ярости.
Она снова дёрнула. Резко. Бессмысленно. Стекло даже не дрогнуло.
— Как в грёбанной тюрьме...
Кэтрин шагнула назад. Заглянула в шкаф — нет ничего тяжёлого.
Потом в ванную — щётки, полотенца. Бесполезно.
Комната была пугающе пустой.
Ничего, что могло бы помочь.
Как будто её не просто заперли, а обезоружили.
Она упала на кровать, захлопнув лицо в ладони.
Дыхание — рваное. Горло — першит.
— Нельзя здесь оставаться. Нельзя с ним. С ними. Нигде.
Он врет. Все врут.
И если я не найду выход — я превращусь в их куклу.
Внезапно — в полной тишине — раздался щелчок.
Из стены.
Кэтрин подняла голову. Прислушалась.
Снова — еле уловимый механический звук.
Она подошла к шкафу. Отодвинула дверь.
И вдруг заметила, как на стене — одна из панелей едва заметно дрожит.
— ...что это?..
Она провела пальцами — и почувствовала щель. Её не было раньше. Или... она просто не видела?
Кэтрин нажала.
Клик.
Панель сдвинулась в сторону, и за ней открылся узкий проход. Тёмный, пыльный, будто технический коридор между стенами.
В ноздри ударил запах старого дерева и каменной сырости.
— ...Том, что ты ещё прячешь?..
Она вгляделась в темноту.
А потом — вдохнула.
И вошла.
Кэтрин шла по узкому проходу, задевая плечами стены. Света почти не было, только слабое дежурное освещение от ламп в стене. Воздух — тяжёлый, пыльный, будто сюда не заходили годами.
Потом — поворот.
Дверь. Стальная, с простым замком. Открыта.
Она толкнула её.
Внутри — кабинет.
Небольшой. Без окон.
Деревянный стол, старинный сейф, металлический стеллаж с папками и коробками.
Лампа над столом светила жёлтым.
На стенах — фотографии, карты, заметки, что-то на шпагате.
Комната, в которую не водят гостей.
Комната, где хранят... слишком много.
Кэтрин медленно подошла к столу.
Руки тряслись.
Она открыла первую папку — просто от отчаяния. Хоть что-то.
Фотографии людей. Документы. Сканы паспортов. Отчёты. Кто-то следил.
Кто-то собирал.
Кто-то... архивировал жизни.
Она перелистывала — почти на автомате.
И тут:
Дерек Хартманн.
Она замерла.
— Хартманн?..
Глаза пробежались по первой строчке:
Там была его фамилия, имя, дата рождения, место рождения, миграция, образование и сфера деятельности.
Сначала — скучно. Бесконечная формальность. Где работал, когда переехал, когда заболел, какие номера телефонов использовал, с кем сотрудничал...
Но потом — строчка, от которой застыло дыхание.
Семья:
Жена — Лилия Хартманн.
Дети — двое. Бриджит Хартманн — старшая дочь.
Кэтрин Хартманн — младшая дочь.
— ...Это он.
Она опустилась на стул.
Глаза метались. Листала дальше — ищет настоящее. Где он сейчас? Жив ли? В каком городе? Кто с ним? Почему он пропал?
Но дальше... пусто.
Прямо порваны страницы. Или их выдрали.
Оборвано на полуслове.
Как будто кто-то не хотел, чтобы она знала дальше.
Сердце заколотилось.
Она встала. Подошла к полке — больше ничего на него. Только этот файл. Только до этой точки.
— Почему вы не дали мне знать... кто он?
Почему Том прячет это?
Почему Бриджит молчит?
Вдруг — позади щелчок.
Дверь.
Кэтрин обернулась.
Том стоял в проходе.
Тихо. Не удивлённо.
Просто... ждал.
— Ты не должна была здесь быть. — произнёс он.
Кэтрин стояла перед столом, в руках — папка с именем её отца. Пальцы судорожно сжимали край бумаги, будто так она могла удержать себя от крика.
Том стоял в дверях. Спокойно.
Словно всё это уже происходило у него в голове.
Словно он знал, что она найдёт.
— Ты знал. — сказала она. Тихо, но голос срывался. — Ты всегда знал.
Он не ответил.
— Ты знал, кто мой отец. Где он был. Что с ним. Знал, и молчал.
— Да.
Просто. Холодно.
— И ты специально прятал это?! Прятал от меня, от моей семьи?!
— Кэтрин, если бы ты прочитала дальше... ты бы поняла, почему.
— Я НЕ МОГУ ПРОЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ! — крикнула она, швыряя папку в сторону. Бумаги разлетелись по полу, листы затанцевали в воздухе. — Потому что ты всё выдрал! Всё оборвал! Ты держишь меня, как вещь, как...
— Потому что ты не готова!
Он шагнул в комнату. В голосе — сталь.
— Потому что ты хочешь знать правду, но не понимаешь, какая она на самом деле.
— Потому что это не "твоя история о пропавшем папочке". Это сеть. Старая, гнилая, опасная.
— Потому что, если бы ты узнала всё, ты бы сломалась.
Кэтрин шагнула назад, в стену. Смотрела на него, как на врага.
— Я уже сломалась, Том. Сломалась, когда ты убил Сэм.
Он помолчал.
Смотрел.
Как будто слова в нём боролись с приказом молчать.
— Ты правда думаешь, что я мог убить её?..
— Я видела ее тело.
Том напрягся.
Молча.
Мгновение.
Потом — вздох.
Том задержал взгляд на ней. Затем кивнул.
— Хорошо.
Он повернулся, пошёл к выходу.
— Хочешь домой — поезжай.
Она не верила ушам. Но с места не сдвинулась.
Он остановился у двери.
— Но с охраной.
— Что?
Он обернулся.
— Тебя будут сопровождать. Всегда. Не вмешиваясь. Просто чтобы ты была в безопасности.
Кэтрин прищурилась.
— От кого?
— Это не важно.
— От кого, Том? Зачем всё это? Ты держишь меня, потом отпускаешь, но с хвостом. Что ты не договариваешь?
Он смотрел на неё.
Молча.
Потом сказал:
— Просто не забивай себе голову тем, что тебе пока не нужно знать.
— Ты опять...
— Кэтрин.
Голос стал ниже. Почти усталый.
— Иногда незнание — не предательство, а защита.
Она стояла, сжав кулаки.
— Ты говоришь, как будто я твоя собственность.
Он чуть усмехнулся.
— Нет.
— Я говорю, как человек, который пытается тебя не потерять.