36 глава.
Дом был освещён. Из окна кухни струился тёплый свет. Слышен был негромкий смех, приглушённые голоса, запах жареного чеснока и масла — всё это должно было быть уютным. Теплом. Домом.
Но не этой ночью.
Кэтрин влетела в дом, дверь с силой хлопнула за её спиной.
Глаза — красные. Лицо — мокрое от слёз. Руки дрожали, дыхание сбивалось.
В гостиной — Том и Билл. Том повернулся первым, заметив её, встал с кресла, на лице — облегчение, будто он не ожидал, но надеялся, что она вернётся.
— Кэтрин? — он сделал шаг вперёд. — Ты—
— Не подходи ко мне! — сорвалось с её губ.
Том застыл.
Бриджит выглянула из кухни, с ложкой в руке, с тревогой в глазах. Билл нахмурился.
— Ты... ты убил Сэм. — прохрипела Кэтрин. Голос сорвался, пересох. — Ты убил её... Том... ты убил мою Сэм...
Том замер, лицо изменилось. Словно его ударили.
— Нет... Кэтрин, послушай—
— Нет, это ты послушай! !
Она шагнула вперёд, кулаки сжаты.
— Ты врал мне. Все эти дни. Врал мне в лицо. Я была с тобой! Доверяла тебе! Думаешь, я не вижу?! Думаешь, я не знаю, кто ты?!
— Ты ничего не знаешь. — Том говорил медленно, тише, но твёрдо.
— Я знаю, что Сэм мертва! — закричала она. — А ты — в этом замешан. Как и в остальном. Во всех исчезновениях, лжи, боли.
Она подошла к нему вплотную.
— Я ненавижу тебя. Понимаешь? Ненавижу!
Голос сорвался. Слёзы снова текли по лицу.
— Зачем я вообще тебя впустила в свою жизнь?.. Зачем я вообще с тобой познакомилась? Это же была ошибка. Самая большая ошибка.
Том стоял молча. Губы сжаты. Глаза — тёмные.
Он не приближался. Не оправдывался. Не отрицал.
Билл встал, Бриджит — застыла с расширенными глазами. Никто не знал, что сказать.
А Кэтрин просто... взорвалась. Всё, что копилось, выходило через крик, рыдания, дрожь. И в каждой фразе звучала боль, которую уже не утаить.
Крик Кэтрин оборвался внезапно, как будто в горле что-то оборвалось.
Слова больше не выходили.
Губы дрожали, грудь всхлипывала, а слёзы текли без остановки. Без сил, без формы, без надежды.
Она опустила голову.
И просто заплакала.
По-настоящему. Глубоко.
Не от злости — от бессилия.
От того, что справедливость ничего не вернёт. Что её больше не обнимет Сэм, не скажет: «Ты же знаешь, я всегда чувствую, когда врёшь.»
Том стоял напротив, напряжённый, как стена, за которой что-то прячется. Его руки были в воздухе — не угрожающе, а как будто он пытался сказать: «Я не враг.»
Но она не могла верить.
В её кармане был пистолет.
Она украла его у одного из полицейских, пока шёл хаос. Не думала. Просто... схватила. Словно в этом был ответ.
Сейчас — он лежал в её ладони.
Тёплый от тела. Реальный. Тяжёлый.
Кэтрин вытащила его.
Медленно.
Оружие будто звенело в воздухе своей возможностью.
Бриджит ахнула, Билл рванулся вперёд, но Том поднял руку:
— Не подходи. — голос был ровный. — Пусть решит сама.
Кэтрин смотрела на него сквозь слёзы.
Пальцы дрожали. Она подняла пистолет. Навела...
И замерла.
Секунда. Две. Три.
Всё внутри неё разрывалось.
Сэм.
Слёзы.
Боль.
Правда.
Но она не убийца.
— Я не могу... — прошептала она. — Я не такая, как ты...
И рука опустилась.
Пистолет выпал на пол с глухим стуком.
Она села прямо на пол, на колени, закрыла лицо руками и зарыдала — по-настоящему. Без борьбы. Без силы. Как девочка, потерявшая всё.
Глухой звук пистолета, упавшего на пол, растворился в тишине.
Кэтрин стояла на коленях, согнувшись, как будто весь вес её боли навалился сразу. Руки закрывали лицо, плечи тряслись от рыданий.
И больше — ничего.
Том молчал.
Билл застыл, не зная, подойти ли.
А вот Бриджит — нет.
Она аккуратно вышла из кухни. Ложка всё ещё была в руке, но она медленно положила её на стол, вытерла руки о фартук и подошла к Кэтрин.
Молча. Без лишних движений.
Она опустилась рядом на колени, мягко коснулась плеча Кэтрин.
— Тише... Кэт. Дыши. Слышишь? Я здесь. Всё хорошо... — голос — нежный, почти шёпот.
Слова — простые, но в них было больше заботы, чем в тысячах объяснений.
Кэтрин не сопротивлялась. Только тихо всхлипывала, сотрясаясь под руками Бриджит.
Бриджит взглянула на Тома.
Её глаза были не мягкие. Холодные. Сдержанные.
— Мы потом поговорим. Серьёзно. — голос низкий, чёткий. Почти угроза.
Том кивнул. Он понимал.
Бриджит вернулась к Кэтрин и помогла ей встать. Медленно, нежно. Как будто боялась, что та снова упадёт.
— Пошли... давай подальше отсюда, ладно? Чай сделаю. Или просто посидим. Без него.
Кэтрин не ответила, но позволила себя увести.
Они прошли по коридору, в другую комнату. Мягкая кровать. Закрытая дверь. Никаких голосов. Только покой, такой хрупкий, что дышать приходилось медленно.
Бриджит присела рядом.
Комната была тёплая и почти глухая. Шторы задвинуты. Где-то вдали — глухой гул машин.
Кэтрин сидела на краю дивана, закутавшись в плед, как будто он мог защитить от всего, что происходило снаружи. Бриджит — рядом, с чашкой горячей воды, в которую зачем-то кинула корицу. Просто, чтобы хоть что-то согревало.
— Расскажи мне всё. — мягко попросила она.
Кэтрин молчала сначала.
А потом — начала говорить.
О том, как всё было. Как позвонила Дана. Как её голос дрожал, как никогда раньше. Как они встретились возле дома Сэм. Как мигали огни полицейских машин. Как Дана кричала, обвиняя Тома.
Как Сэм говорила, что подозревает его. Что слышала странные разговоры. Что верила: он связан с исчезновениями. Что она знала. Почти знала.
Как Кэтрин не могла поверить. А потом — поверила.
Когда она закончила, в комнате повисло густое, тяжёлое молчание.
Бриджит долго смотрела в пол, пальцы обхватывали чашку.
А потом — подняла глаза. В её взгляде не было злости. Только усталость. Сомнение. И очень, очень тихая просьба:
— Ты уверена, Кэт?
— Что это сделал Том?
Слово "уверена" резануло, будто сомнение — нож по ещё открытой ране.
Кэтрин хотела ответить сразу. Закричать: "Да!"
Но слова застряли.
Она вспомнила лицо Тома, когда он смотрел на неё. Не испуганное. Не виноватое.
Спокойное. Слишком спокойное.
Как будто он не видел ничего странного в том, что она направила на него пистолет.
— Я... не знаю. — прошептала она наконец.