33 глава.
Кэтрин не ожидала, что он привезёт её к себе.
Они подъехали молча. Кэтрин то и дело бросала на него взгляды — он вёл машину сосредоточенно, почти как солдат на задании. Руки — крепко сжаты на руле. Никакой суеты, но и никакого уюта.
Он открыл дверь первым и, не оборачиваясь, прошёл внутрь. Кэтрин вошла за ним.
— Кэт! — Бриджит поднялась с дивана. В руках у неё была чашка, а лицо — полное удивления, смешанного с радостью. — Ты в порядке? Что случилось?
— Всё нормально, — Кэтрин кивнула, стараясь улыбнуться.
— Видим мы как все нормально, — буркнул Билл, сидевший за кухонным столом. Он взглянул на Тома, потом на Кэтрин, и в его глазах мелькнуло напряжение. Он сразу понял: что-то было.
Том разулся молча, подошёл к ним и сказал низким, спокойным голосом:
— Мне нужно поговорить. С вами двумя.
Бриджит и Билл переглянулись. Чашка в руке Бридж слегка дрогнула.
— Прямо сейчас? — спросила она.
— Прямо сейчас, — твёрдо повторил Том.
— А мне что делать? — тихо спросила Кэтрин, всё ещё стоя в прихожей.
Он повернулся к ней.
— Можешь побыть в комнате наверху.
Он смотрел спокойно. Словно уже проживал ту часть разговора, что ещё не началась.
Кэтрин кивнула.
— Я поднимусь. Уже не удивляют ваши секреты..
Он кивнул в ответ — коротко. Почти благодарно.
Бриджит, проходя мимо, сжала её руку. Быстро. Почти незаметно. Но крепко.
Комната наверху была почти такая же, как она её запомнила: немного мрачная, с глубокими тенями в углах, с книгами на полке и старым креслом у окна.
Кэтрин прилегла на кровать. Под головой — подушка, слегка пахнущая Томом: древесина, кофе, немного пыли. Сквозь приоткрытое окно дул лёгкий ветер, за окном шумели листья.
Она лежала, глядя в потолок, и вдруг почувствовала пустоту... и странную жалость.
— Велосипед... — прошептала она.
Только сейчас осознала: она оставила его там. Один. В переулке. Покосившийся, с оборванной цепью, валяющийся в пыли.
Он ведь был с ней с самого начала этого лета. Столько утренних поездок, столько одиночных откровений под солнцем. А теперь — брошен, как мусор.
Она перевернулась на бок, подтянув колени к груди. Простыня была прохладной, и это немного успокаивало. Глаза закрывались, но внутри всё ещё шумело. Не как шторм — как электричество в стенах, как невидимая вибрация дома, что готовился раскрыть слишком много.
Внизу — голоса.
Сначала нечёткие. Тихие. Будто Том специально говорил приглушённо.
Но потом...
— Ты не должен был её впутывать, Том. — Это Билл. Слишком резко, почти со злостью.
— Она и так уже была в этом, с самого начала. Просто не знала. — Это голос Тома, спокойный, но твёрдый.
Кэтрин напряглась. Села на кровати. Ноги опустила на пол.
Подошла к двери — чуть приоткрыла. Скрип — она замерла. Но никто не услышал.
— Она не знает, кто её отец на самом деле, — проговорила Бриджит. Глухо, осторожно.
— Она думает, что он не хочет ее видеть.
Том молчал. Тишина затянулась.
А потом:
— Но он хочет.
Кэтрин будто не дышала.
— Что ты хочешь этим сказать? — Билл. Уже без бравады. Только тревога.
— Я хочу сказать, что он тут. Где-то. Возможно — рядом. — Том говорил чётко, как выстрел.
— И что люди, которые сегодня пытались схватить Кэтрин — были не просто уличными хулиганами. Они искали её. Потому что она — его дочь.
Кэтрин отшатнулась от двери. Пальцы сжались в кулаки. В голове звенело.
Комната вдруг показалась чужой. Воздух стал плотным, как перед бурей.
Она села обратно на кровать, но взгляд остался пустым, вбитым в пол.
Том знал. Бриджит знала. Билл — может быть.
А она — нет.
Кэтрин застыла на кровати всего на секунду — ровно настолько, чтобы понять: она не останется.
Ни минуты. Ни секунды. Ни с Томом. Ни с его секретами. Ни в доме, где её знают меньше, чем она думала.
Она встала резко. Руки — уже в движении. Подхватила куртку, засунула телефон в карман. Всё происходило молча, быстро, точно. Ни слёз. Только пульс.
Подошла к окну. Оно было слегка приоткрыто. Ветер качал тонкую занавеску — будто звал.
Вниз — второй этаж. Не смертельно. Никакой истерики.
Прыгала ниже, когда была подростком. Только бы не скрипнуть, не задеть что-то тяжёлое.
Она отодвинула замок. Потянула окно вверх — плавно. Оно сошло с места с лёгким щелчком. Слишком громко. Она замерла.
Внизу — тишина.
Том всё ещё говорил. Никто не услышал.
Кэтрин вылезла на подоконник, босиком, чтобы было тише. Пальцы сжались за край карниза.
Спокойно. Не спеши.
Окно выходило на задний двор, прямо к старой водосточной трубе и виноградным побегам, цепляющимся за стену.
Она начала спуск. Сначала — на козырёк над дверью. Рука за трубу. Нога — на крепкий гвоздь в кирпичной стене.
Дыши. Просто дыши.
Шум — в траве. Но не громко.
Кэтрин выпрямляется.
Она оглянулась в последний раз.
И пошла.