30 глава.
Кэтрин сидела у барной стойки, как будто весь шум катера, музыка, смех и брызги остались где-то в другом измерении. Она отгородилась. Не физически — ментально. За её спиной всё ещё продолжалась вечеринка, но для неё — всё это было как в замедленной съёмке, не по-настоящему.
Бокал — первый.
Прошёл мягко, почти приятно.
Второй — уже чуть смелее.
Третий — как будто стирает реальность, замазывая границы между болью, гневом и отчаянием.
Рука механически тянется к следующему. Губы почти не улыбаются. Глаза — стеклянные. Она никого не зовёт. Ни с кем не говорит. Просто пьёт.
И все это видели.
Сэм с тревогой поглядывала со стороны, бормоча Дане:
— Она снова уходит в себя... Что вообще случилось?
Билл отошёл от Бриджит, взглянув в ту сторону — и сразу напрягся.
— Бармен, — резко позвал он, — не наливай ей больше.
Бармен пожал плечами:
— Мне уже сказали, что можно.
Бриджит тихо выругалась:
— Том. Только он мог ей разрешить.
И действительно, Том стоял в полутени, у перил, с бокалом в руке, и всё это время наблюдал. Его лицо было, как всегда, спокойным. Только вот пальцы на стакане сжались крепче.
Рэй, стоя чуть поодаль, тоже видел всё. Но его взгляд был совсем другим — не отстранённо-рассудочным, как у Тома, и не обеспокоенным, как у Билла. Он смотрел... с интересом. С этим лёгким, пронзительным вниманием, будто пытался разгадать, что внутри неё треснуло.
Кэтрин же, наконец, подняла глаза и посмотрела на них всех. На секунду, лишь на миг — прямо. В лицо.
И снова глоток.
Потому что так — проще.
Наконец, волна тепла и лёгкой дурноты накрыла Кэтрин целиком. Мысли, тревоги, сомнения — всё исчезло, растаяло, утонуло в мягком, пьяном тумане. Казалось, тело стало легче, а голос — громче. И ей это даже нравилось.
Она встала резко, едва не зацепив высокий бокал, и, широко улыбаясь, пошла к подругам. Шаткая походка, полураспущенные волосы, прозрачная накидка, под которой играл свет на её купальнике. Весь образ — смесь дерзости, свободы и хаоса.
— Девчооонки! — воскликнула она, раскинув руки так, словно собиралась обнять не только Сэм и Дану, а весь катер. — Какой сегодня день?! День... любви, да? Или... день полной... ну, эээ... пустоты в башке!
Сэм прыснула со смеху, но в её взгляде сквозила тревога.
— Ой, Кэт... — прошептала она, — ты что-то быстро...
— Я не быстро! — перебила та, громко. — Я... весело!
Она хихикнула, села прямо на пол катера, раскинув ноги. — Всё круто. Никто не умер. Я жива. Значит — можно отдыхать!
Дана переглянулась с Сэм, а потом бросила взгляд в сторону барной стойки.
Тем временем Билл стоял рядом с барменом. Его голос был холодный, но твёрдый:
— Ни грамма. Понял? Даже если она умолять будет. Только лимонад, мята, вода, хоть кокос — без капли алкоголя. Ясно?
Бармен кивнул.
— Уже понял. Я просто... Том сказал...
— Я сказал. Сейчас. Всё. — Голос Билла не подлежал сомнению. Он бросил взгляд на Кэтрин, которая уже пыталась спеть какую-то песню, уткнувшись в плечо Сэм.
И добавил:
— Я брат Тома, и моя роль здесь так же значительна.
Он отошёл, поправив рубашку, а бармен выдохнул с облегчением.
Катер продолжал шуметь. Музыка, закат, ветер.
А Кэтрин — в своем беззаботном, полубезумном пьяном состоянии — смеялась. Громко, искренне. И никто, кроме нескольких самых близких, не знал, что именно она так пытается заглушить.
Кэтрин кружилась по катеру как дикая искра, не теряющая пламени даже под ветром. Она смеялась, говорила что-то Сэм, обнимала Дану, танцевала, будто в этот момент могла стереть из памяти всё, что давило. Она выглядела свободной. Чересчур свободной.
Но за этой свободой наблюдали.
Билл стоял неподалёку, прислонившись к борту катера, с бокалом обычной воды. Его глаза были неотрывно прикованы к ней. Он не мешал — просто следил. Словно охранял, как и обещал Бриджит перед тем, как она зевнула и пошла прилечь в каюту.
Он помнил, как Бриджит тихо сказала:
— Пожалуйста, просто приглядись за ней. Если что-то — ты сразу заметишь. Она тоньше, чем кажется...
И он заметил. Замечал каждую минуту, как её смех становился чуть натянутым. Как взгляд — иногда пустым. Как она пьёт лимонад, но всё ещё верит, что это что-то покрепче. И даже это знание не делало её радостной.
Том сидел в дальнем углу, положив одну руку на колено, вторую — на бокал. Не пил. Глаза были прищурены. Он не упускал её из виду ни на секунду. Иногда взгляд его был усталым, иногда — жёстким.
Он знал: она пытается забыться. Он видел, как её хрупкая душа носится по краю — и никому, кроме него, это не ясно так отчётливо.
Иногда ему хотелось встать, подойти, притянуть её за руку и просто посадить рядом. Чтобы просто молчать. Или сказать: «Хватит, Кэтрин. Я рядом. Тебе не нужно убегать».
Но он не двигался. Пока. Потому что знал: если подойти сейчас, он может сорваться.
Рэй же был другим. Он не охранял. Он наблюдал. С интересом, с вниманием... с вожделением.
Он стоял у стойки, держа в руке кубик льда, который медленно таял в его ладони.
Улыбка на его лице была мягкой, почти игривой. Но глаза — цепкие, острые.
Он ждал момента. Ждал, когда она обернётся, когда она подойдёт, когда будет достаточно усталой, чтобы не спорить.
Потому что в отличие от Тома и Билла, он не был тем, кто остановит. Он — тот, кто шепнёт:
«Тебе плевать? Тогда пойдём до конца...»
И в этом было всё.
Три взгляда.
Три разных мотива.
Одна — Кэтрин.
Слишком живая, чтобы остаться незамеченной.
Слишком сломанная, чтобы никто этого не почувствовал.
Кэтрин пошла в туалет, шатаясь на ходу, унося с собой всю свою искру, ставшую хрупкой. Полупрозрачная накидка развевалась за ней, словно шлейф, и никто из них даже не осмелился шагнуть за ней следом. Ни Том, замерший в своих внутренних границах, ни Билл, слишком уважительный, чтобы нарушить личное пространство. Все понимали — сейчас ей нужно пространство. Небольшой перерыв от взглядов.
Все — кроме Рэя.
Он мельком бросил взгляд на Тома, на Билла, на остальных. Те даже не заметили, как он поставил бокал на стойку и медленно пошёл следом. Легко, не спеша, словно прогуливается.
Он не торопился — знал, что если приблизиться сразу, она уйдёт. Она взорвётся, оттолкнёт, закроется. Но он не был тем, кто действует в лоб.
Он знал, что она в туалетной комнате в самом конце коридора. И ждал у стены, у дверей. Прислонился, будто бы случайно оказался рядом. Рука в кармане, губы слегка изогнуты в лукавой усмешке. Он слушал, как за дверью смывается вода, как скрипит замок, как она — всё ещё не до конца протрезвев — медленно поворачивает ручку.
И вот — дверь открылась.
Кэтрин, не ожидая никого, чуть вздрогнула. И в этот момент он заговорил, тихо, будто они встретились совершенно случайно:
— О, прости. Не знал, что ты здесь. Я просто... — он взглянул на неё, задержал взгляд, — ...не хотел, чтобы ты оставалась одна.
Она молчала. Взгляд её был замешан из раздражения, удивления и легкой растерянности. Но она не ушла. Не оттолкнула.
Рэй сделал шаг ближе.
— Ты выглядишь... — он прикусил губу, не договаривая. — Уставшей.
И всё это время его голос был мягким, тёплым. Его тело — ближе, чем нужно. А рука уже почти потянулась к её локтю, но не коснулась.
— Может, я просто посижу с тобой немного? — спросил он, как будто это самое невинное предложение на свете.
Но она знала. Он не был невинен. И каждый его взгляд, каждое слово — это попытка зайти дальше.
Пока Том — сдерживает.
Пока Билл — защищает.
Рэй — искушает.
Но вдруг он пошел к ней, не ожидаясь ответа.
Кэтрин пятясь назад, почти не дышала. Рэй двигался медленно, спокойно, с той хищной уверенностью, которая уже не казалась флиртом. Его глаза — не блестели от веселья, как раньше, в них было нечто другое. Более тёмное. Более настойчивое.
— Кэт, — выдохнул он, будто бы ласково, но голос звучал слишком низко. Слишком близко.
Она отступила ещё, пока не ударилась лопатками об прохладную стену. Вздрогнула.
Он не останавливался.
— Ты не понимаешь, — сказал он, приближаясь, — ты как магнит. У тебя внутри что-то... дикое. Я это чувствую. И Том, чёрт возьми, тоже чувствует.
— Рэй... — её голос дрогнул. Она не кричала, но в тоне — острое предупреждение.
Он стоял в полушаге. Ближе не тронул, но тело — нависло. Тень закрывала её от света, а рука опёрлась о стену рядом с её лицом.
— Скажи, — его дыхание почти касалось её, — тебе нравится быть с ним, только потому что он опасен? Или потому что он первый добрался?
В этот момент её сердце стучало слишком громко, чтобы отвечать. Слишком страшно, чтобы сдаваться. И слишком гордо, чтобы показать слабость.
Кэтрин сжала руки в кулаки, пряча дрожь. Не от страха — от неожиданности, от давления, от ощущения, что всё вышло из-под контроля. Она знала Рэя как харизматичного, резкого, но... не такого. Сейчас он был не тем весельчаком, который шутил с ней на яхте. Сейчас он был кем-то другим. Или, может, всегда был таким — просто умело скрывал.
— Ты же знаешь, что я лучше него, — прошептал он, глядя в её глаза. — Я не играю в театр, не изображаю святого. Я не прячу ни свои чувства, ни желания. Разве ты не хотела этого? Настоящего?
Её глаза расширились. Он говорил тихо, почти беззвучно, и именно это пугало сильнее громких слов. Уверенность. Настойчивость. Упрямое «я получу, что хочу».
Она попыталась отстраниться, но его рука по-прежнему была рядом, блокируя путь. Он не трогал её, но каждое его движение чувствовалось — как будто воздух между ними стал плотным.
— Он же всё равно сломает тебя, Кэт. Такие, как Том, не умеют беречь. Они только берут. Я же... — он чуть наклонил голову. — Я могу быть твоим выходом из этой игры.
Он почти шептал. Слишком близко. Слишком уверенно.
Она отвернула лицо в сторону, сжав зубы. Его голос уже не звучал приятно. Не интригующе. Он давил. Он давил, и ей нужно было выбрать — уйти или взорваться.
— Просто расслабься, — прошептал Рэй, и в его голосе снова зазвучала та мягкость, что раньше могла сбивать с толку. Он будто пытался вернуться к прежнему образу — обаятельному, игривому. Но в его глазах больше не было лёгкости. Там была только одержимость.
— Я ничего такого не сделаю, — добавил он. — После ты поймёшь, что я намного лучше Тома. Намного.
Его рука медленно потянулась к её лицу, и тёплые пальцы скользнули по её щеке, остановившись у скулы. Плавное, почти ласковое прикосновение — но оно обжигало, будто огонь. Потому что не было желанным.
Кэтрин едва дышала. Алкоголь в крови только усиливал тревогу. Всё вокруг плыло, и лишь его глаза — слишком близко — оставались отчётливыми. И пугающими.
— Отойди, — сказала она, не громко, но резко. Голос дрогнул. — Не стоит. Ты пьян. Я пьяна. Это... какая-то ошибка.
Она отвела взгляд, но не отступила — шаг назад мог только сделать её слабее. Поэтому она стояла прямо, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Это неправильно, — добавила она тише.
Но Рэй не отдёрнул руку. Он смотрел на неё, будто не слышал, или будто слышал только то, что хотел. И его взгляд медленно скользил вниз — от её глаз к губам, будто бы в следующий миг он сделает шаг, который уже нельзя будет отменить...
Всё произошло за секунды.
Дверь распахнулась с глухим ударом. В проёме появился Билл — быстрый, холодный, почти дикий взгляд. Он мгновенно оценил, что происходит. Ни тени сомнения.
Он рванул вперёд и, не думая, оттолкнул Кэтрин в сторону — мягко, но уверенно, заслоняя собой.
— Что ты творишь? — рявкнул он на Рэя, но в его голосе было не ярость — угроза. Такая, от которой замирает всё внутри.
Следом вбежал Том. На его лице — ничего. Ни удивления, ни страха. Только ледяной контроль, от которого холодило воздух.
Он подошёл к Рэйю вплотную и, не говоря ни слова, схватил его за плечо и повёл прочь. Тот даже не сопротивлялся. Слишком всё стало ясно. Слишком поздно.
А Кэтрин стояла в тени стены. Немая. Вся дрожь, которую она сдерживала, разом прорвалась.
По щеке медленно скатилась слеза. Она не поняла, от чего именно. То ли страх, то ли стыд, то ли предчувствие чего-то гораздо более страшного, чем просто вечер, испорченный алкоголем и чужими руками.
Билл тут же вернулся. Осторожно подошёл, наклонился, обнял её, прижал к себе, будто младшую сестру. Его рука сжала её плечо, вторая — погладила по спине.
— Всё хорошо, — шепнул он. — Я здесь. Ты в порядке. Ты в безопасности, слышишь?
Кэтрин уткнулась лицом в его плечо. В груди всё ещё сжато, дыхание сбивчиво, сердце гремит. Но в голосе Билла — такая уверенность и тепло, что она наконец позволила себе просто закрыть глаза. И просто — быть в чьих-то руках, где не страшно.
— Я с тобой, — сказал он. — Я не дам тебя в обиду.
И в этот момент именно он был ей тем, кого так давно не хватало: человеком, перед которым не надо было притворяться сильной.
Слишком растянула главы с этим катером((