27 глава.
Кэтрин открыла глаза медленно, будто не желая нарушать ту тишину, что окутала комнату. Утро было ещё серым, рассвет только начинал подсвечивать края занавесок, мягко пробираясь внутрь.
Она лежала, повернувшись набок, и первое, что увидела — его.
Том.
Спал. Ровно, спокойно. Грудная клетка вздымалась под тонким пледом, лицо было расслабленным, без напряжения, без обычной грозовой тени во взгляде, без этого вечного прищура, как будто он сканирует весь мир на предмет опасности.
Просто человек. Просто парень. В полутьме, в покое.
Без ран, без власти, без оружия.
Без ярлыков.
Без маски.
Кэтрин прикусила губу, наблюдая за ним.
Такой он был редко. Точнее — никогда.
Будто не Том вовсе, а его отражение в другом, параллельном мире, где всё иначе. Где он — просто спит рядом с ней.
Она подложила ладонь под щёку, не в силах оторвать взгляда.
Что-то в груди кольнуло. Не страх, не тревога, не страсть. Что-то... тихое. Слишком тихое, чтобы назвать это.
Но оно было.
И она позволила себе побыть в этом.
Ещё хоть немного.
— Следить за спящими — нехорошо, — пробормотал он хриплым, сонным голосом, даже не открывая глаз.
Кэтрин вздрогнула, удивлённая тем, как быстро он очнулся — будто не спал вовсе.
— Я не следила, — быстро прошептала она, — просто... смотрела.
— Ага. Смотрела, — с лёгкой усмешкой повторил он и, всё ещё не открывая глаз, потянулся к ней. Его рука нашла её талию, притянула ближе, так естественно, будто делал это каждый день.
— Ну ты сам виноват, — тихо фыркнула она, опуская взгляд. — Выглядишь... слишком спокойно.
Он чуть приподнял бровь, наконец открывая глаза.
— Это ты меня усыпила, — хрипло и лениво выдохнул он. — Со своей... заботой, мягкой пижамой и запахом яблочного шампуня.
Кэтрин закатила глаза, но щеки всё равно слегка порозовели.
— А я думала, ты не замечаешь таких вещей.
— Замечаю, — спокойно сказал он, поднимая взгляд прямо в её глаза. — Особенно, когда рядом — единственное, что делает мою жизнь нормальной. Хотя бы на ночь.
Наступила тишина. Такая, от которой мурашки по спине.
Он снова закрыл глаза, но рука на её талии осталась.
— Ещё чуть-чуть. Потом можешь снова пялиться, — буркнул он с усмешкой.
И Кэтрин... осталась.
Не потому что надо.
А потому что — не хотелось уходить.
Кэтрин смотрела на Тома — тихого, спокойного, почти мирного, — и в груди странно сжималось. Но реальность не отпускала.
— Том, — прошептала она, осторожно касаясь его плеча, — тебе нужно в больницу.
Он не шевельнулся. Только глаза приоткрыл, медленно и лениво.
— Нет.
— Том, — уже строже повторила она, приподнимаясь на локте. — У тебя в плече дыра. Тебя чуть не убили. Я не врач, и ты это знаешь.
— Знаю, — согласился он спокойно, уткнувшись лбом в её шею, — но ты справилась.
— Не спорь со мной. — Она вздохнула. — Я уже всё решила. После завтрака ты поедешь. И точка.
— Ты всегда такая? — хрипло усмехнулся он. — Командная?
— Только когда рядом кто-то, кто не умеет заботиться о себе.
Он медленно приподнялся на локте и взглянул на неё.
— А ты умеешь?
— Учусь, — ответила она. — Но сначала — ты. А потом я.
Он немного помолчал, а потом тихо, будто сдался, сказал:
— Ладно. Но только если ты поедешь со мной.
Кэтрин фыркнула.
— Я тебя и на операционный стол за руку поведу, если надо.
Он ухмыльнулся.
— Договорились.
— Пошли умываться и завтракать, — сказала Кэтрин, откидывая с лица прядь волос и поднимаясь с кровати.
Но Том, прищурившись, лениво протянул руку, обнял её за талию и потянул обратно к себе на кровать.
— Хочу поваляться ещё, — пробормотал он, уткнувшись носом в её плечо. — Пять минут. Или десять.
— Том, — выдохнула она, чуть улыбаясь, — ну серьезно... Билл и Бриджит уже, скорее всего, внизу.
— Тем более. У нас есть свидетели, что я жив. Пусть пока общаются. — Он притянул её ближе и снова обнял, будто она — его подушка безопасности.
Кэтрин, скосив взгляд, молча скинула его руку с талии.
— Пять минут, — сказала она строго. — Ни минутой больше. Потом — душ и завтрак. Я серьезно.
Том чуть приоткрыл один глаз.
— Ладно... пять, так пять, — без особой охоты согласился он, закрывая глаза и улыбаясь.
Она не ответила, но и не ушла сразу. И следующие пять минут прошли в тишине, почти уютной — как редкая передышка в их сумбурной жизни.
После их короткого перемирия в теплых объятиях — всё же пришлось вставать.
Кэтрин первой встала с кровати, босыми ногами ступая по прохладному полу. Она подтянула халат на плечи и вздохнула, потянувшись. Том, нехотя, но без нытья, сел на край кровати, зевнул и провёл рукой по лицу, стараясь окончательно проснуться.
— Всё, солдат, — сказала она с усмешкой, — марш в ванную.
— Ты командуешь мной слишком часто, — буркнул он, потирая плечо.
— А ты слишком часто не слушаешь, — поддела она его.
Том усмехнулся уголком губ и направился за ней, прихрамывая чуть-чуть — не от боли, а скорее от общей усталости.
В ванной они умылись по очереди. Кэтрин успела вытереть лицо полотенцем и заглянуть в зеркало, и впервые за долгое время ей показалось, что в отражении — не растерянная девочка, а кто-то чуть более собранный. Кто-то, кто уже многое понял.
Том, выйдя из ванной, подхватил рубашку, накинул её, оставив пуговицы расстёгнутыми, и лениво сказал:
— Ладно. Пошли проверим, как там наш новоиспечённый союз Билла и Бриджит.
— Если они уже не сбежали в Вегас, — усмехнулась Кэтрин, направляясь к лестнице.
Их утро, несмотря на всё, начиналось мирно. Но это ведь только начало дня.
На кухне царила удивительно домашняя, почти сказочная атмосфера: аромат поджаренных тостов, свежесваренного кофе и чего-то с корицей витал в воздухе, словно в какой-то уютной пекарне. За столом сидели трое — мама с чашкой кофе, Билл, неспешно намазывающий джем на тост, и Бриджит, которая, похоже, пыталась вести себя как ни в чём не бывало. Но её улыбка выдавала — она нервничала.
Кэтрин с Томом спустились вниз, и сразу же почувствовали, что попали в момент.
"Надеюсь, Бриджит уже успела всё рассказать маме," — подумала Кэтрин, глядя, как мама осторожно кидает взгляды на Билла, будто изучая его заново.
— Доброе утро, — сказала она, стараясь говорить спокойно.
— Утро, — откликнулась мама с почти чересчур мягкой интонацией. — Мы тут как раз завтракаем. Присоединяйтесь.
Билл кивнул Кэтрин с лёгкой, немного виноватой улыбкой, а Бриджит словно извинилась взглядом. Том молча сел рядом, сразу потянувшись за чаем.
В этот момент Кэтрин отодвинула свою чашку и уставилась на них троих, а потом посмотрела на Тома.
— Так, всё. Я теперь точно требую список всех секретов в этой семье. Желательно — заранее.
Том только усмехнулся, покачав головой, и тихо добавил:
— Привыкай. У тебя теперь семья с уровнем драмы чуть ниже латиноамериканского сериала.
И они начали завтракать. Хоть и с оттенком напряжённости — но с ощущением, что теперь все наконец-то на одном уровне. Впервые.
Мама, допив кофе и поправив часы на запястье, встала из-за стола:
— Ладно, дети, я пойду собираться на работу. — Она подошла к Кэтрин и Бриджит, по очереди поцеловала их в макушки. — Постарайтесь хотя бы сегодня не ввязываться ни в драки, ни в авантюры, ладно?
— Ни слова про перестрелки — уже прогресс, — пробормотал Том, потянувшись.
Мама закатила глаза, но сдержанно улыбнулась, а потом ушла наверх, оставив их наедине.
— Эй, — вдруг сказала Бриджит, обернувшись к остальным, — а давайте устроим вечеринку? На катере. Нормальную. Без предательств, паники и внезапных заплывов в нижнем белье.
Кэтрин рассмеялась:
— Кажется, ты начинаешь понимать, как жить по-настоящему.
— Просто хочу праздник. Настоящий. — Бриджит пожала плечами. — Без всего этого напряжения. И чтобы рядом были свои.
— Хорошо, — сказал Том, не раздумывая. — Только гостей побольше. Скука — не мой стиль.
— Я позову Сэм и Дану, — тут же сказала Кэтрин, уже доставая телефон. — Они будут за.
— А я своих звать не стану, — Бриджит подняла брови. — После последних "приключений" — ну их.
— Ничего, — сказал Том с легкой ухмылкой. — Я обеспечу массовку. У меня есть список людей, которые мечтают попасть на один катер со мной.
Билл фыркнул:
— Только убедись, что это не список людей, которых ты когда-то хотел утопить.
— В этом и веселье, брат, — лениво бросил Том, вставая. — Кто выживет — тот останется на шашлыки.
Кэтрин покачала головой, усмехнувшись, но в груди всё же сжалось от волнения. Будет ли это просто вечеринка?.. Или что-то куда большее.
Кэтрин вздохнула, скрестив руки на груди и глядя на Тома:
— Для начала — в больницу. Не думаю, что "вечеринка на катере с ранением в плече" — это хороший стиль, даже для тебя.
Тот откинулся на спинку стула, закатив глаза, но не возразил. Он знал — спорить бессмысленно.
— А я пока схожу собирать сумку, — продолжила Кэтрин. — Купальники, крем от загара, очки, полотенце. Всё, что нужно для типичного «безумного дня на воде».
— Я с тобой, — тут же сказала Бриджит, поднимаясь. — У меня, конечно, всё собрано... Но я всё равно переберу это по сто раз. Знаешь, как бывает.
Билл лениво улыбнулся:
— Надеюсь, никто из вас не собирается устраивать дефиле перед тем, как выбрать, что взять.
— Ты не представляешь, как близко ты к истине, — ответила Бриджит, подмигнув.
Кэтрин усмехнулась, уже направляясь к лестнице:
— Том, будь готов. Через час ты должен быть в машине к врачу, а не на шезлонге с коктейлем.
— Могу я хотя бы сделать это с достоинством? — пробормотал он, потирая лоб. — Принеси мне мою футболку.
— Можешь идти в бинтах, как древнегреческий герой, — бросила Кэтрин через плечо. — Только в больнице вряд ли оценят.
Они разошлись — каждый по своим делам, но в воздухе уже чувствовалась энергия надвигающегося веселья... и, возможно, чего-то большего.
***
После больницы, где Тому, наконец, оказали квалифицированную помощь — извлекли пулю, обработали рану, наложили свежие повязки и дали рекомендации — они с Кэтрин, наконец, вышли на улицу. Было ясно, солнечно, но в воздухе чувствовался легкий ветерок — идеальный день для воды.
Том сел за руль своей машины, а Кэтрин рядом, с сумкой у ног и солнечными очками на носу. Он выглядел уставшим, но, как ни странно, довольным.
— Ну что, теперь ты доволен? — спросила она, повернувшись к нему. — Рана обработана, врачи в восторге от твоего упрямства, я — немного меньше.
— Теперь я официально выживший, — фыркнул Том, заводя мотор. — И готов к празднику жизни.
— Не переусердствуй, герой, — она скользнула по нему взглядом. — Тебе вообще-то сегодня нельзя алкоголь. И прыгать с катера. И... драться, если вдруг Рэй окажется рядом.
— Ни капли агрессии. Только релакс, — с усмешкой пообещал он, выезжая на дорогу.
Дорога до марины была тихой, машин почти не было. Кэтрин включила музыку на спокойный лад, ветер развевал ее волосы. Том, не отрывая взгляда от дороги, изредка косился в её сторону — будто убеждался, что всё это не сон.
— Спасибо, что вчера была со мной, — сказал он вдруг, уже ближе к порту. — Я не знал, к кому еще ехать. Но знал — ты поймешь.
Кэтрин молча улыбнулась, не отводя взгляда от воды, что уже была видна за горизонтом.
— И да, — добавил он, — если сегодня будет скучно... мы просто похитим катер Рэя.
— Том...
— Шучу! Почти.
Они подъехали к причалу. Яхта уже ждала, сияя на солнце — как обещание беззаботного дня, где даже недавняя боль и хаос могли показаться лишь эпизодом из другого мира.
Билл и Бриджит подошли к яхте, держась за руки — будто за это короткое время между ними снова успела завязаться та особенная близость, которую не смогли разрушить ни годы, ни расстояния. Они не умолкали, перебрасываясь репликами, легкими шутками и недосказанными взглядами, понятными только им двоим.
Уже возле яхты их встретили Сэм и Дана — обе в стильных летних образах, с напитками в руках и неподдельным восторгом в глазах.
— Ну наконец-то, а то мы думали, что придётся без вас отправляться, — подмигнула Сэм.
— Ага, без Кэтрин — это не тусовка, а пикник для бабушек, — добавила Дана.
Рядом стоял Рэй — безупречно одетый, с привычной ухмылкой и лёгкой небрежностью в осанке. Он заметил Кэтрин сразу, как только она вышла из машины, и тут же махнул ей рукой.
— Принцесса прибыла. Осталось только корабль в честь тебя переименовать, — сказал он с улыбкой, пока Том лишь молча кивнул ему, привычно держась немного в стороне, наблюдая.
Вокруг уже было несколько друзей Тома — не так много, как на большой вечеринке, но именно столько, чтобы всем было уютно, чтобы каждый знал каждого по имени, и чтобы вечер не превратился в хаос. Это была не шумная тусовка, а скорее — особенное сборище своих. Тех, кто был допущен ближе, чем большинство.
Кэтрин оглядела всех. Смех, тёплый ветер, мягкое солнце на плечах и лёгкий рок, доносившийся с колонок яхты — всё это будто обещало: сегодня не будет драмы. Сегодня — просто жизнь.
На катере ветер трепал края платья, словно играл с ним. Оно было лёгким, чёрным, почти невесомым — струилось по телу Кэтрин, едва касаясь кожи. Тонкая лямка через шею подчёркивала её изящную линию плеч, а короткий крой открывал загорелые ноги. Под платьем угадывался купальник — намёк на то, что вечер ещё не закончится просто разговорами и музыкой.
Она стояла у перил вместе с Сэм и Даной, держа в руке бокал с чем-то прохладным и фруктовым — лёд приятно звенел о стекло. Их разговор был лёгким, перемежался шутками и тихими сплетнями о том, кто с кем, кто на кого смотрит и кто сегодня явно переусердствовал с загаром.
Сэм тихо сказала:
— Ты только посмотри, как на тебя уставился Рэй. Думаешь, он всё ещё в игре?
Кэтрин лишь усмехнулась, отпив из бокала.
— Если да, то он сильно рискует. У Тома, знаешь ли, не самое миролюбивое настроение, когда речь заходит обо мне.
Дана хихикнула и покачала головой:
— Между вами такая драма, что любой сериал позавидует. А ты, между прочим, выглядишь как главная героиня. Не удивлюсь, если через пять минут кто-то прыгнет за борт ради тебя.
Кэтрин улыбнулась, бросив взгляд в сторону палубы, где стоял Том — всё такой же спокойный, в тени, с холодным взглядом, который то и дело возвращался к ней.
И в эту минуту ей казалось: вот оно — настоящее лето. Полное загадок, людей, которых невозможно разгадать до конца... и чувств, о которых никто пока не говорит вслух.
Рэй подошёл, как всегда — уверенно, с лёгкой полуулыбкой, будто всё вокруг было создано, чтобы играть по его правилам.
— Ну здравствуйте, дамы, — проговорил он, чуть приподняв бровь. Его взгляд скользнул по Сэм и Дане, и, наконец, остановился на Кэтрин. — Особенно ты, главная героиня этого вечера. Чёрное тебе идёт. Очень.
Кэтрин скрестила руки на груди, приподняв подбородок, слегка усмехнувшись.
— С чего ты решил, что это вечер про меня?
Рэй сделал невинное лицо.
— С того, что никто больше не способен в одном платье и с бокалом в руке держать в напряжении нескольких парней сразу.
Сэм прыснула со смеху, Дана закатила глаза, но и сама с трудом сдерживала улыбку.
Кэтрин чуть откинулась назад, глядя на него с видом "ну вот опять ты".
— Лучше скажи, зачем подошёл. Только не говори, что соскучился.
Рэй кивнул.
— Именно. По твоему остроумию. По тем разговорам, после которых мне хочется пить крепче и думать дольше.
Он посмотрел на неё чуть внимательнее.
— И, если честно... мне просто не хватает тебя рядом.
Сэм и Дана обменялись взглядами. Воздух будто стал плотнее, а солнце, уже склоняющееся к горизонту, отбрасывало на лица золотистые отблески.
Кэтрин молчала. Она чувствовала на себе взгляд Тома с другого конца палубы.
Рэй стоял слишком близко. Слишком открыто.
И это был момент. Один из тех, когда всё может измениться.
Вопрос только — даст ли она этому случиться?
Том подошёл медленно, уверенно, как хищник, который точно знает, к чему идёт. Он остановился рядом с Рэйем и Кэтрин, скользнув мимолётным взглядом по бокалу в её руке, по её глазам, по её платью, и наконец — по лицу Рэя.
— Интересно, — проговорил он спокойно, но с той напряжённой сталью в голосе, которая всегда предвещала бурю. — Подкатываешь к моей девушке прямо у меня на глазах. Прямо на моей же яхте.
На палубе стало тихо.
Сэм округлила глаза. Дана застыла. Билл вдалеке обернулся, напрягшись.
Даже Рэй на секунду потерял дар речи.
Кэтрин тоже замерла.
— Том... — начала она, — я... я не твоя...
Но он не дал ей договорить. Не глядя на неё, он резко добавил:
— Ты — моя. Все это знают. Просто ты ещё не до конца поняла.
— Простите? — Кэтрин отступила на шаг, брови взлетели вверх. — Ты с ума сошёл?
Том медленно повернулся к ней, его голос стал тише, но не менее жёстким:
— А ты сама подумай. Кто рядом, когда тебе плохо? Кто находит тебя в любой точке города? Кто плывёт в чёртов закат с тобой, потому что ты хочешь?
Он сделал паузу.
— Я не делаю тебе больно, Кэтрин. Я просто защищаю то, что считаю своим.
Рэй усмехнулся, но в его глазах вспыхнула ревность:
— Ты всегда был собственником, Том. Вот только люди — не вещи.
Том повернулся к нему.
— А ты всегда был тем, кто вмешивается туда, куда не стоит.
Кэтрин тяжело выдохнула.
— Вы оба... просто...
Она прикрыла лицо рукой.
— ...детский сад. Я пошла за напитком.
И, не дожидаясь ни слова от них, развернулась и ушла к бару на нижней палубе, оставив за собой гробовое молчание и две яростные, перегретые взглядами фигуры.
Кэтрин налила себе напиток, опустив в бокал лед, и с раздражением сделала пару глотков. Алкоголь обжигал горло, но мысли — сильнее. Она только собралась отвернуться, как рядом появилась Бриджит, будто материализовалась из воздуха. В платье с открытой спиной, с игривым блеском в глазах... и с лёгкой, узнаваемой нетрезвостью.
— Ну здравствуй, любовь и драма, — протянула она, забирая себе один из кубиков льда из ведёрка и кидая в рот. — Ты, значит, "не его", а он уже территорию метит на глазах у всех?
Кэтрин закатила глаза, сделав ещё один глоток.
— Бриджит, не сейчас...
— О, да брось, — Бриджит усмехнулась, облокотившись на стойку. — Ты же сама видела, как он на тебя смотрит. Как будто каждый, кто рядом, — это угроза. Даже если это просто старый друг с детства, который умеет красиво резать фрукты.
Кэтрин фыркнула.
— Он сказал, что я его. Прямо перед всеми. Я вообще не понимаю, что происходит.
— А я понимаю, — Бриджит пожала плечами. — Он боится. Боится тебя потерять. Боится, что ты выберешь кого-то... более "нормального". Например, Рэя, у которого нет трупов за плечами.
Кэтрин резко обернулась к ней:
— Ты это серьёзно сейчас?
Бриджит подняла руки.
— Эй, я не обвиняю. Мне он нравится. Но ты же знаешь, у Тома всё... по-другому. У него в башке — война. А ты для него, прости, как лунный свет среди его бетонного ада.
Кэтрин задумалась, взгляд её стал мягче, но напряжение не исчезло.
— Я просто хочу немного... нормальности. Хотя бы каплю. Без ревности, без выяснений отношений на публике, без стрельбы...
Бриджит рассмеялась:
— Ну, тогда, милая, не стоило влюбляться в Тома.
Кэтрин лишь молча осушила бокал.
А Бриджит, сделав шаг назад, подмигнула и добавила:
— А я пошла к Биллу. У него, кстати, в башке тоже война. Но хоть без выстрелов.
И скрылась среди отдыхающих, оставив Кэтрин наедине со своими мыслями, морем... и двумя глазами, которые, даже на расстоянии, продолжали наблюдать за ней.
Кэтрин сидела на мягком бордовом лежаке с бокалом в руке, наблюдая, как солнечные блики пляшут по воде. Лёгкий ветер трепал пряди её волос, и она, казалось, наконец начала расслабляться, несмотря на всё, что случилось сегодня.
В этот момент к ней подошли Дана и Сэм. Обе в коротких накидках поверх купальников, с лукавыми, чуть заговорщицкими улыбками.
— Кэт, — первой заговорила Сэм, осторожно присаживаясь рядом. — Мы с Даной тут подумали...
— Подумали и захотели, — добавила Дана, уже потирая руки, будто от предвкушения.
— ...искупаться, — закончила Сэм, — но... ну, ты сама понимаешь...
— Нам как-то неудобно просить Тома, — призналась Дана, немного понизив голос. — У него такой взгляд... будто он в любое время может не только остановить яхту, но и затопить её вместе с тобой, если ты не так посмотришь.
Кэтрин не сдержала лёгкий смешок, подняв брови.
— Серьёзно? Вы боитесь попросить просто притормозить?
Сэм закатила глаза:
— Да не боимся! Просто... он твой... ну, "якобы", парень. У него к тебе хотя бы лицо мягче. С нами он как с какими-то журналистами.
Кэтрин вздохнула, сдерживая улыбку, и кивнула.
— Ладно, я скажу. Но если он откажется, сами будете прыгать на ходу.
Девочки захихикали, переглянувшись с благодарностью.
Кэтрин поставила бокал на столик и встала, направляясь к Тому, который стоял у борта, облокотившись на перила и смотря вдаль, где солнце уже начинало медленно опускаться к горизонту.
Кэтрин подошла к Тому, неспешно, с ленивой уверенностью человека, которого тут, кажется, боятся больше, чем уважают. Она встала рядом, облокотилась на перила и молчала. Несколько секунд — только ветер, блики на воде и их дыхание.
— Смотришь, не думаешь спрыгнуть? — с ленцой сказала она, не глядя на него.
Том чуть повернул голову, усмехнулся.
— Ты про воду или вообще в целом?
Кэт фыркнула.
— Если б ты хотел прыгнуть «в целом», ты бы не пришёл ко мне с дырой в плече, умник.
Он хмыкнул, чуть склонил голову к ней.
— Значит, ты меня спасла, а теперь издеваешься?
— Значит, ты жив — и ещё умудряешься быть драматичным, — бросила она в ответ. — Но вообще... девочки хотят купаться. Можешь, пожалуйста, остановить катер?
Он на секунду перевёл взгляд на воду, затем — на неё.
— Только ради них?
Кэтрин, скрестив руки на груди, усмехнулась.
— А если скажу, что ради себя, тоже остановишь?
Он подошёл чуть ближе, опёрся локтем о перила рядом с её плечом.
— Ради тебя я бы утопил весь катер.
Кэт приподняла бровь.
— Оригинальный способ флирта.
— Это не флирт, — сказал Том спокойно, но в глазах мелькнул огонёк. — Это правда.
Он сделал паузу.
— Но... ради тебя — остановлю.
Он подал сигнал пилоту. Яхта медленно замедлилась. Вдалеке послышались радостные крики Сэм и Даны. Кэт взглянула на него чуть теплее.
— Спасибо. Видишь? Можешь быть нормальным, когда захочешь.
— Да, но я не часто хочу.
— Сочувствую тем, кто тебя воспитывал.
— Сочувствую тем, кто пытается со мной встречаться.
Том не отводил взгляда. Ни на миг.
Она шла — как будто не по палубе яхты, а по собственной сцене. Лёгкая, дерзкая, как летний ветер. Словно знала, что на ней каждый взгляд. И будто вовсе не замечала.
Черное платье обтягивало талию, обнимало бедра, а лента на шее ловила солнечные лучи — но стоило ей дойти до диванов, как она одним движением расстегнула завязку, и ткань мягко соскользнула вниз. Платье упало к ногам, оставив после себя только блеск кожи и плавный изгиб спины.
Купальник — раздельный, идеально сидящий, чёрный с золотистой окантовкой. Верх — с аккуратным вырезом, подчёркивающим ключицы, тонкие лямки перетекали на спину, пересекаясь, как узоры. Низ — с завышенной линией, подчёркивающий длину ног. Он не был вульгарным, он был как выстрел — резкий, эффектный, запоминающийся.
И Кэтрин знала это.
Она махнула рукой назад — платье осталась на спинке дивана, — и, не оглядываясь, разбежалась. Прыжок был как у ребёнка — с размаху, с криком, с брызгами, которые разлетелись даже до Томовых ног.
Сэм завизжала, Дана захлопала в ладоши.
Кэтрин вынырнула с блаженной улыбкой. Волосы прилипли к лицу, щеки румяные от солнца, глаза сияют.
На борту, Рэй прикрыл рот рукой и медленно покачал головой.
— Эта девушка безумная, — выдохнул он, не сводя взгляда. — Чёртов Том... забрал золото.
Тот парень рядом хмыкнул, но не осмелился ничего добавить.
Потому что рядом стоял Том. А Том стоял с таким лицом, будто сейчас достанет пистолет и убьёт любого, кто посмеет так же на неё посмотреть. Но не от злости. От восхищения. От безумного, почти болезненного желания защитить то, что он считал своим.
Кэтрин же кружилась в воде, кричала подругам:
— Эй, вы, русалки недоделанные! Кто последний — тот варёный осьминог!
И прыгнула вновь, будто мир принадлежит ей.
Потому что прямо сейчас — так и было.