24 глава.
Кэтрин сидела за большим столом, облокотившись локтём о край, всё ещё не до конца веря, что утро выдалось таким... странным. Халат слегка спадал с плеча, на её губах блуждала полуулыбка — всё казалось нереальным. Билл стоял у плиты, ловко обращаясь с сковородкой, а на кофемашине медленно наполнялись две чашки крепкого эспрессо.
— А почему раньше я тебя не видела у Тома? — спросила она, наконец прерывая тишину, нарушаемую лишь шипением масла.
Билл на секунду замер, а затем легко пожал плечами, не оборачиваясь:
— Я был в другом городе. Долго. И не просто так.
Он перевернул яйца на сковородке и наконец бросил взгляд через плечо:
— Приехал сюда, чтобы найти одного человека... и, ну, заодно навестить брата. — Его голос был спокоен, но в глазах проскользнуло что-то глубокое, почти неуловимое.
— Найти? — уточнила Кэтрин, прищурившись.
Билл слегка усмехнулся, будто отмахнулся:
— Старая история. Ничего криминального, можешь выдохнуть. — Он подмигнул, и в его манере была какая-то легкость, которая сильно отличалась от холодной уверенности Тома.
Он поставил перед ней тарелку с яичницей и пододвинул чашку кофе, прежде чем сам сел напротив, устроившись свободно, по-домашнему, одной рукой опираясь на спинку стула.
— Спасибо, — коротко сказала Кэтрин, взглянув на завтрак. — Вы, братья, всегда так хорошо готовите?
— Нет, — усмехнулся Билл, — только я. Том не доверяет сковородкам. Говорит, у него другие таланты.
Они оба рассмеялись.
Несколько минут они ели в молчании, изредка перебрасываясь фразами. Разговор был лёгким, и каждый вопрос открывал что-то новое.
Кэтрин узнала, что Билл обожает старые фильмы , что он ненавидит оливки и не выносит фальшивости.
А он — что Кэтрин любит ночи больше дней, собирает старые блокноты, и всегда засыпает под музыку.
С каждым словом он смотрел на неё всё внимательнее. Не так, как смотрят просто на девушку. А будто что-то в ней искал. Как будто сравнивал с чем-то. С кем-то.
И в какой-то момент Кэтрин поймала его взгляд.
— Ты на меня так смотришь, будто уже знаешь меня, — тихо сказала она, отпивая кофе.
Билл откинулся на спинку стула, улыбнулся уголком губ.
— Может, так и есть.
— Ну вот, — тихо пробормотала Кэтрин себе под нос, слегка усмехнувшись, — нашёлся ещё один человек, у которого от меня тайна. Прекрасно. Просто... ещё один.
Но злости в ней не было. Удивление — да. Лёгкое беспокойство — может быть. Но сейчас, в утренней тишине, за завтраком с человеком, о котором она узнала меньше часа назад, её охватила странная мягкость. Ей казалось, что Билл... не опасен. Не как Том.
Вдруг послышались шаги. Твёрдые, узнаваемые. Кэтрин чуть приподняла брови. Том.
Он появился в дверях кухни, всё такой же — чёрная футболка, слегка растрёпанные волосы, уставший, но грозно красивый взгляд. И как только его глаза упали на картину перед ним — Билл, сидящий за столом, напротив Кэтрин — он... застыл. На одно короткое, но говорящие многое мгновение.
В его взгляде что-то мелькнуло. Что-то колючее. Но как всегда, он мастерски спрятал эмоции под маской холодной сдержанности.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он ровным тоном, но с лёгким раздражением, проскользнувшим сквозь голос. — И когда ты успел приехать?
Билл, словно ожидавший этой реакции, только усмехнулся. Не враждебно, но с таким спокойствием, которое явно раздражало Тома:
— Томми, доброе утро тебе тоже. Я приехал вчера. Поздно. Ты ж был занят, не хотел отвлекать. Решил не будить.
Он неспешно отпил кофе, а затем кивнул на Кэтрин:
— Утро начал в приятной компании. Надеюсь, ты не против?
Том перевёл взгляд на Кэтрин. Она посмотрела на него невинно, чуть растерянно, но без капли вины.
Том сжал челюсть. Он не сказал ни слова.
Билл спокойно, не отрывая взгляда от брата, отставил кружку в сторону и произнёс с нажимом:
— Нам нужно серьёзно поговорить, Том.
В комнате повисла глухая тишина. Кэтрин инстинктивно замерла, взглянув то на одного, то на другого. Взгляд Тома стал холоднее. Он прищурился, будто хотел понять, о чём именно собирается говорить брат.
— Следуй за мной, — бросил Том жёстко, не задавая лишних вопросов. Его голос был глухим, но резал, как лезвие.
Он повернулся и, не дожидаясь ответа, двинулся к выходу из кухни. Билл кивнул Кэтрин с лёгкой, почти братской улыбкой, словно говоря «не переживай», и встал из-за стола.
Кэтрин лишь проводила их взглядом. Что бы это ни было, напряжение между братьями ощущалось до мурашек. Один — словно вулкан, скрывающий под ледяной коркой кипящий гнев. Другой — спокойная буря, собирающаяся обрушиться в нужный момент.
Их шаги стихли в глубине дома, оставив за собой ощущение, что дальше всё изменится.
Кэтрин доедала яичницу, чувствуя, как с каждой минутой гнетущая тишина вокруг становится плотнее. С кухни доносился только звук ее вилки, цокающей по тарелке. Воздух в доме будто застыл.
И вот — шаги. Два.
Она вскинула взгляд — в кухню вошли Том и Билл. Оба напряжённые, будто после словесной войны, в которой никто не победил. В глазах Тома всё ещё тлел гнев, скрываемый за натянутой маской спокойствия. Билл — наоборот, выглядел почти спокойно, но что-то в его осанке говорило, что разговор явно не был приятным.
Том бросил взгляд на Кэтрин. Ни нежности, ни обиды. Только одно:
— Тебе пора домой. Водитель уже ждёт, — голос был ровным, но безапелляционным.
Кэтрин слегка нахмурилась, но спорить не стала. Молча кивнула и пошла наверх, чтобы собрать вещи.
Через пару минут она спустилась вниз. На ней уже была её одежда — то, что дала охрана: мини-юбка, топ, всё ещё чуть по-кутюрному элегантное, но теперь это уже не имело значения.
На прощание она лишь кивнула им.
— Пока, — коротко.
Том ничего не ответил, просто слабо кивнул. Билл кивнул ей и попытался тепло улыбнуться, но та лишь на мгновение задержала на нём взгляд и вышла.
Она села в машину. Дверца закрылась, и всё, что осталось позади — это ощущение, что в этом доме кипит что-то гораздо большее, чем кажется. И всё это медленно, но точно... приближается к ней.
***
Кэтрин только успела переступить порог, как сразу же наткнулась на Бриджит. Та стояла у входа, скрестив руки на груди, с усталым и пристальным взглядом, будто ждала именно этого момента.
— Значит, ты была у "подружек", да? — голос Бриджит звучал спокойно, но в нём явно чувствовалась ирония.
Кэтрин вздохнула, опустила плечи, и, даже не пытаясь врать, лишь виновато взглянула на сестру.
— Я была у Тома.
Бриджит прикрыла глаза и на мгновение будто сдержала комментарий, затем только устало выдохнула.
— Знаю. Но уже всё равно, — тихо сказала она, проходя мимо. — Ты всё равно не послушаешь.
Кэтрин замерла. А потом, будто вспомнив, резко повернулась к ней.
— А знаешь, кто точно хуже?! Твои подружки! Они — хуже, чем любой Том!
Бриджит остановилась и обернулась с удивлением.
— Что?
— Джессика, Клара, Элли. — Кэтрин уже кипела. — Мы купались, они якобы вышли перекусить. А потом просто угнали катер! Оставили нас втроем — в одном белье — посреди воды! Без одежды, без вещей! Только потому, что... я им не нравлюсь?! Это вообще нормально?
На лице Бриджит появилась искренняя растерянность. Она не ожидала такого.
— Подожди... Что?! Они правда так сделали?
Кэтрин кивнула.
— Прямо взяли и уехали. А вещи, как оказалось, заранее на берег отнесли. Если бы не Том... даже не знаю, как бы мы добрались.
Наступила тишина.
Бриджит выглядела так, будто из-под ног у неё выбили землю.
— Они... они всегда были стервозными. Но чтобы вот так?.. Я поговорю с ними.
Кэтрин фыркнула.
— Поздно. Они вычеркнуты. Всё.
Бриджит слегка кивнула, впервые за долгое время не осуждая, не наставляя, а просто — соглашаясь.
— И правильно.
Бриджит подошла к столу, налила себе воды и отпила, облокотившись на край. Кэтрин в это время сняла обувь и опустилась в кресло. Ноги ныли, голова была полна шумов — не от вечеринок, а от всего этого хаоса: Том, Рэй, Билл, клубы, катера, предательство. Ей казалось, что она живёт в фильме, но уже не была уверена — главная ли она героиня или просто случайная статистка на фоне чужих интриг.
— Что ты вообще с ним делаешь, Кэт? — вдруг тихо спросила Бриджит, глядя на сестру. — С Томом.
Кэтрин не сразу ответила. Потом медленно выдохнула:
— Я и сама не знаю. Сначала... он был просто как интрига. Потом стал чем-то опасным. А теперь... Он меня будто тянет к себе, как будто у меня нет выбора.
— У тебя всегда есть выбор, — жёстко сказала Бриджит. — Даже если кажется, что нет.
— Он странный, сложный... но рядом с ним я впервые чувствую, что кто-то готов порвать весь мир ради меня. И да, это пугает. Но и цепляет, — она пожала плечами. — А с Рэйем всё наоборот — тепло, спокойно. Но он... тоже с секретами. Они оба — будто противоположности, и я между ними, как канат.
Бриджит молчала. Лицо её было непроницаемым.
Бриджит подошла ближе и села рядом.
— Послушай. Делай, что хочешь. Танцуй на столах, плыви хоть в одном белье в открытом море, но... не теряй себя. Поняла? Ты — Кэтрин. И ты не чья-то девочка. Не "его". Не "их". Сама решай, кто будет рядом. И не позволяй никому думать, что тебя можно купить яхтой или защитой.
— Даже если мне хочется, чтобы кто-то... просто был рядом?
— Это нормально. Только пусть рядом будет тот, кто не держит тебя как трофей, а как... настоящую. Со всеми твоими тараканами.
Кэтрин молча кивнула.
И в эту минуту Кэтрин впервые за долгое время почувствовала: она дома.
***
Солнечные лучи лениво пробивались сквозь занавески, наполняя дом мягким светом. Кэтрин и Бриджит, переодетые в домашнюю одежду, босиком ходили по дому, вдыхая запах чистоты, специй и чего-то давно забытого — покоя.
Музыка играла на фоне — то энергичная попса, то ностальгичные хиты из детства. Бриджит водила шваброй под «Toxic», а Кэтрин, смеясь, пародировала Бейонсе, подпевая в ложку вместо микрофона. Уборка перестала быть рутиной — это стало ритуалом, воспоминанием о временах, когда они были просто девчонками, не разделёнными секретами и страхами.
— Помнишь, как ты обливала меня водой из ведра, когда я заставляла тебя мыть пол? — усмехнулась Бриджит, вытирая пот со лба.
— Да, и ты потом закрыла меня в ванной на час, — фыркнула Кэтрин. — Всё по-честному.
После уборки они вместе стали готовить. Бриджит рубила овощи, а Кэтрин взялась за пасту. На кухне пахло базиликом, чесноком и жареным хлебом. Они болтали о пустяках, пересматривали старые фото в телефоне, обсуждали, кто как изменился из одноклассников, и даже построили планы — «как-нибудь устроим свою вечеринку», «а давай сбежим на день в соседний город».
В какой-то момент они просто уселись на диван с чаем в руках. Молчали. Не потому, что нечего сказать, а потому что наконец-то не надо было ничего объяснять. Просто тишина. Приятная, теплая. Сестринская.
— Знаешь, — вдруг сказала Кэтрин, уставившись в кружку, — я скучала по нам.
Бриджит кивнула, не отводя взгляда от окна:
— Я тоже. И... как бы всё ни закрутилось, ты всегда можешь вернуться. Сюда. Ко мне.
Кэтрин улыбнулась. И впервые за долгое время — по-настоящему.
Сегодня не было мафии, не было ревности, не было игр.
Были только они.
Сёстры.
Уже вечером они уютно устроились на большом диване в гостиной. Свет был приглушён, только мерцание экрана освещало их лица. Между ними — открытая коробка с горячей пиццей, запах которой наполнил весь дом. Бриджит обложилась подушками, укрылась пледом, а Кэтрин подперла подбородок рукой, хихикая над особенно нелепой сценой в фильме.
— Господи, этот парень реально думает, что она его не узнает только потому, что он снял очки? — Бриджит фыркнула, отрывая кусок пиццы.
— Типичный синдром Супермена, — Кэтрин засмеялась. — Поставь ему кепку — и всё, невидимка.
Они смеялись, перебивая актёров и озвучивая диалоги по-своему, будто вернулись в свои подростковые года, когда комедии были главным лекарством от любых проблем.
Кусочек за кусочком, смех за смехом, вечер становился всё теплее. Иногда они переглядывались — и в этих взглядах была благодарность. За этот день. За это "наконец вместе". За то, что даже после тайн, скандалов, разочарований — сестринская связь всё равно сильнее.
— Знаешь, — сказала Кэтрин, вытирая пальцы салфеткой, — если бы я могла выбрать, с кем смотреть комедии всю жизнь... я бы выбрала тебя.
Бриджит усмехнулась, глядя на неё искоса:
— Ну, по крайней мере, ты не шуршишь пакетом и не задаёшь глупых вопросов каждые две минуты. Уже прогресс.
Кэтрин прищурилась:
— Только попробуй отобрать последний кусок.
— Поздно.
Они одновременно рванулись к пицце, на мгновение забыв о фильме, о вчерашнем, о завтрашнем.
Сегодня был их день.
И он был правильным.
Вдруг раздался звонок в дверь. Пронзительный и чёткий, он будто прорезал уютную атмосферу их вечернего безделья. Обе девушки вздрогнули — слишком непривычно звучал он в разгар их уюта и смеха.
Бриджит приподнялась, прищурившись:
— Ты кого-то ждёшь?
Кэтрин, облизав пальцы и вытирая их о салфетку, покачала головой:
— Разве что маму... но она ведь должна вернуться только под ночь.
— Именно, — медленно сказала Бриджит, уже встав с дивана и бросив на сестру внимательный взгляд.
Они переглянулись. В их глазах промелькнуло что-то общее — лёгкая тревога, настороженность. И всё же — без слов — они вместе направились к двери.
Хлопки босых ног по полу. Застывшая тишина.
Они подошли ближе.
И потянулись к дверной ручке...