20 глава.
На палубе разлился аромат — свежей, жареной рыбы с лимоном, пряностями и лёгким оттенком цитруса. Коктейли — с сочной мякотью апельсина, мятой и прозрачным льдом — переливались в высоких бокалах. Всё было сервировано на скорую руку, но выглядело словно с обложки летнего журнала: красиво, ярко, изысканно по-своему.
— Обед готов, дети солнца, — позвал Рэй, хлопнув в ладоши и с улыбкой поднимая один из бокалов. — Рыба и коктейли. Микс богов, между прочим.
Кэтрин подошла, приподняв бровь:
— Рыба и алкоголь? Хм... Странно.
— Странно — не значит плохо. Ты посмотри на нас троих, это вообще всё странно, но работает же, — подмигнул он. — Доверься мне.
Она села, и Том — не отрываясь от неё — сел напротив, двигая к ней тарелку. Он почти не сводил с неё глаз, даже когда поднимал вилку к своим губам.
Кэтрин попробовала рыбу. Действительно — идеально. Хрустящая снаружи, нежная внутри, с кисло-сладкой ноткой. Даже коктейль подходил. Всё казалось легким, летним, безмятежным.
Но за этим покоем — стояли двое мужчин, сидящие по разным сторонам от неё. Оба смотрели. Оба думали. Оба молчали.
И она снова была в центре этого притяжения.
Рэй улыбался, шутил. Том молчал, изредка бросая взгляды на его руки. Атмосфера будто балансировала на лезвии ножа.
Кэтрин сделала глоток коктейля, закрыв глаза. Ладно, сегодня она отдыхает. Сегодня — не будет вопросов. Сегодня — просто рыба, солнце и коктейль.
Завтра?
Завтра разберётся.
Кэтрин натянула лёгкое белое платье поверх купальника, ощущая, как ткань прилипает к влажной коже. Волосы немного спутались от ветра и воды, капли ещё блестели на ключицах, а солнце садилось где-то за их спинами, окрашивая небо в золото и остывающее пламя.
Том подал ей руку, помогая сойти с яхты на частный причал. Она взяла её не задумываясь — автоматически, будто это уже было чем-то привычным. Но, когда её босые ступни коснулись деревянных досок, она вдруг снова почувствовала себя посторонней. Всё было... слишком. Слишком роскошно, слишком уверенно, слишком опасно.
Дом стоял на возвышении — современный, геометрично строгий, с панорамными окнами и ступенями из тёмного камня, уводящими вверх, к массивной чёрной двери. Она уже была здесь. И всё же... теперь всё ощущалось по-другому. Теперь она знала.
Кэтрин выпрямилась, поправляя платье. Том молча шагал рядом. Его рука случайно скользнула вдоль её спины, но она отстранилась. Всё ещё слишком много мыслей, слишком мало ясности.
— Пошли, — сказал он мягко, открывая перед ней дверь. — Тебе нужно тепло. И отдых.
Она кивнула и направилась внутрь, оставляя за спиной не только яхту, но и весь этот безумный, солёный день — пока что.
Они вошли в дом, и будто с порога его тепло окутало Кэтрин — аромат дерева, лёгкий запах табака и мускуса, мягкий свет ламп, отражающийся от гладких поверхностей. Стиль был строгим, но уютным, и всё в нём говорило: здесь живёт человек, который привык контролировать каждый сантиметр своей жизни.
Рэй остался где-то внизу, зависнув в огромной кухне с баром — будто и не собирался уходить.
Том закрыл за ней дверь и, скользнув взглядом по прилипшему к телу платью, хрипло выдохнул:
— Ты дрожишь. Не люблю, когда ты дрожишь.
Он подошёл ближе, почти не касаясь, и сказал мягко, но с оттенком приказа:
— Иди в душ. Возьми халат. Ванная в конце коридора, налево. Я приготовлю тебе чай или... что захочешь.
Кэтрин закусила губу, взглянула на него. Конечно, он заметил. Он замечал всё.
— Не откажусь от душа, — тихо сказала она. — И халата.
Она прошла по коридору, оставляя за собой след влажных отпечатков на полу. Дверь в ванную оказалась такой же просторной, как и всё в этом доме — белый мрамор, подсветка, аромат дорогой парфюмированной воды. Пол был тёплым. Душ — каскадный, с мягким светом сверху.
На вешалке висел пушистый тёмно-серый халат. Её ждал. Ещё до того, как она согласилась.
Она сбросила платье и включила горячую воду. Поток хлынул сверху, будто смывая с неё весь день: ревность, брызги, притворную улыбку, притяжение, страх, беспомощность.
Кэтрин закрыла глаза и на миг позволила себе раствориться в этом тепле. Хотелось не выходить. Хотелось, чтобы этот момент не заканчивался.
Но он закончится. Всё заканчивается.
...Спустя десять минут она вышла, обернувшись в халат. Кожа парила, а волосы струились по плечам, пахнущие мятой и чем-то почти знакомым — возможно, тем самым ароматом, что витал в воздухе дома.
На кухне Рэй что-то насвистывал и пил вино, а Том, облокотившись на столешницу, смотрел прямо на неё, едва заметно улыбаясь.
Том протянул ей кружку. Чай. Имбирь, лимон и мёд.
Кэтрин сидела на мягком диване в просторной гостиной, обернутая только халатом. Пар от горячего чая поднимался лёгкой дымкой, заполняя воздух медом и лимоном. Она обхватила кружку обеими руками, словно держалась за последнюю опору в этом странном, непрогнозируемом мире.
Том стоял у окна, спиной к ним. Спокойный, сосредоточенный, будто в любой момент мог сорваться. Его молчание было слишком громким. Он пил свой кофе медленно, из черной кружки, которая идеально подходила под его характер — горький, крепкий, резкий.
Рэй, наоборот, сидел на подлокотнике кресла рядом с ней, накинув одну руку на спинку. Он, как всегда, вел себя легко, даже слишком свободно. Его глаза скользили по её лицу, плечам, линии ключиц. Он улыбался:
— Ну... если бы я знал, что халат тебе идет настолько, я бы предложил душ еще до рыбы.
Кэтрин ухмыльнулась, но не посмотрела на него.
— Тогда, может, и рыбу бы готовить не стал.
— Не факт, — он усмехнулся, — ты стоишь того, чтобы приготовить хоть целый ресторан.
Том обернулся. Его взгляд — ледяной, колкий, разрезающий воздух между ними. Он подошёл ближе, сел напротив, и сложил руки в замок:
— Закончим с этим цирком.
— С каким именно? — Рэй чуть склонил голову, будто играл в шахматы.
— С этим притворством, — Том кивнул на их "флирт". — Мы оба знаем, зачем ты здесь.
Рэй только усмехнулся, не сводя взгляда с Кэтрин:
— А может, мне просто нравится общество твоей девушки?
— Она не моя...
— Вот именно.
В этот момент Кэтрин поставила чашку на стол, чувствуя, как напряжение будто закипает между ними.
— Хватит. Оба. Вы же не дети.
Рэй повернулся к ней, мягко:
— Ты права. Прости. Просто... старые счёты.
— Старые счёты, которые ты решил закрыть мной? — голос Кэтрин прозвучал ровно, но слишком устало. — Мне не нужны эти разборки. Ни ты, ни он — не имеете права решать, кто где сидит, кто с кем флиртует и кто куда пойдёт.
— Я поеду, — сказал Рэй, отставляя бокал с коктейлем на стол. Его голос звучал легко, даже лениво, как будто всё, что происходило до этого — просто игра. — У меня дела. Да и с тобой, принцесса, — он посмотрел на Кэтрин, снова оценивающе, с той самой фирменной полуулыбкой, — мы всё равно увидимся завтра.
Кэтрин моргнула. На секунду забыла, как дышать.
Завтра.
Завтра у них встреча. Она сама согласилась. Она сама пообещала. Но всё, что было сегодня — Том, яхта, дом, горячий душ, чай в халате и это напряжение, — всё смешалось. Всё спуталось.
Она быстро отвела взгляд.
— Точно, — выдохнула она, будто про себя. — Завтра...
Рэй натянул куртку, накинул капюшон и, проходя мимо, едва заметно провёл пальцами по её плечу.
Том не шелохнулся. Только взгляд стал тяжелее. Ни одного слова, ни единого движения — просто напряжённое молчание.
Рэй на секунду остановился у двери и бросил:
— Спокойной ночи, Кэт. Будь осторожна. С мафией не шутят.
Он ушёл, дверь захлопнулась.
И в комнате остались только двое — Кэтрин и Том. Тишина между ними была слишком громкой, будто в воздухе гремело эхо недосказанностей.
Кэтрин сделала последний глоток чая и отставила чашку. Пальцы сжали подлокотник.
Она вдруг ощутила, как внутри нарастает страх и одновременно... странный, необъяснимый азарт.
— Что за «увидимся завтра»? — вдруг спросил Том, всё так же не поднимая глаз от своей чашки, но голос был хрипловат, будто слова с трудом прорывались наружу.
Кэтрин сначала не обратила внимания. Потом медленно повернулась к нему, скрестив руки на груди.
— Встреча, — просто ответила она. — Я обещала ему. Он хотел увидеться, трезво пообщаться. Ты ведь сам слышал.
Том поставил чашку на стол. Звук глухой, но достаточно громкий, чтобы в тишине прозвучать как выстрел.
— Ты не пойдёшь, — резко.
Кэтрин нахмурилась, её голос стал жёстче:
— Прости, что?
— Ты. Не. Пойдёшь, — повторил Том, уже глядя прямо ей в глаза. В его взгляде было всё: злость, страх, огонь, сдержанная боль.
Кэт встала.
В халате, с мокрыми прядями на плечах, она выглядела и уязвимой, и несломленной одновременно.
— А ты, прости, кто? Думаешь, можешь решать, что мне делать? Думаешь, я собачка, которую можно сдерживать поводком? — её голос был не крик, но в нём звенело нечто острое, режущее.
Он молчал.
Не сказал ничего. Даже не отводил взгляд. Только его пальцы дрожали — едва заметно, но Кэтрин это заметила.
— Почему нет, Том? — спросила она мягче, но куда опаснее. — Скажи. Почему?
Он снова промолчал. Никаких слов. Только тишина.
Но Кэтрин уже всё поняла. Она видела, как в его глазах горит не ярость... а ревность. Та самая — ядовитая, бессильная, мучительная. Потому что он не мог его убить. Потому что не мог стереть Рэя из её жизни, как стирал других.
— Вот оно что... — прошептала она.
Он не ответил. Только сжал кулаки.
Она чувствовала: ему хочется закричать, ударить, что-то разрушить. Но он просто сидел и сгорал.
А она... улыбнулась. Горько. И впервые за долгое время — с преимуществом.
— Пойду я спать, — бросила тихо и пошла по лестнице вверх, оставляя Тома в своей тишине.
И в своей ревности.
Он подскочил к ней стремительно — как буря, как инстинкт.
Пальцы крепко схватили её за запястье, почти горячие от напряжения.
— Постой, — бросил глухо, голос хриплый, низкий. В нём не было мольбы — только приказ. Как всегда. Как будто весь мир должен останавливаться по его щелчку.
Но в этот раз что-то пошло не так.
Пока он говорил, пока перехватывал её запястье, случайное движение — и его рука задела ткань на её поясе.
Халат развязался почти мгновенно, мягкий шелк разошёлся, как волна — и вот уже он держит её, а ткань медленно соскальзывает с её плеч.
Кэтрин резко поймала полы халата и тут же прижала к себе, взбешённо втянув воздух.
— Ты офигел?! — выдохнула она, глаза сверкают, дыхание участилось.
А Том... Том даже не моргнул.
Он всё так же стоял перед ней, ближе, чем надо. В его взгляде не было паники, только дерзкое самодовольство и лёгкая, опасная улыбка в уголке губ.
— Ну что ты, — медленно произнёс он, осматривая её взглядом, словно смаковал каждую деталь происходящего. — Я всего лишь хотел, чтобы ты осталась. А ты, похоже, сама готова задержаться подольше...
Кэтрин отшатнулась на шаг, держась за халат, как за щит, но его взгляд был слишком тяжёлым. Он будто обжигал кожу сквозь ткань.
Она знала — он сделал это не специально. Но и не пожалел ни на секунду.
— Ты — придурок, — прошипела она.
— И ты всё ещё здесь, — парировал он, сделав шаг ближе.
Пальцы его всё ещё касались её запястья.
Она смотрела ему в глаза. Её сердце колотилось, но она стояла.
На грани.
Где кончается страх...
И начинается адреналин.
Кэтрин прижала халат крепче к себе, делая шаг назад, будто восстанавливая контроль над ситуацией. Глаза её блестели от эмоций — смесь раздражения, смущения и упрямства.
— Я останусь, — холодно бросила она, — но только потому, что моя одежда мокрая. Не возомни лишнего.
Том приподнял бровь, как будто хотел что-то сказать, но промолчал. Улыбка осталась на губах, но в ней теперь было больше удовлетворения, чем насмешки.
— Конечно, только поэтому, — проговорил он тихо, отступая и жестом указывая в сторону гостевой комнаты. — Комната готова, принцесса.
Кэтрин закатила глаза и отвернулась.
Пока шла по коридору, достала телефон. Пальцы быстро заскользили по экрану — она написала маме короткое сообщение:
«Останусь у подруги, всё хорошо. Увидимся завтра утром »
Потом задумалась, и, прикусив губу, всё же изменила «у подруги» на:
«Останусь у знакомой, не переживай»
Нажала отправить и положила телефон.
В комнате пахло лавандой и деревом.
Она скинула халат на стул, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Щёки — румяные. Взгляд — неуверенный, но внутри... внутри был вулкан.
Ночь будет долгой.
И никакой горячий душ не смоет чувства, что она слишком глубоко зашла в эту игру.