Тень недоверия
Чтож это глава вышла почти на 6000 слов,хотелось бы от вас обратной связи,что вы думайте,нравится ли вам и все такое. Буду очень благодарна,если вы ещё посоветуете мой фанфик.
Приятного чтения!❤️
Прошло несколько дней с той странной ночи в библиотеке. Милия всё ещё не могла с уверенностью сказать, было ли это наяву или игрой разбуженного кошмаром сознания. Однако леденящие ощущения были настолько реальны, что по спине бежали мурашки при одном воспоминании. Чтобы отогнать мрачные мысли, она с головой ушла в рутину, и сегодняшняя тренировка по квиддичу стала для неё долгожданным спасением. Она жаждала оказаться в воздухе — почувствовать, как ветер бьёт в лицо, как горят мышцы от напряжения, как адреналин пульсирует в крови. Именно ради этого она жила, и ради веселого времяпрепровождения с командой.
Идя по замковому двору к полю, они столкнулись с группой слизеринцев, возглавляемой Маркусом Флинтом. Тот, как всегда, излучал самодовольство.
— Куда это вы так спешите? — его голос прозвучал сладко и ядовито, а на губах играла надменная улыбка.
— На тренировку, Флинт, — твёрдо ответил Оливер Вуд, останавливаясь. — Если я не ошибаюсь, сегодня наша очередь.
Милия, как правая рука капитана, всегда находилась рядом с ним. Близнецы же встали позади неё, создавая молчаливый, но ощутимый заслон. Флинт с театральным жестом протянул Вуду сверток пергамента. Оливер и Милия быстрым взглядом пробежались по тексту.
— Профессор Снейп лично разрешил нам провести дополнительную тренировку, — с торжеством в голосе объявил Флинт. — Нам нужно подготовить нашего нового ловца. — Он сделал шаг в сторону, и из-за его спины появился Драко Малфой, щеголяя в новой форме.
— Ну конечно, — с нескрываемым сарказмом прошептала Милия, закатив глаза.
За этой сценой с балкона наблюдали Гермиона и Рон, которые тут же направились к ним.
— Я погляжу, у вас не только новый ловец, но и новые мётлы? — с притворным интересом осведомилась Милия, окидывая их критическим взглядом.
— Именно так, — с самодовольной ухмылкой парировал Малфой. — Мой отец постарался. Нравится, дворняжка Ми?
— Ого, новое прозвище, — покачала головой Милия, делая вид, что оценивает его оригинальность. — Довольно... креативно. — Она сделала шаг вперёд, и её губы растянулись в хищной, уверенной улыбке. — Что ж, посмотрим, на что способен этот «подарочный» ловец.
Близнецы, стоя за её спиной, одобрительно усмехнулись и положили ей руки на плечи, их взгляды, полные вызова, были прикованы к слизеринцам.
— Но место в команде ты получил не по заслугам, — с нескрываемым разочарованием произнёс Вуд.
— Вот именно! — чётко и громко заявила Гермиона, подходя ближе и глядя на Малфоя прямо в глаза. Рон стоял рядом с ней, сжимая кулаки. — Никто в Гриффиндоре не покупал себе место! Всех игроков взяли за талант и упорный труд!
Малфой, не выдержав, сделал шаг вперёд и прошипел ей прямо в лицо:
— Тебя никто не спрашивал, поганая, мерзкая грязнокровка!
Слова повисли в воздухе, отвратительные и острые, как лезвие. Милия уже открыла рот, чтобы парировать, но Рон среагировал быстрее. Он с силой выбросил вперёд руку со своей сломанной палочкой:
— Ешь слизней!
Заклинание, вместо того чтобы поразить Драко, с грохотом отрикошетило и ударило самого Рона. Его отбросило на несколько футов назад, и изо рта у него тут же полезли толстые, склизкие слизни. Зрелище было отталкивающим. Большинство отпрянуло, но Милия, забыв про все обиды, мгновенно опустилась на колени рядом с ним.
— Рон, ты законченный идиот! — воскликнула она, доставая свою палочку. — Я же говорила, не используй это заклинание! — Быстрым движением она произнесла контрзаклинание, и поток слизней стал слабеть. — У тебя палочка сломана! Ох, за что мне всё это? — Помогая ему подняться, она с облегчением вздохнула. — Ведите его к Хагриду, чтобы мои глаза его больше не видели!
Пока Гермиона и Гарри, едва сдерживая смех, повели отходившего Рона, тот, давясь, крикнул Милии: «Спасибо!»
Милия же медленно развернулась к Драко Малфою. Её лицо стало каменным.
— Ещё раз, — её голос прозвучал тихо, но с такой стальной холодностью, что по толпе пробежала дрожь, — если я услышу подобное слово в чью-либо сторону, Малфой...
Она подняла палочку, и Драко, побледнев, инстинктивно отступил к своей команде в поисках защиты. Но слизеринцы лишь смотрели на него с равнодушием, и в этой его беспомощности была своя, горькая ирония.
— Меняйте на себя, — резко бросила она в сторону Флинта. — А сейчас — проваливайте с нашего поля.
Близнецы и вся гриффиндорская команда смотрели на Милию с нескрываемым изумлением и уважением. Она не кричала, не бросалась в драку. Она действовала с холодной, неоспоримой уверенностью, и это было в разы эффективнее. За одно лето она не просто выросла — она возмужала.
— Это было... потрясающе, — с восхищением произнёс Оливер, кладя руку ей на плечо.
— А вы видели их глаза? — начал передразнивать перепуганных слизеринцев Джордж, и Фред тут же подхватил, разыгрывая целый мини-спектакль.
Даже Анджелина Джонсон, проходя мимо, удостоила Милию редким кивком и коротким:
— Это достойно уважения.
— Эй, не расходимся! — громко скомандовал Вуд, снова обнимая Милию за плечи и направляя команду к полю. Его лицо сияло от гордости. — Тренировка всё равно состоится! Хотя бы для тонуса, а то вы там совсем задеревенеете!
Фред, наблюдавший за тем, как рука Оливера лежит на плече Милии, сжал кулаки. Чёрная, ревнивая волна накатила на него, но он был бессилен что-либо изменить. Он мог только смотреть и кусать губы, впервые осознав, насколько болезненной может быть эта новая, незнакомая ему эмоция.
---
Когда Вуд по-дружески обнял её за плечи, Милия слегка отстранилась, сохранив вежливую, но ощутимую дистанцию. Обернувшись, она поймала на себе пристальный взгляд Фреда и заметила его сжатые кулаки. Не в силах расшифровать эту смесь ревности и беспокойства в его глазах, она отвернулась и продолжила путь, погружённая в собственные мысли.
И как по волшебству, все её тревоги постепенно растворились, уступив место единственному образу — Фреда Уизли. Высокий, широкоплечий, с озорными искорками в глазах и той самой лучезарной улыбкой, способной разогнать любую хандру. В нём было столько жизни, столько тепла. Ей нравилось в нём абсолютно всё — его неугомонный характер, его веснушчатое, такое живое лицо, то, как он с ней обращался — с лёгкими, полными смысла прикосновениями и взглядами, от которых по телу разливалось приятное тепло. И до неё наконец начало доходить: это уже не были простые дружеские знаки внимания. Это было нечто большее, глубжее, пугающее и одновременно манящее.
Сможет ли она переступить через собственную броню? Позволить себе быть уязвимой, открыться ему с новой, незнакомой стороны? Способно ли её израненное сердце на такую всепоглощающую и требовательную эмоцию, как любовь? Страх сжимал её горло. Она боялась, что эта привязанность станет её ахиллесовой пятой. Но больше всего её пугал страх перед самим чувством — таким новым, незнакомым и оттого невероятно страшным.
Она уже бежала пятый разминочный круг по полю, не замечая, что её темп стал сбивчивым и учащённым.
— Милия, это же разминка, а не спринт на Кубок мира! Сбавь обороты! — донёсся до неё обеспокоенный голос Вуда.
— Всё в порядке, Оливер! — крикнула она в ответ, но всё же последовала его совету, замедлив бег.
Так и прошла вся тренировка — в попытках убежать от собственных мыслей.
---
После ужина девушка направилась не в гостиную, как обычно, а в своё тайное убежище — на Астрономическую башню. Это место стало для неё своеобразным святилищем, где можно было перевести дух, отогнать прочь тяжёлые мысли и просто побыть наедине с собой, любуясь бескрайними просторами, открывающимися с высоты. Облокотившись о прохладные каменные перила и подставив лицо свежему ночному ветру, она закрыла глаза. Порывы играли её распущенными волосами, и в этот миг в её голове воцарилась блаженная, оглушительная тишина.
Она не заметила, как к ней присоединился ещё кто-то. Открыв глаза, она увидела Фреда. Он облокотился спиной о перила, запрокинул голову, глядя на звёзды, и его рыжие волосы беззаботно развевались на ветру.
— Привет, — произнёс он, не открывая глаз. Его голос прозвучал спокойно и расслабленно.
— Как ты меня нашёл? — удивилась она, повернув к нему голову и с нежностью разглядывая его профиль: рассыпанные по носу веснушки, хитрющую, но такую тёплую ухмылку, которая была его визитной карточкой.
Он, не открывая глаз, с торжествующим видом достал из-за пазухи Выручай-карту и покрутил ею у неё перед носом.
— Ха, ну конечно, — фыркнула она, закатив глаза, но сдержанная улыбка всё же тронула её губы. — И чего пожаловал? — спросила она мягче.
— Подумал, что не помешает составить тебе компанию, Мими, — наконец повернулся он к ней, и его взгляд стал тёплым и приглушённым.
— А ты не думал, что я могу отказаться от твоей компании? — хитро прищурилась она.
— Ну, знаешь ли, у тебя нет выбора, — он усмехнулся и выпрямился, встав рядом с ней. — Меня так просто не выгонишь.
Сначала они просто молча стояли, слушая, как ветер поёт в башенных арках. Но вскоре тишина сменилась лёгкой, непринуждённой беседой. Они говорили обо всём на свете, смеялись, и на какое-то время все тревоги отступили. Фред заметил, что Милия слегка дрожит от холода, и не раздумывая, накинул на её плечи свою тёплую, пахнущую порохом и чем-то неуловимо его собственным кофту.
Затем, словно переступив через невидимый барьер, он осторожно обнял её сзади, притянув к себе. Милия на мгновение замерла, но не стала сопротивляться. Несмотря на внутренний страх привязаться ещё сильнее, желание ощутить его тепло и ласку оказалось могущественнее. Она закрыла глаза, полностью отдавшись моменту, пока он, уткнувшись подбородком в её макушку, просто смотрел в звёздную даль, вдыхая её родной, успокаивающий аромат.
— Знаешь, Фред... — тихо начала она, так и не поворачиваясь.
— М-м? — промычал он в ответ, склонив голову поближе.
— Я иногда замечаю за тобой... весьма интересные взгляды, — прозвучало чуть хрипло, выдав её усталость и смущение.
— Люблю за тобой наблюдать, — без тени смущения признался он. — Со стороны ты всегда разная. Его глаза сияли, когда он смотрел на неё, и в них читалась целая гамма чувств — восхищение, нежность, лёгкое недоумение от собственной уязвимости. Это было непривычно, но ему это нравилось. Он так долго мечтал просто вот так, ничего не говоря, держать её в своих объятиях.
— А ты... — он сделал паузу, собираясь с духом, — ты вообще что-нибудь ко мне чувствуешь? — выдохнул он, с надеждой вглядываясь в её глаза.
Милия мягко улыбнулась, не отводя взгляда и не смущаясь. Её ответ был спокоен и выверен.
— А ты как думаешь?
— В глубине души я надеюсь на положительный ответ, — признался он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему робость.
— Что ж, — её улыбка стала ещё теплее, — тогда, думаю, время покажет.
Она приподнялась на цыпочки и, как мимолётное прикосновение бабочки, оставила лёгкий, почти невесомый поцелуй на его щеке.
Фред застыл на месте, и по его лицу разлился яркий румянец. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, потом смущённо отвёл взгляд и пробормотал:
— Мне очень не хочется прерывать это, но... нам пора в гостиную. — Он с неохотой отстранился и протянул ей руку. — Ручку?
Не раздумывая ни секунды, она вложила свою ладонь в его сильную, тёплую руку, и они молча пошли вниз, унося с собой тихое, новорождённое счастье.
---
Едва они приблизились к гостиной Гриффиндора, как увидели толпу взволнованных учеников, столпившихся у входа. Пробившись сквозь них, они нашли Джорджа.
— Что здесь происходит? — спросила Милия, всё ещё не выпуская руку Фреда.
— Понятия не имею, — пожал плечами Джордж, указывая на Гарри, Рона и Гермиону, стоявших в центре всеобщего внимания. — Но там ещё какая-то надпись, нацарапанная кровью, и миссис Норрис... она висит на кронштейне.
Милия перевела взгляд и, прочитав зловещие слова «Тайная комната открыта. Враги наследника, берегитесь», непроизвольно ахнула. Прежде чем она успела осознать весь ужас происходящего, в её голове всё завертелось, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Она не почувствовала, как её ноги подкосились, и не увидела, как побледневший Фред подхватил её на руки.
---
Очнулась она уже в своей кровати. Первое, что она увидела, — это испуганное лицо Джинни, сжимающей её руку.
— Милия, с тобой всё в порядке? — тревожно спросила девочка.
— Что... где Фред? Где все? — прошептала она, с трудом приходя в себя.
— Ты что, ничего не помнишь? — удивилась Джинни.
— Нет...
— Ты... ты наговорила Фреду каких-то ужасных вещей, — тихо начала Джинни. — После того как Дамблдор велел всем расходиться по спальням, ты вдруг согласилась с той надписью и сама пришла сюда. Фред и Джордж пытались тебя остановить, но ты была непреклонна.
— Я... я сказала ему что-то плохое? — ужаснулась Милия, пытаясь понять масштаб случившегося.
— Не знаю точно что, они не стали рассказывать. Но Фред... он был очень расстроен.
— Чёрт... Чёрт! — простонала она, хватаясь за голову. — Мне нужно всё выяснить и извиниться!
— Думаю, тебе стоит сначала выспаться, — мягко, но настойчиво сказала Джинни, поправляя на ней одеяло. — И... и Фреду тоже нужно время успокоиться.
Джинни ушла к своей кровати и вскоре заснула. А Милия ещё долго лежала без сна, вглядываясь в полог кровати и пытаясь понять, что же за тёмная сила ненадолго вырвала её из самой себя и заставила ранить того, кто стал для неё дороже всех.
---
Утро началось с лихорадочной суеты. Милия, наскоро собравшись, выпорхнула из спальни и ринулась в гостиную. Её взгляд сразу же выхватил из шумной толпы рыжие головы близнецов, но путь ей неожиданно преградила высокая фигура Оливера Вуда. Перегнувшись через его плечо, она поймала на себе пристальные взгляды Фреда и Джорджа. Они сидели неестественно прямо, и на их обычно веселых лицах застыло напряженное ожидание.
— Доброе утро, Ми! — Оливер ослепительно улыбнулся ей, но его улыбка не достигла глаз, в которых читалась тревога.
— Доб-рое утро, — выдавила она, сжимая руки в замок за спиной. От предстоящего разговора в горле стоял ком.
Оливер шагнул ближе, наклонился и заглянул ей прямо в глаза, понизив голос до доверительного шепота:
— Милия, я очень надеюсь, что ты готова к сегодняшней игре.
— Игра? Она сегодня? — Сердце её упало куда-то в ботинки. Забыть о таком — непростительно. — Чёрт, я совсем забыла, — прошептала она, чувствуя, как горит лицо.
Вуд на мгновение сурово уставился на неё, но затем мягко положил ладонь на её плечо.
— Всё в порядке. Я верю в тебя. Как следует позавтракай и постарайся не переживать, — его голос прозвучал ободряюще, и он, наконец, уступил дорогу.
Пройдя к близнецам, Милия чувствовала, как тревога сжимает её грудь тугой пружиной. Они молча наблюдали за её приближением.
— Доброе утро, — выдохнула она, опускаясь на пуф напротив их дивана.
— Доброе, — отозвались они в унисон, откинувшись на спинку дивана с одинаковыми, неотрывными и изучающими взглядами.
— Вообще-то... мне бы хотелось извиниться за вчерашнее, — начала она, с трудом заставляя себя встречать их глаза.
— Да? И за что же именно? — с легким, едва уловимым высокомерием в голосе спросил Джордж. Было невозможно понять, шутит он или говорит всерьёз.
— Я... — Милия отчаянно пыталась проникнуть сквозь густой туман в памяти, но тщетно. — Я не знаю, честно. Всё как в тумане. Последнее, что я помню, это надпись на стене... а потом я уже очнулась в своей комнате. — Голос её дрогнул, а на глаза несправедливо навернулись предательские слезы.
— Ты сейчас извиняешься или оправдываешься? — Фред резко наклонился вперед, уперся локтями в колени и пристально, почти безжалостно, вглядываясь в её лицо.
— Нет! Нет, я говорю правду. — Она смочила пересохшие губы. — Я правда ничего не помню.
— То есть ты хочешь сказать, не помнишь, что было в промежутке? — переспросил Джордж, и в его голосе прозвучало неподдельное недоумение.
Она лишь безнадежно покачала головой.
— Что ж, может, напомнить? — предложил Фред, и в его тоне сквозила опасная игривость.
— Да, пожалуйста, — тихо согласилась она, готовясь к удару.
---
Фред откашлялся, его взгляд стал отстраненным, будто он вновь видел ту сцену.
— Ты отпрянула от нас вся на взводе. Твои глаза... они были какими-то чужими. Ты начала с того, что язвительно спросила, не слишком ли мы увлеклись «вандализмом» и «порчей школьного имущества». Потом перевела взгляд на Джорджа и сказала, что ему бы не мешало заняться чем-то полезным, а не дурачиться. А потом... — Фред на мгновение замолча, его пальцы непроизвольно сжались. — Потом ты повернулась ко мне. И сказала, что все Уизли — просто нищие предатели, которые слишком много о себе мнят. Что наш дом скоро сравняют с землей, а мы будем ползать в ногах у тех, кто сильнее. И что я... что я кончу так же жалко, как и начал.
---
— Я... я... — Милия едва сдерживала рыдания, слушая этот рассказ. Ей было до боли стыдно. — Мне правда очень, очень жаль. Простите меня, пожалуйста.
Она смотрела на них с такой беззащитной надеждой, что они не могли не понять: в здравом уме она никогда не смогла бы сказать ничего подобного. И тогда, в тот вечер, Фред заметил ту мгновенную перемену. Её привычный, живой и любопытный взгляд, цветом напоминающий летнее небо, вдруг потемнел, стал остекленевшим, безумным и пугающе холодным. Это было странно и неестественно.
— Всё в порядке, мы поняли, что это была не ты, — осторожно сказал Джордж, первым прервав тягостное молчание. Он мягко взял её руку в свою. — Расслабься, всё хорошо.
Милия выдохнула, будто сбросила с плеч тяжеленный мешок. Она вспомнила про игру против Слизерина после обеда, и Фред с Джорджем, видя её смятение, повели её в Большой зал.
— Ручку? — Фред протянул ей руку с преувелично галантным видом, проводя её к столу.
Всю дорогу она бормотала новые извинения, а они её успокаивали, подтрунивая над её чрезмерной серьезностью.
---
Поев и оказавшись в раздевалке, Милия пыталась собраться с мыслями. С ней и вправду в последнее время творилось что-то неладное. Подойдя к зеркалу, она стала собирать волосы в тугой хвост, когда в отражении появился Оливер.
— Всё в порядке? Выглядишь расстроенной, — заметил он, поправляя мантию и не сводя с неё встревоженного взгляда.
— Да, всё хорошо, не переживай, — попыталась она выжать из себя подобие улыбки.
— Я же вижу, что что-то случилось, — настаивал он, заглядывая ей в глаза.
— Вуд, я же сказала, со мной всё в порядке! — её голос прозвучал резко, а глаза, словно по волшебству, на мгновение потемнели, став почти стальными.
Вуд отшатнулся от неожиданности.
— Глаза... они... — начал он, но не успел договорить, как её взгляд снова стал привычным, ясным и голубым.
— Что с ними? — она повернулась к нему лицом.
— Ничего... Показалось. Тактику помнишь? — поспешно сменил он тему.
Милия уверенно кивнула и протянула ему сжатый кулак. Он легонько стукнул своим в ответ, и на его лице снова появилась ободряющая улыбка.
Подойдя к близнецам, которые о чем-то оживленно шептались с Гарри, она спросила:
— Ну что, готовы?
— Как никогда, — бодро ответили те в унисон.
— Сегодня мы будем прикрывать тебя и Гарри, — пояснил Джордж.
Милия перевела взгляд на Гарри. Он был бледен и явно нервничал. Щемящее предчувствие, что сегодня что-то пойдет не так, снова сжало её сердце.
— А давайте... немного поменяем тактику, — тихо, почти шёпотом, предложила она.
— В каком смысле? — Фред насторожился. Когда Милия говорила таким тоном, это обычно означало что-то рискованное и непредсказуемое.
— Меня охранять не нужно. Сосредоточьтесь на Гарри и остальных. — Она приложила палец к губам, обдумывая план. — Ведите себя так, будто меня на поле вообще нет. Понятно? — И она посмотрела на них с хитрой искоркой в глазах.
— Что ж, твои планы всегда работают, но не кажется ли тебе, что это чересчур рискованно? — спросил Гарри, с надеждой глядя на близнецов, как бы ища у них поддержки.
— Просто доверься ей, — невозмутимо парировал Джордж.
Девушка улыбнулась. Она знала, что может рассчитывать на их поддержку, и это придавало ей смелости для любых рискованных маневров. Обменявшись с командой решительными рукопожатиями и ободряющими взглядами, они вышли на залитое солнцем поле.
---
Воздух на стадионе «Квидич» трепетал от возбуждения. Трибуны гудели, как растревоженный улей. Алые и изумрудные мантии сливались в пестрые реки, а комментарий Ли Джордана гремел под куполом:
— И команды выходят на поле! Приветствуйте отважных Гриффиндорцев! Наша гордость — Гарри Поттер! И, конечно же, все взгляды на нашу звёздочку, Милию Ранкорн! Посмотрим, сможет ли она сегодня повторить свой головокружительный перформанс!
Милия, парившая на метле, чувствовала свист ветра и тысячи взглядов на себе. Она видела, как профессор Макгонагалл, сжав руки в кулаки, с надеждой смотрела на них с преподавательской трибуны. На гриффиндорских трибунах бушевало море алых флагов и транспарантов, среди которых особенно выделялось плакат с надписью «Уизли — наши короли!», развернутый их младшей сестренкой Джинни.
Оливер Вуд, как ястреб, кружил у ворот, его лицо было искажено сосредоточенной гремасой. «Держитесь, ребята, держитесь», — твердил он про себя. Близнецы, Фред и Джордж, летели недалеко от Гарри, словно два рыжих телохранителя, их глаза постоянно сканировали поле в поисках опасности. «Пусть только кто-то сунется», — мысленно рычал Фред, сжимая свою клюшку.
А Милия... Милия исчезла. Она не просто летала — она растворялась в потоках воздуха, появлялась там, где её не ждали, её маневры были на грани безумия. Она не ловила пас, она перехватывала его у соперников из-под самых носов, закладывая такие виражи, что у зрителей перехватывало дыхание.
— Ранкорн снова удивляет нас! Кажется, она играет не по нашим, смертным, правилам! Слизеринцы в ярости, они не могут до неё дотянуться!
И тут всё изменилось. Гарри, преследуемый вылетевшим на поле дементором, судорожно рванулся к золотой вспышке снитча. Раздался оглушительный хруст, и он, побледневший, с неестественно выгнутой рукой, едва удержался на метле, но снитч был у него в здоровой ладони.
Свисток. Победа.
Милия, будто пущенная из катапульты, спикировала к нему и приземлилась рядом, едва не падая от скорости.
— Гарри! Ты как? Боже твои, твоя рука... — её взгляд прилип к неестественно изогнутой конечности.
К ним уже бежали остальные члены команды и профессор Локонс, сияющий своей ослепительной улыбкой.
— Не волнуйся, Гарри, сейчас всё исправлю! — весело провозгласил он, осматривая руку.
— О, нет, только не вы, — простонал Гарри, бледнея ещё больше.
— Профессор, — вмешалась Милия, её голос прозвучал сладко и ядовито одновременно, — вы уверены, что это ваша стихия? Может, лучше дождаться мадам Помфри? Ваши... методы иногда бывают слишком радикальными.
— Вздор, дитя моё! — отмахнулся Локонс. — Я проделывал это сотни раз! Без костей и боли!
Он произнес заклинание. Раздался странный щелчок, и рука Гарри обвисла, как тряпичная. Кости исчезли.
Гарри с ужасом смотрел на свою бесформенную кисть.
— Поздравляю, профессор, — голос Милии зазвенел, как наточенная сталь. В её глазах плясали холодные искры. — Вы не просто не вылечили перелом. Вы совершили настоящее волшебство, превратив руку в нечто... беспозвоночное. Надеюсь, в вашей книге есть глава о том, как объяснять родителям, почему их сын теперь имеет вместо руки подобие резиновой перчатки?
Локонс, потеряв свою самоуверенность, забормотал что-то невнятное и поспешно ретировался под свист и улюлюканье трибун.
---
Гарри увесли в больничное крыло, и Милия с близнецами неотрывно последовали за ними.
— Вы представляете?! — кипела Милия, не в силах успокоиться. Её щеки горели от возмущения. — Этот самовлюбленный попугай! Это же преступление называть себя целителем! Он опаснее, чем сумрачный тролль! Я чуть не снесла ему голову своей клюшкой!
— Спокойно, Мими, — ухмыльнулся Фред, переглянувшись с братом. — Ты уже почти что это сделала своими словами. Он, кажется, готов был провалиться сквозь землю.
— Он и должен провалиться! — выпалила она. — Желательно, в бездонную яму! И чтобы его книги полетели за ним! «Совершенно несложно» — да я бы ему показала «несложно»!
— А знаешь, что сложно? — вставил Джордж, пытаясь её утихомирить. — Сложно найти хоть одного человека, которому бы он действительно помог. Ты, по сути, просто озвучила то, о чём все думают.
Дойдя до больничного крыла, они помогли мадам Помфри устроить Гарри, и лишь убедившись, что с ним всё будет в порядке, втроём отправились обратно в гостиную.
---
Гостиная Гриффиндора встретила их оглушительным гамом. Едва вы втроём переступили порог, как все взгляды устремились на вас. Милия шла впереди, а близнецы — по бокам, словно почётный эскорт.
— Что тут происходит? — спросила она, широко раскрыв глаза с наигранным неведением, хотя ответ был очевиден.
— Перси отказывается устраивать вечеринку в честь нашей победы! — почти взвыл Симус Финниган, смотря на Милию с мольбой, словно она была его последней надеждой.
Милия, словно кошка, подобралась к самому центру событий, где стоял Перси, выпрямившись во весь свой префектский рост.
— Перси, ну что ты вредишь? — сказала она, подбираясь к нему ближе, и в её голосе звенела сладкая, почти медоточивая убедительность.
Близнецы, прекрасно зная, чем всё закончится, лишь усмехнулись и скрестили руки на груди, с удовольствием наблюдая за спектаклем. К ним присоединился Оливер Вуд.
— Уговорит? — с сомнением в голосе спросил он, наблюдая за перипетиями.
— Ещё как, — с хитрой ухмылкой ответил Фред. — У неё на него свой ключик.
— Перси, отойдём на пару слов? — Милия одарила его сияющей, невинной улыбкой и, ловко взяв под руку, отвела в сторону.
Перси с привычным раздражением закатил глаза, но позволил себя увести. Начался ритуал, который они отыгрывали уже не в первый раз: уговоры, взвешивание рисков и взаимные уступки.
— Перси, ну пожалуйста, — Милия смотрела на него, подняв голову, и в её широко распахнутых глазах плескался самый настоящий океан искренней мольбы. — Ты же знаешь, всё будет хорошо. Я тебе обещаю.
— А вдруг придёт Макгонагалл? — он сурово скрестил руки на груди, пытаясь копировать строгий взгляд профессора. — Тогда нам всем, и особенно мне, так влетит!
— Я беру все риски на себя, как обычно, — парировала она, разводя руками. — Ты просто уйдёшь в свою комнату. Если что, ты нас предупреждал, вот и всё. Мы так делали сотню раз, и всё всегда было хорошо. Пусть ребята хоть немного отдохнут.
Перси тяжко вздохнул и посмотрел на неё усталым, почти отеческим взглядом.
— Я ничего не знаю. Я вас предупредил. Заклинание на шумоподавление наложишь сама, и если что-то случится... — он не стал договаривать, махнув рукой.
— Конечно, капитан! — Милия вытянулась по струнке, отдавая честь. — А сейчас можешь идти отдыхать. Твоя миссия выполнена.
Как только Перси скрылся за дверью в спальни, Милия торжествующе повернулась к толпе. Она традиционно озвучила правила, которые, в отличие от нотаций Перси, все слушали с предельным вниманием. Затем она взмахнула палочкой, приглушив свет до мягкого, тёплого сияния и включив музыку, а воздух наполнился лёгкой дымкой заклинания, поглощавшего лишний шум. Комната мгновенно преобразилась. Откуда-то из-под мантий появились напитки и закуски, и гостиная Гриффиндора наполнилась весёлым шумом.
Девушка подошла к группе ребят, которые наблюдали за ней с нескрываемым восхищением.
— Ты, как обычно, сногсшибательна, — обворожительно улыбнулся Фред, и в его глазах вспыхнули весёлые искорки.
— Только не ерничай, Фредди, — фыркнула она, но её губы дрогнули в ответной улыбке.
— А мне вот интересно, — подключился Джордж, с любопытством разглядывая её, — что это за волшебные слова, которые уже второй год подряд заставляют нашего братца-буку идти на уступки?
— Секрет фирмы, — таинственно подмигнула она в ответ.
— Потрясающе ты сегодня играла, — вступил в разговор Оливер, и его обычно суровое лицо смягчила тёплая улыбка. — Да и всегда. Твоя идея — отвлечь всё внимание на нас, а про тебя забыть... Гениально, но безрассудно.
— Ну нееет, — протянула Милия, игриво покачивая головой. — Как я могу не следовать твоим тактикам, капитан?
С этими словами она, улыбнувшись всем троим и одарив их лёгким подмигиванием, растворилась в толпе, полностью отдавшись ритму музыки. Её движения были плавными и грациозными, словно она всё ещё парила в воздухе на метле.
Джордж вскоре присоединился к ней, и они стали танцевать рядом, просто двигаясь в такт и обмениваясь беззаботными улыбками. Он видел, как она сияет, и этот свет отражался в его собственном взгляде.
А вот Фред и Оливер остались сидеть на диване, устроившись в глубине зала, и оба, каждый со своими мыслями, не сводили с неё глаз.
Оливер Вуд смотрел на Милию с привычной для него смесью восхищения и ответственности. «Она — настоящий бриллиант, — думал он, сжимая в руке кружку с тыквенным соком. — Такой талант, такая отвага... Но иногда она пугает своей безрассудностью. Словно вихрь, который невозможно контролировать. Я, как капитан, должен её оберегать, направлять эту энергию в нужное русло. Она — наш секретный козырь, наше сокровище. И иногда... иногда мне хочется, чтобы это сокровище принадлежало только команде. Точнее... мне». Его взгляд стал чуть грустным. Он видел в ней идеальную охотницу, блестящую ученицу и товарища, но в глубине души начинал понимать, что хочет видеть её чем-то большим.
Фред Уизли наблюдал за ней совершенно иначе. Его взгляд был тёплым, мягким и полным скрытой нежности. «Смотри же, — мысленно обращался он к ней, — вот она какая, наша Мили. В огне и в танце она одинаково прекрасна. Никакой наигранности, одно чистое, сияющее безумие. Она не боится быть собой, и это... это самое притягательное в ней». Он ловил каждое её движение, каждый взмах руки и каждый изгиб губ в улыбке. Его сердце билось в такт музыке, и в этой симфонии звуков и красок для него существовала только она одна. Он не просто восхищался ею — он растворялся в ней, надеясь, что этот миг никогда не закончится.
И вот зазвучала медленная, томная мелодия. Милия, не раздумывая, направилась к диванчику. Она заметила, что Фред полностью погружён в свои мысли и не видит её. Присев на корточки перед ним, она положила ладони ему на колени. Только тогда он вздрогнул и встретился с её взглядом.
— Эй, ты чего? — удивился он, и в его глазах вспыхнула искорка надежды.
— Я рассчитывала на медленный танец с тобой, Фред Уизли, — протянула она ему руку с грацией настоящей леди.
— Ах, миледи, вы так обходительны! Я с радостью принимаю ваше предложение, — с преувеличенной галантностью ответил он, поднимаясь.
Они направились в центр зала. Джордж, наблюдая за ними, довольно улыбнулся и занял место брата рядом с Оливером.
— Хорошо смотрятся вместе, — заметил Джордж, слегка подтолкнув Вуда локтем.
— Да... — тот ответил с лёгкой, но отчётливой грустью в голосе.
— Не расстраивайся, найдёшь себе ещё принцессу, — попытался подбодрить его младший Уизли.
— А что если хочется именно эту? — Оливер посмотрел на Джорджа с прямым, откровенным вопросом во взгляде.
— Ну, Вуд, слушай... Это решает не наше мнение, а её сердце, — философски изрёк Джордж, похлопывая капитана по плечу.
— Я думал, вы только шутки стрелять умеете, а вон какие философы, — с горьковатой усмешкой покачал головой Оливер.
---
Тем временем Фред и Милия танцевали. Он осторожно, почти с благоговением, держал её за талию, боясь, что любое резкое движение может разбить хрупкое стекло этого момента. Она положила руки ему на плечи, а затем прижалась головой к его груди, слушая ровный, спокойный стук его сердца. Но вместо умиротворения её вдруг охватила странная, леденящая душу тревога. Сквозь неё пробивались острые шипы раздражения и даже отвращения. Если раньше этот стук успокаивал её, то сейчас он вгонял в панику, сжимая горло ледяным кольцом.
Фред был на седьмом небе. Он чувствовал тепло её тела, вдыхал тонкий аромат её волос и думал, что нет в мире человека прекраснее и удивительнее. Он был готов танцевать с ней до самого утра.
И вдруг она резко, с неожиданной силой оттолкнула его. Фред едва удержал равновесие. Он посмотрел на неё и увидел то, чего боялся больше всего: её глаза снова потемнели, став бездонными и холодными, как ночное небо перед грозой.
— Какой же ты жалкий, Уизли, — прошипела она, и на её губах играла мерзкая, не свойственная ей ухмылка. — Как ты так легко всему веришь? Когда же ты, наконец, поумнеешь? — она прошептала эти слова ему прямо на ухо, и её голос звучал чужим, ядовитым шёпотом.
— Мими... что с тобой опять? — в ужасе прошептал он и тут же встретился взглядом с Джорджем, который, почувствовав неладное, уже спешил к ним.
Подойдя, Джордж увидел ту же леденящую душу картину, что и вчера.
— А вот и второй, пришёл поддержать брата-неудачника, — странно, с надрывом рассмеялась Милия. Она смотрела на них, прикусив губу до крови.
— Знаете, что будет сегодня ночью? — её шёпот был полон зловещей интимности.
Братья переглянулись в полном недоумении.
— Сегодня... этой ночью всё начнётся. Вам понравится, вот увидите, мальчики.
Развернувшись на каблуках, она мерным, уверенным шагом направилась к выходу из гостиной. Близнецы пытались её остановить, окликали, но она шла, не оборачиваясь, словно не слыша их, отгороженная невидимой ледяной стеной.
— Да что с ней такое?! — срывающимся от беспокойства голосом спросил Джордж, глядя вслед её удаляющейся фигуре.
— Не знаю, Фред, но мне это не нравится. Всё, закругляем тут всё. Сейчас. Как она это делала раньше.
Им потребовалось некоторое время, чтобы уговорами и силой разогнать расходившуюся толпу обратно по спальням. Смахнув пот со лба, Фред снял заклинание шумоподавления, и гостиная погрузилась в гробовую тишину, контрастирующую с недавним весельем.
— Всё, — мрачно произнёс Джордж. — Теперь за картой.
---
Дверь в гостиную с тихим щелчком захлопнулась за спинами близнецов, оставив их в прохладной полутьме коридора. Первым делом они развернули заветный пергамент и вымолвили пароль, но на проступающих линиях карты Хогвартса метки с именем «Милия Ранкорн» не было. Совсем. Лишь призрачные очертания комнат и коридоров, по которым бесшумно скользили другие точки. Воздух застыл, наполненный тихим, нарастающим беспокойством.
— Бессмыслица какая-то, — сквозь зубы процедил Джордж, встряхивая карту, будто надеясь, что нужное имя выпадет из неё, как застрявшая монета. — Её не может тут не быть.
— Ещё какая бессмыслица, но мы обязаны её найти, — в голосе Фреда звучала не просто надежда, а стальная решимость. Он пристально смотрел на брата, и в его глазах читалось немой вопрос: «Что, если с ней что-то случилось?»
Первой пришла в голову мысль о девичьем туалете на третьем этаже — укромном месте, где, по их сведениям, Милия иногда проводила время в одиночестве. Приглушенные шаги эхом отдавались по каменным плитам, пока они не распахнули знакомую дверь.
Помещение было пустынно, если не считать парящей у потолка призрачной фигуры в запотевших очках. Плакса Миртл, завидя гостей, с кокетливой игривостью пронеслась прямо сквозь них, вызывая у обоих неприятную дрожь.
— Ой, мальчики! Что же вас, таких отчаянных, привело в мое скромное обиталище? — её голос, тонкий и слезливый, звенел под сводами кабинки.
Фред, с явным отвращением отмахиваясь от ледяного прикосновения, шагнул вперёд.
— Миртл, ты не видела здесь девочку по имени Милия?
— Ах, Милия! — завизжала призрак. — Она тут частенько бывает. Сидит, вздыхает, стихи в парчечку строчит...
— А сегодня? — не выдержал Джордж, в голосе которого слышалось нетерпение. — Она сейчас здесь была?
— О, да! Была, была... И пропала! Бесследно! — последнее слово Миртл произнесла с такой сладостной мстительностью, что по спине близнецов пробежали мурашки. — Она мне, знаете ли, никогда не нравилась. Такая всякая... живая.
Не слушая её дальше, братья принялись осматривать каждую кабинку, каждый угол, заглядывая даже под раковины. Но помещение было пусто. Ни намёка на борьбу, ни клочка одежды, ни единой зацепки.
— Она что, сквозь землю провалилась? — срывающимся от досады и страха шёпотом произнёс Джордж, с силой сжимая край одной из раковин. Его костяшки побелели.
— Так не бывает, — твёрдо, будто пытаясь убедить самого себя, сказал Фред. — Она не могла просто испариться. Это бред.
Их отчаянные размышления прервал резкий звук распахивающейся двери. На пороге, подобно грозовой туче в ночном халате и надетой набок ночном колпаке, стояла профессор Макгонагалл. Её взгляд, суровый и не терпящий возражений, скользнул с одного близнеца на другого.
— Мистеры Уизли! Немедленно следовать за мной в кабинет директора! Сию же минуту!
— Но профессор, а как же Милия? — в унисон выдохнули они, и в их голосах звучала одинаковая тревога.
Макгонагалл на мгновение замерла, её брови поползли вверх.
— Что с мисс Ранкорн? Я не понимаю, о чём вы.
— Она пропала! — горячо воскликнул Фред, уже следуя за профессором в коридор. — Её нет, мы обыскали всё! С ней явно что-то не так!
— Я сама лично проверю её спальню, — холодно парировала Макгонагалл, и её тон не сулил ничего хорошего. — И если мисс Ранкорн благополучно почивает в своей кровати, будьте уверены, вы с братом распрощаетесь с немалым количеством очков вашего факультета.
Развернувшись, она чётким шагом направилась к гостиной Гриффиндора, оставив близнецов под конвоем собственных мрачных предчувствий следовать к директору.
Минут через двадцать профессор Макгонагалл уже стояла на пороге спальни первокурсниц. Дверь с тихим скрипом отворилась, и лунный свет, пробивавшийся сквозь стрельчатое окно, упал на одну из кроватей. Под горой одеял, безмятежно дыша, спала Милия Ранкорн. Её щеки были розовы от сна, а на губах играла чуть заметная улыбка.
Профессор на секунду замерла, наблюдая за ней, а затем тихо, с едва слышным шипением, выдохнула в тишину:
— Ну, Уизли, теперь вы у меня попляшете...
---
Утро застало Милию в прекрасном расположении духа. Солнечные лучи весело играли в окнах Большого зала, а воздух был наполнен аппетитными запахами жареного бекона и свежеиспечённых круассанов. Она легко сбежала по лестнице, её настроение было таким же ясным, как и осеннее небо за витражными стёклами.
Увидев за столом Гриффиндора близнецов, она широко и радостно улыбнулась, ожидая увидеть в ответ их привычные озорные гримасы. Однако в ответ её встретила ледяная стена. Фред уткнулся в тарелку, будто разглядывая узоры на яичнице, а Джордж, мельком взглянув на неё, тут же отвёл глаза, его лицо было абсолютно бесстрастным.
Не решаясь сдаться, Милия подошла ближе и опустилась на скамью рядом с ними.
— Доброе утро! Всё в порядке? — спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, ещё не осознанная тревога.
— Доброе. Всё отлично, — отрубил Джордж, его фраза прозвучала как отписка, сухая и безжизненная.
Фред же и вовсе не удостоил её ни словом, ни взглядом, демонстративно отодвинувшись на несколько дюймов. Словно между ними возникла невидимая, но непреодолимая преграда.
Сначала Милия подумала, что у них просто не задалось утро. Но весь день, как бы она ни пыталась завязать разговор — на переменах, в коридорах, за обедом, — упирался в ту же глухую стену. Фред полностью игнорировал её, превратившись в молчаливый укор, а Джордж отделывается короткими, ничего не значащими фразами. Она ничего не понимала, и внутри всё болезненно сжималось от обиды и растерянности.
День, начавшийся так ярко, превратился в серую, унылую вереницу часов, проведённых в горьком одиночестве. Лишь вечерний разговор с Джинни и Гермионой в уютном кресле у камина в гостиной хоть немного отвлёк её от гнетущих мыслей и заставил на время забыть о колющей боли в груди.