Контрнаступление
Офис Агаты снова казался ей единственным безопасным местом в мире. Предсказуемым и лишенным личных драм. Когда вошел менеджер, он выглядел помятым и вымотанным, но в его глазах горела искра надежды.
Агата, напротив, была воплощением ледяного спокойствия. Ничто не выдавало вчерашнюю ночь - ни физически, ни эмоционально. Лишь едва заметный синяк под тональным кремом, который она мастерски замаскировала.
- Садитесь, - указала она на кресло. - У нас плотный график.
Она разложила перед ним распечатанный план. Четкий, детализированный, без единого лишнего слова.
- Первый этап начинается сегодня. Контрнаступление. Мы не будем ждать, пока их нарратив окончательно укоренится.
Менеджер молча кивнул, впечатленный масштабом и продуманностью каждого шага.
Их «контрнаступление» было выверенным ударом ниже пояса, но абсолютно легальным. Агата не стала сама выходить в эфир. Вместо этого, они организовали пресс-релиз и координировали действия нескольких проверенных блогеров-журналистов, специализирующихся на расследованиях.
В течение дня, стали появляться материалы с заголовками иного толка:
«ЖЕРТВЫ ИЛИ ШАНТАЖИСТКИ? ТЕМНОЕ ПРОШЛОЕ ОБВИНИТЕЛЬНИЦ КАШИНА».
«ЛИКА СЕМЕНОВА: ИСТОРИЯ ДЕВУШКИ, КОТОРАЯ СУДИЛАСЬ СО ВСЕМИ БЫВШИМИ».
«ПОДЛОЖНЫЕ СКРИНШОТЫ: ЭКСПЕРТИЗА ВСКРЫЛА ФАЛЬШИВКУ».
Одновременно с этим, в соцсетях запустили волну постов от реальных девушек, которые знали Даню в разное время. Их истории были не о святых и праведниках, они были о другом.
«Он мог не перезвонить. Мог забыть о свидании. Но он никогда не поднимал руку и не пытался заставить что-то сделать против воли. Он был слаб, а не жесток.»
«Да, он использовал меня как эмоциональный пластырь, и это мерзко. Но называть это насилием - оскорбление для тех, кто через это прошел по-настоящему.»
Это был ход гроссмейстера. Агата не пыталась обелить Кашина. Она лишь ставила под сомнение мотивы и правдивость его обвинительниц, параллельно показывая его не как монстра, а как глубоко ущербного, слабого человека. Комментарии в сети постепенно начинали делиться. Появились первые робкие «А я всегда думал, что что-то тут нечисто» и «Ну, Лика та еще аферистка, это известный факт».
Эфир закончился. Статистика показывала, что волна абсолютного хейта пошла на спад, сменившись дискуссией. Первая битва была выиграна.
Менеджер вытер пот со лба.
- Боже, Агата Эдгаровна... Это сработало. Я не верил, но это сработало.
- Это только начало, - парировала она, закрывая ноутбук. - Сомнения посеяны. Теперь второй этап. Перезагрузка. И для него наш клиент должен прийти в человеческий вид.
Она посмотрела на менеджера прямым, тяжелым взглядом.
- Даню нужно поместить в реабилитационный центр. Лучший. Закрытого типа. С полным детоксом и работой с психологами. Никаких телефонов, никакого интернета.
Менеджер заерзал.
- Он никогда не согласится. Он...
- Он не должен соглашаться, - холодно оборвала Агата. - Вы должны его туда доставить. Обманом, шантажом, угрозами. Не важно как. Если он хочет когда-нибудь снова выйти в эфир без того, чтобы его забросали виртуальными помидорами, ему нужно пройти через это. Он должен выйти оттуда другим человеком. Или, по крайней мере, пытаться им казаться. Это не обсуждается.
В её голосе не было ни капли сочувствия. Только холодный расчет. Даня для неё окончательно превратился из призрака прошлого в проект. В сложную, неприятную, но необходимую рабочую задачу.
Менеджер, видя её непреклонность, сдался.
- Хорошо. Я... я что-нибудь придумаю.
Когда он ушел, Агата осталась одна в тишине кабинета. Она подошла к окну, глядя на вечерний город. В кармане ее пиджака вибрировал телефон. Не рабочий, а личный.
Она достала его. Сообщение от Сергея.
«Хорошо. На развод согласен. Но готовься к войне. Буду оспаривать каждый актив, каждую копейку, нажитую за эти годы. Ты ушла - пеняй на себя.»
Она прочитала сообщение, и на ее губах на мгновение появилось что-то, отдаленно напоминающее усталую улыбку. Она не чувствовала ни злости, ни страха. Только огромное, всепоглощающее облегчение.
Её пальцы быстро пробежали по экрану.
«Не трать время и деньги на юристов. Я не претендую ни на что из совместно нажитого. Квартира, машины, счета - всё твое. Мне нужно только одно - чтобы ты вышел из моей жизни. Официально и навсегда.»
Она отправила сообщение, отключила звук на телефоне и положила его обратно в карман. Впереди была война другого масштаба - за репутацию человека, который когда-то разбил ей сердце. И это была война, в которой она была готова идти до конца. Не ради него. Ради себя. Ради профессионализма, который был последним, что у нее оставалось.