Бывшая

Тишина в квартире была обманчивой. Она висела густым, напряженным полотном, которое вот-вот должно было порваться. Агата чувствовала это каждой клеткой. Она сидела за своим ноутбуком в гостевой спальне, доделывая финальные правки в плане для Кашина. Завтра в 11:00. Все должно быть идеально.

Сергей вернулся поздно. Она слышала, как он бросил ключи на консоль в прихожей, не как обычно - аккуратно, а с раздраженным лязгом. Его шаги по мраморному полу были тяжелыми, целенаправленными. Он не пошел в свой кабинет. Он подошел к ее двери.

Щелчок замка. Он не стал стучать.

- Выходи. Нам нужно поговорить.

Агата медленно закрыла ноутбук. Она знала, что этот разговор неизбежен. Две недели они жили, как два враждебных государства под одной крышей, соблюдая хрупкое и злое перемирие. Оно закончилось.

Она вышла в гостиную. Он стоял посреди комнаты, сняв пиджак, галстук был ослаблен. Его лицо было искажено холодной, накопленной яростью.

- Ну что, - начал он без предисловий, - твой психиатрический сеанс подошел к концу? Или ты еще не наигралась в обиженную принцессу?

- У меня нет желания это обсуждать, Сергей, - холодно парировала она. - У меня важная работа завтра.

- О, да! Важная работа! - он фыркнул, сделав шаг к ней. - Спасать того самого ублюдка, которого ты «любила»? Того алкоголика, ради которого ты решила разрушить нашу жизнь?

- Нашей жизни не было, - отрезала Агата. - Была удобная имитация.

- Имитация? - он засмеялся, резко и неприятно. - Агата, дорогая, ты так наивна. Ты думаешь, я не видел, как ты прыгаешь к телефону? Думаешь, я не замечал эти твои тайные звонки с неизвестных номеров? Он звонит, да? Твой рыжий принц в грязи? И ты, как сучка на поводке, вся напрягаешься в ожидании!

Её сдержанность начала давать трещины. «Тайные звонки». Значит, он следил.

- Это не твое дело.

- Всё, что происходит в моем доме - мое дело! - прошипел он. - Ты мне всё ещё жена. По документам. И я напомню тебе, кто я в этом доме. Ты думаешь, твое признание, что ты никогда меня не любила, было для меня ударом? - Он усмехнулся, и в его глазах заплясали жестокие огоньки. - Это было облегчением. Потому что это освобождало меня от последних угрызений совести.

Агата нахмурилась.

- Что ты хочешь сказать?

- Хочу сказать, что ты была далеко не единственной в моей жизни, дорогая. Все эти десять лет. Ты в своем холодном мирке, со своими законами и карьерой, а я... я жил. Настоящей жизнью.

Он начал ходить по комнате, с наслаждением выкладывая ей свои козыри.

- Помнишь ту практикантку, Катю? Милую блондинку с ямочками? Она была у нас на даче, пока ты была на конференции. Очень... благодарная девочка. А Наташа, моя бывшая однокурсница? Мы встречались с ней в отеле раз в месяц. Она любит, когда её связывают, представляешь? А в прошлом году, в командировке в Сочи, была там парочка стюардесс... О, это было нечто. Они...

- Довольно, - тихо сказала Агата. Ей стало физически плохо. Не от ревности, нет. От омерзения. От осознания всей глубины того фарса, в котором она жила.

- Что? - он остановился перед ней, наслаждаясь её бледностью. - Не нравится? А что такого? Ты же сказала, что не любила меня. Так какая тебе, собственно, разница? Мы просто использовали друг друга. Я - для статуса, ты - для денег и комфорта. И знаешь что? Я ни о чем не жалею.

Это было последней каплей. Холод внутри нее сменился белым, яростным кипением.

- Ты - жалкое, ничтожное животное, - выдохнула она, глядя ему прямо в глаза.

Это прозвучало не как оскорбление, а как констатация факта. И это его добило.

Щелчок в его мозгу был почти слышен. Ярость, которую он сдерживал, вырвалась наружу. Его рука резко взметнулась и со всей силы ударила её по лицу.

Голова Агаты отшатнулась, в ушах зазвенело. По щеке разлилось жгучее тепло. Она не вскрикнула. Она просто посмотрела на него. И в её взгляде не было ни страха, ни боли. Только ледяное, окончательное презрение.

Она медленно провела пальцами по губе, смазав каплю крови.

- Всё. Ясно.

Она развернулась и пошла обратно в свою комнату. Сергей, опомнившись, бросился за ней.

- Куда ты?! Я с тобой не закончил! Ты мне обязана! Всем обязана! Эта квартира, твоя карьера - всё это благодаря мне!

Она не слушала. Она схватила свою дорожную сумку - всегда собранную на такой случай, «на всякий пожарный», - и начала с поразительным хладнокровием скидывать в нее вещи из шкафа: белье, костюмы, папки с документами. Она зашла в ванную, сгребла в косметичку свои средства.

- Ты стоишь на месте! - орал Сергей, пытаясь вырвать сумку из её рук. - Я не позволю тебе просто так уйти!

Агата резко дернула сумку на себя, оттолкнув его свободной рукой. В её движениях была не женская, а звериная сила отчаяния и решимости.

- Прикоснешься ко мне еще раз - и я вышибу тебе глаз этой ручкой, - сказала она тихим, звенящим голосом, указывая на тяжелую металлическую ручку на столе.

Он замер, увидев в её глазах не шутку.

Она прошла мимо него, подхватила со стола толстую папку с материалами по делу Кашина и свой ноутбук. На пороге она обернулась.

- Завтра мой адвокат направит тебе бумаги на развод. Попробуй что-то оспорить - и твои истории со стюардессами и практикантками станут достоянием совета директоров твоего банка. Уверена, они оценят твой моральный облик.

Не дожидаясь ответа, она вышла из квартиры, оставив дверь открытой. Спуск на лифте, быстрый шаг по подземному паркингу до своей машины. Только когда она завела двигатель и выехала на ночную улицу, дрожь наконец охватила её всё тело. Она съехала на обочину в паре кварталов от дома, уперлась лбом в руль и несколько минут просто дышала, глубоко и прерывисто.

Затем она вытерла остатки крови с губ салфеткой, включила передачу и поехала. Не в офис. Она ехала домой. В свою маленькую «однушку» в старом, ничем не примечательном доме, которую она купила пять лет назад на первые крупные гонорары. Никто, даже Сергей, не знал о её существовании. Это было её личное убежище. Её страховка от мира.

Через сорок минут она заперлась в ней. Бросила сумку на пол, поставила папку с делом Кашина на кухонный стол. Завтра в 11:00. Всё должно быть идеально. Её личная жизнь лежала в руинах, но работа - холодная, четкая, спасительная работа - ждала. И в этой работе была её единственная нить к тому, что когда-то, очень давно, имело смысл. Пусть даже этот смысл теперь был похож на Даню - избитый, окровавленный и отчаянно нуждающийся в спасении.