Сорвало крышу
Дверь захлопнулась с таким финальным щелчком, будто за ним навсегда закрыли крышку гроба. Даня застыл посреди кабинета, опираясь о стол, его пальцы впивались в стеклянную столешницу, оставляя жирные следы. В ушах стоял оглушительный гул. Он не слышал ни слов менеджера, ни собственного тяжелого дыхания. Он видел только дверь, за которой исчезла она. Его Агата. Его призрак. Его единственное объяснение тому, почему последние десять лет его жизнь была одним долгим самоубийством.
- ...Что ты наделал, идиот?! - голос менеджера, наконец, прорвался сквозь шум в голове. Он метался по кабинету, как раненый зверь. - Ты орал на неё! Ты, блять, оскорблял Агату Вейгель! Единственного человека, который мог вытащить нас из этой ямы! Ты понял, что ты сейчас сделал?!
Слова долетели до сознания, ударили по нервам, и что-то внутри Дани щелкнуло. Сорвало крышу. Вся ярость, боль, страх и отчаяние, сконцентрированные в один ком, вырвались наружу с первобытной силой.
- ЗАТКНИСЬ! - заревел он, с такой силой, что с полки позади менеджера слетела престижная юридическая награда и с грохотом разбилась о пол. - ТЫ ПОНИМАЕШЬ, КТО ЭТО БЫЛ?! ЭТО ОНА! АГАТА! ТА САМАЯ!
- Какая "та самая"?! - почти взвыл менеджер. - Тебе сейчас не до воспоминаний, у нас тут катастрофа!
- ДЛЯ МЕНЯ ЭТО КАТАСТРОФА БЫЛА ДЕСЯТЬ ЛЕТ! - рявкнул Даня, сметая со стола дорогую ручку и блокнот. - ОНА СВАЛИЛА! ПРОСТО ВЗЯЛА И ИСЧЕЗЛА! И Я НЕ ЗНАЛ ПОЧЕМУ! А ТЕПЕРЬ ОНА ЗДЕСЬ, ЭТА ХОЛОДНАЯ СУКА В ДОРОГОМ КОСТЮМЕ! ЭТО ЗНАК! ПОНИМАЕШЬ? ЗНАК!
Он больше не мог здесь находиться. Эти стены, этот запах денег и превосходства, этот призрак его прошлого - всё это душило его. Даня рванул к двери, с силой распахнул ее и выбежал в коридор, не оглядываясь на крики менеджера.
Его машина, внедорожник с тонированными стеклами, стояла у обочины. Он влетел в салон, захлопнул дверь, и мир сузился до размеров этой стальной коробки. Дрожащими руками вставил ключ в замок зажигания. «Знак... Это знак... Надо вернуть её. Надо всё объяснить. Сказать, что... что я...»
Что? Что он все эти годы пил из-за неё? Что он стал тем самым ублюдком, которым она его только что назвала, потому что она его бросила? Блестящая логика. Отличный план.
Он рванул с места, подрезая иномарку, и через пять минут, подвывая шинами, припарковался у ближайшего круглосуточного магазина. Пиво. Виски. Что-то крепкое, чтобы тупело сознание. Он сгреб с полок всё подряд, швырнул купюры кассиру и, не дожидаясь сдачи, вернулся в машину.
Первая банка пива была осушена залпом, прямо за рулем. Горькая, холодная волна. Знакомое онемение. Вторая. Потом он вскрыл виски и сделал длинный глоток из горлышка. Ожог в горле, тепло, разливающееся по животу. Завеса. Спасительная завеса из алкоголя начала опускаться, приглушая остроту боли, притупляя стыд.
Мысли поплыли, спутались.
«Она была здесь... живая... Она постарела... стала другой... Но это она... Глаза...»
Он сделал еще один глоток.
«Вернуть... Надо вернуть... Как? Сказать... сказать, что я исправлюсь. Брошу пить. Всё. Сейчас же. С этого момента».
Он посмотрел на бутылку в своей руке и снова приложился к ней.
«Завтра. С завтрашнего дня. А сегодня... сегодня надо забыться. Потому что больно. Потому что стыдно. Потому что я - говно, а она - принцесса в башне из стекла... И она меня ненавидит».
Телефон на панели приборов замигал, завибрировал. «Менеджер». Даня с ненавистью посмотрел на экран и отвернулся. Пусть горит. Ещё один звонок. И ещё. Потом пришло сообщение. Он тупо смотрел на мигающий экран, пока он не погас.
Менеджер в ярости бил кулаком по рулю своей машины. «Абонент временно недоступен». Он уже двадцать раз позвонил и Дане, и Агате Вейгель. Тишина. Абсолютная. Он представлял себе, где сейчас Кашин - на дне какого-то бара или уже в вытрезвителе. А Вейгель... Он представил её холодное, разгневанное лицо. Всё. Конец. Карьере Дани конец. А вместе с ней и его собственным процентам.
В отчаянии он набрал сообщение. Короткое, деловое, без эмоций. Последняя попытка сохранить хоть что-то.
«Агата Эдгаровна, приношу свои извинения за неподобающее поведение клиента. Прошу прояснить, готовы ли вы продолжить работу по нашему делу? Понимаю, если ответ отрицательный.»
Он отправил и зажмурился, ожидая неизбежного «нет».
Ответ пришел через несколько минут. Быстро. Четко.
«Готова. Условия: все коммуникации только через вас. Никаких личных встреч с Кашиным. Мой гонорар увеличен вдвое, как и обсуждалось. Аванс 70% на расчетный счет до конца дня. Пришлите все имеющиеся у вас материалы по делу.»
Менеджер выдохнул. Она осталась. Сквозь оскорбления, через срыв, несмотря ни на что. Почему? Из-за денег? Или в этом был какой-то другой, личный интерес, который он не понимал?
Неважно. Работа будет продолжена. Но он отчётливо понимал: война за репутацию Дани Кашина только что перешла на совершенно новый, куда более опасный уровень. Уровень, где переплелись закон, ненависть и личная боль десятилетней давности.